За живое

Проходит долгих шесть лет, прежде чем Мадара, грязный, вымокший насквозь и местами испачканный в крови и пыли, внезапно замечает рыжую макушку на поле боя. Он успевает увернуться от свистящего меча, вырубить какого-то мужика и вспороть ему горло одним движением катаны. Вскидывает взгляд, чтобы убедиться. Ему не показалось. Ему, черт возьми, не показалось. Он чертыхается и уверенно обходит противников, лавируя между тел своих и Сенджу, постепенно приближается к сражающейся паре. Худой Учиха Тогико с озлобленным полыхающим Шаринганом и до безумия знакомая, но уже как будто чужая Сенджу Мегуми. Невысокая, подтянутая и сильная. Тогико сражается наравне с отцом и противостоять ему - значит противостоять главе Учиха. Рыжие блестящие пряди стянуты в тугой пучок, черная плотно запахнутая юката до бедер и черные бриджи ниже колен. Мадара на задворках сознания совершенно не вовремя подмечает, что теперь-то она точно коленки не счесывает. Щитки у нее только на руках, паховой области и голенях. Безрассудная идиотка. Девушка отталкивает мечом лезвие Тогико, уходит назад. Одним взмахом ноги поднимает брызги воды под ступнями и временно лишает мужчину зрения. Мадара, хоть он и совершенно не должен этого делать, криво ухмыляется. Хитро. Как и в тот раз, она в большей степени берет ловкостью и хитростью, а не силой. Порой эти навыки намного ценнее силы. Тогико сдавленно вскрикивает, когда лезвие меча Мегуми рассекает сухожилия на правой голени, а следом и на левой. Готов. Учиха падает на спину, но еще уверенно поднимает меч, размыкая глаза. Сенджу вдруг презрительно фыркает, делает обманный ход и одним четким ударом все той же ноги выбивает меч из руки Тогико. Это чистая победа. Но к глубокому удивлению Мадары, Мегуми не убивает. Она, схватив проигравшего Учиха за грудки, приподнимает и резко впечатывает его в землю, всего лишь вырубая. Затем легким взмахом меча перерезает сухожилия на обоих кистях рук. Теперь он долго не сможет вести бой. Когда девушка выпрямляется, Мадара не сдерживает смешка, чем привлекает ее внимание. - Как непредусмотрительно с твоей стороны оставлять противника в живых, - она вздрагивает. Она узнает его голос, хотя он уже давно стал значительно ниже и грубее, и моментально оборачивается. Ее клинок смотрит в землю, а с детства знакомые медовые глаза - прямо в его Шаринган. Еще один косяк. Удивление живет в ней ровно три секунды, затем она непривычно по-взрослому хмурится, пока Мадара с нескрываемым интересом рассматривает ее лицо. Тонкие дуги ровных бровей, карие теплые глаза в обрамление густых ресниц, прямой нос, яркие скулы, пухлые чувственные губы и узкий подбородок. Она выросла настоящей красавицей. Только красота эта и хрупкость обманчивы, он знает это по собственному опыту. - Мадара, - голос ее заметно понизился, стал более глубоким и тягучим. От этого нежного голоса - трепещет внутри. Его имя на губах этой девчонки, которую в далеком прошлом он готов был защищать как члена собственного клана, как летний мед в холодную зиму. - Привет, - он дерзко ей ухмыляется. Ее губы дрогнули, будто она хочет улыбнуться в ответ. Медовые глаза метнулись ему за спину и расширились в безмолвном предупреждении. Он же в свою очередь видит, как сзади на нее с мечом несется семнадцатилетний Тобуки. Реагируют они одновременно. Мадара плавно уходит влево, уворачиваясь от скользящего удара, и меч свистит мимо. Он хватает какого-то немолодого незнакомого Сенджу за ворот, бьет по ногам и с легкостью отправляет в сторону, не особо выстраивая траекторию полета. Главное, чтобы не рухнул на Учиха, а там - Бог с ним. Мегуми ныряет вниз, отчего клинок Тобуки временно оказывается направлен на Мадару, затем делает подсечку, сбивая парня с ног, и перекидывает его через себя, словно он ничего не весит. Тобуки рухнул на спину под ноги Мадары уже без сознания. Видимо, пока перекидывала, что-то зажала на шее. Ловко. Учиха с интересом смотрит на поднимающуюся девушку, которая смело встречает его взгляд. Снова. - Ты вообще в курсе, что нельзя смотреть в глаза Учиха? - насмешливо интересуется парень, желая снова поиграть в учителя как и несколько лет назад. - Слышала где-то, - фыркает в ответ Меги. Мадара приподнимает бровь, услышав такой тон. Да, маленькая она так не говорила. - А ты подросла. Где-то за спиной слышится громкий болезненный крик, но он не может понять, свой это кричит или враг. Оборачиваться сейчас нельзя, потому что он понятия не имеет, чего можно ожидать от нынешней Меги. Сможет ли она ударить его в спину? - Ты тоже, - девушка улыбается, и Мадара предельно четко понимает, что еще в ней не изменилось. Конечно, он узнает эту мягкую улыбку. Она все так же очаровательна. - Хотя все равно выше меня, - кисло добавляет девушка. Это правда. Мадара только ухмыляется, но ответить не успевает. - Мегуми! - доносится откуда-то сбоку, и Учиха в ответ на этот голос мученически подкатывает глаза. Взгляд девушки меняется. - Отрази! - шипит она, прежде чем кинуться на него. Мадара легко вскидывает руку и ставит блок, клинки с лязгом соприкасаются. - Это Хаширама, - шепчет девушка, не поддаваясь напору парня. Он щурится, глядя прямо ей в лицо и не подливая чакры к глазам. - Ты сенсор? Она легко ему улыбается и подмигивает, отчего он теряется на несколько секунд, ощутив острое чувство дежавю. Она опять это сделала! Опять смутила! Чертова девчонка! Мегуми с силой подается вперед, отталкивает Мадару назад. Он успевает только восстановить равновесие, прежде чем на место девушки поспевает Хаширама. Замахивается мечом в примитивной атаке, и Учиха с легкостью отражает ее. Снова звонкий лязг металла. - Меги, назад! - рычит Хаширама, бесстрашно заглядывая в алый Шаринган. Что, все Сенджу такие дураки, или они правда недооценивают силу Учиха? С помощью своих глаз Мадара успевает заметить, как рыжеволосая легко улыбнулась, прежде чем отпрыгнуть назад и скрыться в толпе сражающихся. Становится интереснее.

_______________________________

- Ты идиотка! - рычит Тобирама, опасно сужая глаза. Он угрожающе нависает над младшей сестрой, которая расслабленно сидит за столом и выковыривает ножом грязь из-под ногтей. - Я еще могу понять, Учиха Тогико. Черт с ним, он пытается доказать, что песок из него не сыпется... Но на Мадару-то ты куда поперла?! - Тобирама зол. Нет, не так. Тобирама очень зол. Мм, снова не то. Тобирама в ярости. Во, это уже больше подходит. Взгляд алых глаз старшего брата придавливает к земле, будь его воля - и вовсе бы уткнул лицом в стол. - И ничего я не поперла, - обиженно бурчит Меги, мельком оглядывая блондина. - Он вообще первый начал... - Не ври мне! - рявкает Тобирама, и его ладонь с грохотом опускается на деревянный стол. Хорошо, хоть нож успела из-под ногтя вытащить, а то без пальца осталась бы. Мегуми подозрительно косится в сторону Хаширамы, глаза которого панически расширяются, и он начинает есть свою порцию риса с мясом со скоростью Хирайшина, стараясь вообще не вклиниваться в разговор младших. - Предатель... - Мегуми! - снова рявкает Тобирама. - Да что?! - восклицает девушка, взмахивая руками и чуть не проходясь брату ножом по носу. - Ой, - она виновато кладет холодное оружие на стол, тогда как средний Сенджу начинает метать глазами молнии. - Ну, Тоби, блин, остынь, все же нормально. Я даже не поранилась, - она чуточку лукавит. Чувствуя защекотавшее грудь чувство стыда, девушка на всякий случай поправляет свободные рукава кофты, надежно скрывающие плотный бинт на плече левой руки. Одного она все-таки не углядела. - А с Мадарой это случайно вышло. Ну не убегать же мне от него было, ну? - Ошибаешься, маленькая! - его ладонь снова опускается на стол, отчего нож подпрыгивает, а дерево возмущенно скрипит. Этот импульсивный жест никак не вяжется с ледяным и жестким тоном низкого голоса. - Именно убегать! Так прытко, чтоб я твои пятки с другого конца поля видел! Он тебя одним ударом в землю вобьет и не заметит! - Не правда, - Меги обиженно складывает руки на груди и по-детски надувает губы. - Нии-сан, не преувеличивай. Я его, между прочим, один раз на лопатки уложила за десять секунд, правда, Хаши... - Это было шесть лет назад! - ревет Тобирама, и у Мегуми что-то звенит в ушах. - И еще повезло, что отец обо всем этом не знает! - Если ты продолжишь так орать, узнает... - МЕГУМИ! - Ладно, как скажешь, только прекрати кричать, Тоби... У меня ща голова лопнет. - Лучше бы она от переизбытка мозгов лопалась! - рычит альбинос и наконец отстраняется от сестры, давая ей спокойно глотнуть воздуха. Девушка тяжело вздыхает, но ничего не смеет возразить, потому как слишком хорошо знает вспыльчивый характер своего старшего брата. На него могут выливать тонну гадостей и грязи, пытаться задеть и разозлить, но это будет отлетать как от стенки - настолько у Тобирамы непробиваемый самоконтроль. Но с близкими он совершенно другой, как спичка. Стоит Мегуми выкинуть что-то, и у него тут же сдают нервы. Забавно иногда, на самом деле. - Значит так, олухи, - Тобирама мученически трет переносицу, а потом зло и устало смотрит на родственников. Мегуми смотрит обреченно, готовая выслушать очередные нотации, а Хаширама настороженно выглядывает из-за миски одним глазом. - О Господи, за что мне это? - Тобирама смотрит вверх, но оттуда ответа, конечно же, не приходит. Зато приходит из-за стола, насмешливо так, с любовью: - Не жалуйся, братик, - забавно морщит носик Меги. - Цыц, мелкая! - огрызается блондин. Она оскорблено смотрит на брата, но вновь предпочитает смолчать. - Значит так, - повторяет Сенджу. - Ты, - он указывает пальцем на сестру. - Если еще раз сунешься к Мадаре, я тебе лично голову откручу, прямо на поле боя, поняла? - Мегуми закатывает глаза, снова берясь за нож и продолжая прерванное занятие. - А ты, - Тобирама указывает на Хашираму, который с трудом проглатывает последний кусок мяса и опасливо глядит как провинившийся щенок на брата, который как бы младший, но ведет себя, как будто старше лет на двадцать. Тобирама обреченно вздыхает. - Просто... Иди спать. Это и тебя касается, малая, - он легко двигает ее в плечо. Она что-то бурчит ему в ответ, продолжая выковыривать грязь и чужую кровь.

_______________________________

- Старший брат, постой! Мадара останавливается посреди коридора, погруженного во мрак, когда слышит голос Изуны. Он сегодня конкретно подзадолбался и собирается отрубиться сразу, как только примет душ. Наконец-то этот совет клана закончился, они ведь даже поесть толком не смогли. С утра - подготовка, весь день - бой. Мышцы ноют, а рассеченное Хаширамой плечо пульсирует щиплющей болью под тугими бинтами. - Да, Изуна, - Мадара изо всех сил сдерживает усталость и раздраженность в голосе. Младший брат останавливается рядом и напряженно сверлит старшего темными глазами. - Только быстрее, меня вырубает на ходу, - он для наглядности зевает в кулак. - Что у тебя? Мадара цены не знает младшему брату за его прямолинейность и способность лишний раз не рассусоливать, всегда говорить четко и по делу. Этот раз не становится исключением, и парень сразу раскрывает перед братом карты. - Нии-сан, я видел, как сегодня ты разговаривал с Сенджу Мегуми, когда мы дрались. Мадару пробивает разрядом тока от этих слов и внутри все холодеет. Он настороженно смотрит на Изуну, успевшего вымахать так, что они уже практически одного роста. Тот смотрит уперто, но без толики осуждения, только с ожиданием ответа и тяжестью, присущей всем Учиха. Мадара устало закатывает глаза и запускает руку в волосы, возобновляя шаг. - Тебе показалось, - легко отвечает Мадара, двигаясь к своей комнате. Только лишних слухов не хватало, хотя Изуна безусловно будет молчать, даже если и вдруг что. Да вот только кто утверждает, что один младший брат заметил эту заминку с Сенджу сегодня? Вдруг видели еще? Кто-то из рядовых? Увидь такое кто из командующих, на совете молчать точно бы не стали. - Нихрена подобного! - Изуна нагоняет брата, ступая с ним шаг в шаг. - О чем ты говорил с ней? - Ни о чем, Изуна, - морщится Мадара. Только допросов ему не хватает для полного счастья, еще и от младшенького. - Мне не о чем с ней говорить. - Она не убила Тогико-сана, - хмурится Изуна. Мадара мельком смотрит на него. Это действительно стало темой номер один на собрании. На нем же он узнал, что это был шестой бой Мегуми с Учиха, но странно, что он раньше ее не замечал. - Я скажу тебе больше, она вообще убила только двоих наших за все это время, - тихо говорит Мадара. Видя шокированный взгляд Изуны, он усмехается и добавляет: - Хотя ранила около двадцати трех. - Но почему? Мадара пожимает плечами, хотя догадывается об ответе. Потому что не хочет смерти. Не хочет войны. Она не убивает, а дает выбор, просто не все это понимают и принимают. Некоторые и вовсе не замечают. Изуна, например, в упор не замечает. У этой девчонки слишком доброе сердце. Она не для войны, хотя боец, бесспорно, искусный. С такой легкостью завалить Тогико... Видимо, ее неплохо натаскали. - Хотел бы я знать, - отвечает Мадара, когда за спиной остается очередной поворот и он видит дверь своей комнаты. - Это все или еще что-то? - И все-таки, - Изуна щурится, но у Учиха слишком хорошие глаза, которые видят даже в такой темноте без применения Шарингана. - Ты что-то не договариваешь, нии-сан. Ты говорил с ней... - Я сказал, что нет, - фыркнул Мадара. - И закрыли тему. Если тебе приглянулась принцесса Сенджу, то в следующий раз можешь взять ее на себя. Разрешаю, - он небрежно машет рукой. - Брат! - восклицает младший. - Все, Изуна, - Мадара захлопывает дверь прямо перед носом парня и устало опирается на нее затылком. Изуна пыхтит под дверью еще некоторое время, прежде чем, бурча себе что-то под нос про гребанных Сенджу, уходит в свою комнату. Мадара легко ухмыляется, вспоминая теплые задорные глаза цвета меда. Сенджу Мегуми.

_______________________________

В день, когда умирает отец, стоит невозможная духота. Водолазка на спине вымокает до последней нитки, капли пота катятся по лицу, отчего и так непослушные волосы липнут к щекам и настойчиво колют глаза. Три часа. Всего три часа, как идет сражение, а Хаширама выматывает его так, будто бьются уже вторые сутки. Мадара успевает ранить ему предплечье правой руки, в отместку за свое плечо, и выбить левую коленную чашечку, но парень все равно держится на ногах. Сам Учиха ограничивается всего лишь легкими гематомами, ему сегодня на редкость везет. Где-то совсем рядом клинком вспарывается плоть, да так громко и смачно, что Мадара может с уверенностью сказать: бедняга не жилец. Он не видит, свой это или враг, все его внимание - только на Хашираме, также он мельком всегда следит за состоянием чакры Изуны. Они уже готовы вновь бросится друг на друга, как Мадара вдруг ощущает внутренний толчок. Одна знакомая ему чакра стремительно угасает. А когда накаленный воздух с горьким запахом пепла в следующее мгновение пронзает женский крик, они оба вздрагивают. Девушка здесь находится только одна. - Меги... - с ужасом шепчет Хаширама и в панике смотрит прямо в алый Шаринган. Мадара чертыхается и, наплевав на все свои принципы, поворачивается к нему спиной. Замершие шиноби медленно расступаются, и от открывшейся картины у Мадары начинают трястись ледяные поджилки. Вплотную друг к другу, в нескольких метрах от них самих стоят оба главы, а из их спин выглядывают окровавленные клинки. Мадара знает одно: ни Буцума Сенджу, ни уж тем более Таджима Учиха никогда не промахиваются. А это значит... Мегуми сломя голову бросается к отцу, на ее лице - слезы и паника. Она тоже прекрасно знает о навыках глав. И о том, что они всегда и в любых обстоятельствах бьют на поражение. Ее ловко перехватывает Тобирама, рядом с которым стоит взлахмаченный шокированный Изуна. - Нет! Отпусти! - надрывным голосом кричит Сенджу, стараясь вырваться из рук брата, но либо он слишком силен для нее, либо она просто плохо старается. Мадара отмирает, когда видит ее слезы, и с меча Буцумы льется кровь отца. - Отец! - он срывается с места и бросается к Таджиме. Они с Хаширамой с разных сторон оттаскивают отцов, но главы настолько крепко держат свои мечи, что они выходят из тела противника с противным режущим хлюпом. Удар был четко в сердце. У обоих. Оба главы скончались на руках старших сыновей под надрывные всхлипы младшей Сенджу. Воздух пропитан духотой и запахом железа, от которого выворачивается желудок. По безмолвному одновременному приказу двух старших наследников, Сенджу и Учиха разделяются на два лагеря. Сегодня определенно ничья.

_______________________________

Сенджу Хаширама и Учиха Мадара занимают места отцов сразу на следующий день после их гибели и церемонии погребения павших в бою. После этого они почти четыре месяца не высовываются из своих поселений. Молодые главы привыкают к новым местам, полностью вникают в суть не только военных дел, но и простых хозяйственных. Армия приспосабливается к новому руководству, а гражданские - к новому лидеру. Пока Мадара, грязно матерясь и щедро развешивая воспитательные оплеухи, пытается залатать всевозможные дыры, которые оставил после себя отец, Хаширама бессовестно отлынивает от всей бумажной волокиты, зависает в забегаловке тетушки Нинко и в одну харю хомячит пончики, отчего Тобирама бесится пуще прежнего. Мегуми по-тихому, пока блондин носится с оружейным складом и орет на каждого встречного из-за явного недостатка оружия, помогает старшему брату. Хаширама, на бедную голову которого свалилось столько тягости сразу, со слезами счастья тискает сестру и заливает ей о счастье, что Меги вообще существует. Ребра под его руками сжимаются до такой степени, что девушка точно сомневается в восстановлении их прежней формы. Проходит три долгих года войны, и Хаширама с каждым днем отчаивается все больше. Мадара меняется на глазах. Холодный, расчетливый, ожесточенный. Уверенный, надменный, с непоколебимой волей. Мегуми, несмотря на всю свою безалаберность и широкую душу, впервые за долгое время строго следует наставлению Тобирамы. Кидаться сейчас на такого Мадару - смерти подобно, поэтому она изо всех сил держится от него на расстоянии во время битв. По прежнему не убивает Учих, лишь выводит из строя на некоторое время. Надоели войны. Надоели эти стертые в кровь от грубой рукояти меча руки, которые входит в привычку затягивать бинтами. Надоел этот постоянный запах вскопанной сухой земли, гари и железа, который пропитывает воздух настолько, что отпечатывается на коже и волосах. Его не смыть никаким мылом. Это запах войны. Учиха берут ловкостью и маневренностью. Сенджу стоят благодаря запасу внутренних сил. Чаши весов постоянно искореняются, наклоняются в разные стороны, и сегодня несказанно везет Сенджу. Мадара с каждым ударом звереет все сильнее. Хаширама на пределе. Тобирама вымотан, и они с Изуной уже даже не находят сил кидаться друг на друга, просто пилят друг друга уничтожающими взглядами. У Мегуми дрожат колени от истощения, но она вырубает еще одного Учиха, не глядя ему в лицо. Она искоса наблюдает за боем брата. Дурное предчувствие копошится под ребрами, дергает ледяными пальцами артерии как струны, дышит смрадным дыханием на беспокойно стучащее сердце. В одну минуту Хаширама падает, как подкошенный, зажимая ладонью окровавленную руку. Мадара почему-то всегда бьет либо по рукам, либо по ногам. И сегодня видимо решает сделать исключение. Тяжело дыша и злобно сверкая Шаринганом, он отстраняется от валуна и крепче сжимает меч в ладони, отчего скрипит плотная ткань перчаток. Мегуми пробирает внутренняя дрожь от его взгляда, и она беспокойно смотрит на брата. Хаширама, он... Он не уклонится, он не в состоянии даже сдвинуться с места. И когда Мадара срывается со своего, у Меги полностью отрубаются мозги. Тобирама ей точно ноги переломает за такую выходку. Если, конечно, будет кому ломать. Мадара на время боя всегда старается полностью отключать эмоции и охлаждать разум. Спустя столько лет, проведенных в сражениях, он учится смотреть на Хашираму не как на друга детства, который разделял его глупые мечты о мире, а как на опаснейшего врага, равного себе по силе. Поэтому он без сомнений вскидывает острый меч и несется на противника, который почему-то ни черта не делает и покорно сидит на своей заднице в ожидании последнего ранения. Горбатого могила исправит, это точно. Он был в паре метров от цели, когда перед глазами мелькнуло что-то рыжее. Увидев знакомые, закрывшие собой мир решительные медовые глаза, Мадара с запозданием понимает, что не успевает затормозить. - НЕТ! - ревет где-то вдалеке Тобирама, за секунду осмысливая все происходящее. Лезвие меча до чудовищного легко пронзает тонкую плоть насквозь, и Мадара замирает. Их лица оказываются непозволительно близко от резкой непредвиденной остановки. Поле боя мгновенно покрывает звенящая тишина. У Мадары от ужаса распахиваются глаза, и тяжелое сердце падает куда-то в желудок. Он медленно опускает взгляд вниз. Клинок вошел аккурат под ребро. Мадара целился сидящему Хашираме в плечо, но эта чертова девчонка сбила ему прицел. Собой. - Дура... - не контролируя язык, шепчет Мадара, смотря на стремительно расползающееся влажное пятно на черной юкате. Тело холодеет, страх липкими пальцами выкручивает руки и лижет позвонки. Ее твердые глаза напротив внезапно теплеют, будто не он проткнул ее мечом насквозь. Будто не она решила стать живым щитом для брата. Будто это совсем пустяк, эта прямая рана в сердце. Меги с трудом растягивает губы в улыбке, и его лицо опаляет теплым прерывистым вздохом. Какая же дура. - МЕГУМИ! - в один голос орут братья Сенджу, и Мадаре кто-то невидимый дает пощечину. Рука, сжимавшая рукоять, дрогнула. Темноволосый разжимает ладонь и делает неуверенный шаг назад. Мегуми больно. Мегуми очень-очень больно, он это ясно видит, и эта боль возрастает с каждым новым вдохом, расползается по венам вместе с крупицами драгоценного кислорода, пожирает огнем каждую клетку в располосованных тканях. Ее ноги подкашиваются, и Хаширама ловит качнувшееся тело, крепко сжимая за плечи. Тобирама Хирайшином материализуется около сестры. Мадара на секунду замечает, что никогда не видел вечно высокомерного среднего Сенджу таким напуганным. Напуганным до чертиков. До мурашек по коже. В его бурых глазах живет ужас и царит настоящая паника, когда блондин с превеликой осторожность вытаскивает меч из груди сестры. Опасный маневр. Только когда он роняет его из рук, пальцы начинают дрожать. - Брат! - Изуна подлетает на всех порах, когда у Мегуми влажно булькает в груди, она хрипит и изо рта льется бордовая кровь. - Меги... - Хаширама вместе с сестрой оседает на землю. Девушка смотрит на братьев совершенно ясными солнечными глазами. Глубоко на дне в них таится дикая, лишающая рассудка, поглощающая боль, но это так умело прячется неуклюжей дурной Сенджу, словно совсем не она умирает на руках собственного брата. - Боже, Меги... - Мегуми! - Тобирама падает рядом с ними на колени, поспешно скидывает с себя тяжелые доспехи и рваными движениями стягивает с тела водолазку. Его бледное тело покрыто ужасными кровоподтеками и ссадинами, которые должны дико ныть, но он не обращает на них никакого внимания, прижимая скомканную водолазку к ране сестры. - Не отключайся, слышишь?! Слушай мой голос! МЕГУМИ, ТВОЮ МАТЬ! - он срывается на угрожающее рычание. Оно звенит у Мадары в ушах, и только сейчас с глаз сдергивается пелена временного помутнения, в опустошенный мозг ударяет осознание. Страшная картина теперь выглядит до рези отчетливо. Он ранил Мегуми. Он попал прямиком в сердце. Он не мог промахнуться. Он ее убил. Он убил... Мадара цепенеет, и ноги становятся ватными. Изуна пытается восстановить сбитое дыхание и напряженно пилит Мадару взглядом. Он не узнает брата, который и без того бледный, стал еще белее. Того и гляди, рухнет прямо здесь. Младший Учиха рычит и рывком взмахивает рукой, отдавая приказ об отступлении скрепя сердце. Сейчас бы был идеальный момент. Один удар - и Сенджу повержены. Но учиховское чутье шепчет, что это будет фатальная ошибка. И брат потом на куски порвет. - Я тебе что говорил, идиотка?! - Мадаре кажется, что Тобирама продолжает говорить, чтобы до конца не тронуться умом, чтобы заглушить ужас. Чтобы скрыть свой самый главный страх: потерять сестру. Хотя дрожащие руки и расширившиеся зрачки выдают его с головой. - Сколько раз просил надевать щит! Дура! Тупоголовая! Только сдохни мне здесь! Только попробуй... Она вяло ему улыбается, и новый хрип вырывается из груди вместе со сгустками крови, прерывая метания альбиноса. Вязкая бордовая жидкость заливает ей подбородок и шею, пропитывает ворот юкаты. Сенджу окружают руководителей, и на абсолютно каждом лице читается скорбь и страх. Им сейчас явно не до Учиха. Мегуми ранена. Мегуми истекает кровью. Мегуми умирает. Когда ее тело вдруг мякнет в сильных руках, а медовые глаза закатываются, Хаширама преобразовывается на глазах. - Тобирама! - младший вскидывает потерянный взгляд, прижимая пропитанную кровью водолазку к груди Меги. - Руки в ноги, и пулей в селение! Ее нужно к Мино! Мадара не знает, кто такая эта Мино, но предполагает, что врач. В глубине души он надеется, что Мино не девяносто, и она достаточно ловкая, чтобы успеть спасти принцессу Сенджу. - Что? - шепчет потерянно блондин, и Мадаре хочется врезать ему, чтобы соображал быстрее. Он вовремя отмирает и с силой сжимает кулаки. - Быстро! - орет Хаширама, перекладывая сестру в руки Тобирамы. Тот наскоро поднимается с колен, еще более бледный, чем обычно. Учиха замечает, сколько крови на земле рядом с Хаширамой, и сам он весь тоже в крови. - Не урони только, придурок, - шипит сквозь зубы Мадара, исподлобья оглядывая первого соперника брата. Тобирама окатывает его таким уничтожающим взглядом, что впервые становится не по себе. Если Мегуми умрет, у него окончательно сорвет все тормоза. - Тобирама! - Хаширама встряхивает брата за плечи, и тот только отрывисто кивает. В следующее мгновение его уже нет на поле. Хирайшин среднего Сенджу сейчас был бы ой, как полезен, но даже минимальной нагрузки сердце Мегуми просто не выдержит и остановится еще в момент переноса. Хаширама уверенно отзывает легион Сенджу, не удостаивая Мадару не единым взглядом.

_______________________________

В следующие два дня глава клана Учиха окончательно теряет сон. Армия насчитывает колоссальные потери, за одни бой - почти двадцать четыре человека, плюс около пятнадцати раненых. И Изуна еще смеет проедать мозг о какой-то там контратаке? Какой там решающий удар, тут хоть бы бойцов сохранить да потери минимально восстановить. Медиков и провизии категорически не хватает, советники с садистским удовольствием выматывают нервы, а воины крайне обеспокоены. Когда мрачный Мадара проходит по поселению, стоит поразительно молчание, лишь изредка кто-то перешептывается за спиной. Люди напряжены. Они чувствуют угрозу как никогда ранее. Место жительства Учиха стремительно пустеет, злоба растет, а силы убывают. Он знал, что Сенджу сейчас тоже не сладко. По прикидкам Изуны, у них в общем расчете убыло около тридцати бойцов, включая Мегуми. Принцесса Сенджу даже если чудом выживет, то нескоро сможет встать в строй, а значит Сенджу потеряют ценную боевую единицу. Но если она умрет, они потеряют многим больше. Организм дает сбой на третьем дне бессонницы, когда у Изуны лопается терпение и он после бесполезных уговоров вздремнуть хоть пару часов просто вырубает главу одним четким ударом. Мадара вымотан настолько, что спит почти сутки. После младший брат ожидаемо получает на свою голову столько лестных слов, что к концу гневной тирады и нескольких подзатыльников у него уши горят от непристойностей, но старший Учиха все же несказанно ему благодарен. Состояние улучшается в разы, и он наконец может разгрести весь тот бумажный завал, который скопился на столе. За этим занятием Изуна и застает его в послеобеденное время. - Нии-сан, тут тебе... - он нерешительно замолкает и протягивает что-то. Мадара отрывается от документа, поворачивает голову и натыкается взглядом на пожелтевшую бумагу, сложенную в конверт. Знакомая вещица. И спрашивать не нужно, чтобы понять от кого. - Странно, что это письмо дошло до меня, Изуна, - краешком губ ухмыляется Мадара. Младший брат бурчит себе под нос и отводит смущенный взгляд в сторону, кидая конверт на стол. Подумаешь, поджег пару писем от Сенджу, не сообщив о них брату. Все равно же бесполезные куски бумаги, и ничего нового, кроме как предложения об альянсе, там нет. Мадара устало выдыхает и берет письмо в руки, долго не решается открыть, скользя кончиками пальцев по шершавому пергаменту. Задумчиво изучает мелкие крапинки плохо переработанного дерева. Правая рука руководителя клана тяжело окидывает молодого мужчину взглядом. Он чувствует тревогу и как никто знает обо всех хреновых делах в клане. - Народ беспокоится, Мадара, - Изуна редко зовет его по имени. "Старший брат" звучит горделиво и красиво, послушно ложится на язык. - Еще один-два боя, и от Учиха останется одно название. - Знаю, - глава устало трет лицо ладонью. Учиха стараются никогда не показывать страха, но отчаяние может настигнуть даже их. Ситуация критическая, требует немедленного разрешения. Отвлекаясь от мрачных мыслей, Мадара задает самый интересующий последние дни вопрос: - О принцессе ничего не слышно? - в голосе против воли все же проскальзывают волнительные нотки. Мадара до сих пор не может поверить, что нанес удар этой девчонке и поставил ее жизнь под сомнение. Кто угодно, но она не должна умирать. Ее отец, гребанные братцы, соклановцы - хоть все разом бы сдохли. Но только не она. Мысли о медовых глазах, натянутой улыбке и кровавом расползающемся пятне занимают большую часть его мыслей, встречают с первыми лучами солнца и сопровождают до блеска звезд на небе. Томят. Ломают. Сводят с ума. - Пока глухо, - хмурясь, отвечает Изуна. Мадара видит, что брата волнует вопрос, почему глава Учиха так беспокоится о какой-то девчонке, младшей сестричке этих выродков Сенджу. Это грызет его изнутри, мутит разум, поселяет в преданном сердце сомнения, но он все не решается напрямую спросить старшего брата. И это к лучшему, потому что Мадара и сам мало что понимает. Он поджимает губы и одним движением ножа вскрывает конверт. Хаширама в этот раз написал меньше обычного, сухо и по делу. Мол, осточертела эта война, давайте сворачиваться. Люди мрут как мухи, еды и лекарств не хватает, кровь напрасно льется рекой. Кратко, настойчиво, вопрошающе. Мадара не мог понять по этому официальному тону эмоций лучшего друга: скорбь, напряженное ожидание или облегчение? Что все-таки случилось с малышкой Меги? Глава недовольно откидывает письмо, не произнося ни слова. Изуна ни о чем не спрашивает, только терпеливо ждет. Это напряженное молчание выводит из себя, сдавливает плечи, и Мадара не выдерживает. Поднимается с места и подходит к окну, мельком осматривает небо. Хмурое и пасмурное, уже второй день моросит колючий холодный дождь. На земле, словно дыры, залегли лужи, которые расходятся рябью от капель и размывают дорогу. Над промозглой землей висит дымка плотного вязкого тумана. Погода навевает отвратительные мысли и ощущения, что-то цепкими пальцами щемит в груди, мешает спокойно дышать и думать. Между ребрами который день живет дурное предчувствие. Где-то вдалеке на юге гремит гром, но вместо ожидаемого разряда молнии в одной темноволосой голове внезапно ясно появляется мысль. Мадара в ней не уверен, он сомневается в каждом моменте этого возможного плана, не успевает даже толком обдумать его. Но решительно поворачивается к младшему брату. - Изуна, собери мне совет. И скажи, что срал я на все их дела, если возмущаться будут. Это срочно. У младшего пораженно вытягивается лицо. - Нии-сан, ты... - потерянно начинает Учиха, но закончить ему не дают. - Я хочу закончить эту тупую войну. Несмотря на то, что все до одного члены клана откровенно устали от бесконечных сражений, жертв и постоянных убытков, среди них находится немало противников союза с Сенджу. Люди не могут преступить свою известную учиховскую гордость, преодолеть собственную ненависть и злобу. На голову Мадары вываливается столько мнений и слов, столько эмоций, что молодой мужчина с трудом держит язык за зубами и руки в кулаках, чтобы с матами не выбить всю дурь и вбить каждому недовольному мозги на известное место. Некоторые особо отличительные индивидуумы, как например старик Хогоро, советник еще со времен правления деда, в упор не хотят видеть открывающихся перспектив. Но Мадара, как примерный лидер клана, обязан выслушать мнение абсолютно каждого человека в поселении, начиная с Изуны, его младшего брата, правой руки и первого заместителя, и заканчивая кухаркой в доме, об имени которой он до сих пор не имеет и малейшего понятия. Но все оказывается намного лучше, чем он ожидал. Включая их с братом, в поселении находится двести тридцать девять взрослых Учиха, учитывая раненых. Мнения делятся на три стороны: восемьдесят четыре человека против заключения союза, в основном это семьи или товарищи недавно убитых в войне и некоторые упертые советники, пятьдесят шесть держит нейтралитет, откровенно сомневаясь в своем решении, и девяноста девять "за". Мадара опасается, что советники не ограничатся грозными выкриками и угрозами, а перейдут к действиям и перетянут нейтралитет на свою сторону. Такой расклад станет абсолютно не выгодным, поэтому они с Изуной принимают решение провести общее собрание клана. Ох, сколько было криков и ругани. Сколько проклятий сыпалось в сторону бедного Мадары, который столько раз в мыслях помянул добрым словом Хашираму и его младшую сестру, шаткое положение которой и подтолкнуло его к этому решению, что два представителя главной семьи Сенджу должны там уже заиками заделаться. Но видимо сами высшие силы становятся на сторону старшего Учиха, потому что количество сторон уменьшается до двух, и советники, эти старые пердуны, явно проигрывают. Ха. Потраченные и в конец убитые нервы стоят того, чтобы лицезреть эти перекошенные от негодования румяные рожи. Мадара назначает встречу Хашираме на следующий день. На закате они встречаются у обрыва, на той самой скале, где открывается вид на обширный лес. Там, где они мечтали построить дом без войны. Мадара берет с собой Изуну, который матерится, упирается всеми конечностями и идти ни в какую не хочет, но разве возможно перечить Учиха Мадаре? Не смешите. Также идет пышущий праведным гневом Хогоро. Ну как идет... Его просто перед фактом поставили и едва ли за шкирку не потащили. Изуна уверен, что если этот старикашка примет их сторону и увидит, что Сенджу не настроены на бойню, то за ним последуют и остальные бунтующие. Из Сенджу присутствуют Хаширама, за его правым плечом - по обыденному хмурый Тобирама. Мадара готов поклясться, что если у этого белобрысого был бы Шаринган, то уже сейчас от главы Учиха осталась бы горстка пепла. Также позади главы Сенджу стоят двое невысоких темноволосых мужчин. Хоть Мадара и упорно сканирует лицо Хаширамы, он не может найти ответы на свои вопросы: в каком состоянии сейчас находятся братья Сенджу? Какие эмоции кипят в их сердцах? И самое главное, что с Мегуми? Учиха даже и не надеялся увидеть ее сегодня здесь, даже закрывая глаза на то, что она была третьим руководителем Сенджу после братьев. С такой-то раной... - Мадара, - ровным голосом произносит глава Сенджу. - Хаширама, - спокойно кивает Учиха. - Ооцуцуки Хагорома, блин, - фыркает позади Тобирама, обращая на себя все взгляды. - Заканчивайте уже с этими прелюдиями. Хаширама шикает на брата, но упрямства от этого в глазах младшего не убавляется ни на грамм. - Какая прелесть, - ядовито тянет за плечом Изуна, но Мадара заставляет его умолкнуть одним взглядом. - Зачем ты просил о встрече, Мадара? - обращается Хаширама к Учиха. Мадару начинает конкретно выводить из себя то, что Сенджу сегодня не по обыкновению спокоен и сдержан. Бесит, что он не может прочитать примитивнейшего Хашираму, который всегда как открытая книга и богат на эмоции. - Я получил твое предложение об альянсе, - объясняет Мадара и не сдерживает смешка, когда видит вытянувшееся лицо собеседника. Тобирама напрягается, упрямо сверлит дырку между глаз старшего Учиха. - Вчера я организовал общее собрание клана. Не все согласны с окончательным решением, - он кидает выразительный взгляд в сторону Хогоро. Старик скалится, но потом отводит взгляд с кислой миной. - Но большинство ответили согласием на прекращение военных действий. - Скорее тащите мне фотоаппарат, - презрительно бурчит Изуна, оглядывая шокированные лица Сенджу. Некоторое время все молчат, ожидая реакции, а после вздрагивают от заразительного смеха Хаширамы. - Дурень, притормози! - Тобирама хватает брата за плечо, чтобы тот сломя голову не ускакал к Мадаре с торжественной речью и признанием во всепоглощающей братской любви и вере в прекрасное. - Почему так резко отступаете? - подозрительно щурит глаза блондин. Он него за километры фонит недоверчивостью и ядом. Если бы эта встреча, которую с трудом можно назвать переговорами, имела несколько иной характер, Тобирама бы уже все тут разнес к чертовой матери. - Мы не отступаем, - фыркает Изуна, складывая руки на груди. Брат так же напряжен и еще никому и нихрена не верит. - Мы делаем первый шаг навстречу мирному будущему. - Красиво звучит, - на губах Тобирамы появляется ледяная ухмылка. - Только я почему-то не верю в ваши добрые помыслы. Догадаетесь, или дать подсказку? - Да ладно тебе, Тобирама, хорош, - вмешивается Хаширама. Мадара вдруг подмечает то, что не заметил с самого начала - все Сенджу достаточно обеспокоены. Они стараются прятать свои эмоции. Учиха прокусывает губу. Черт, что здесь происходит-то?! - Не только мы страдаем от этой бессмысленной войны, Учиха тоже несут потери! - Тобирама недоверчиво обжигает брата взглядом, но тот и не вздрагивает. Видно, что это не первый их разговор на подобную тему. - Пора положить этому конец! Это же здорово! - он с широкой улыбкой оборачивается к будущим союзникам. Мадара усмехается и готов поспорить, как сейчас противно морщится его советник. Да, старик, этот с шилом в жопе - действительно один из сильнейших шиноби поколения. - Я хочу обсудить условия мира на нейтральной территории, и хорошо бы организовать общее собрание советов, - говорит Учиха. Хаширама довольно кивает как болванчик, и Мадара сомневается в том, что собеседник вообще въезжает в то, о чем он тут говорит. Зато понимает Тобирама. Сенджу отпускает брата и устало трет переносицу. Он бледен и под глазами отчетливо видны темные круги. Со сном младший брат Хаширамы явно на "Вы". - Место мы выберем сами, вы уж не обессудьте, - криво ухмыляется блондин. Мадара слишком хорошо видит нескрытые напряжение и недоверие в прищуренных глазах. - Ваше право, - качает головой Мадара. - С каких пор Вы стали таким покладистым, Мадара-сама? - ядовито шипит Хогоро. Но ответа он не получает, и глава Учиха начинает завидовать Хашираме, потому что его советники не проронили ни слова. - Если на этом все, позвольте откланяться, - Тобирама снова холодно улыбается. - Жаль, что теперь просто так нельзя врезать тебе по морде, - усмехается Изуна. - Просто спроси разрешение у меня! - Хаширама поднимает большой палец вверх и дружески подмигивает брату Мадары. Тобирама в который раз размышляет, за какие только грехи именно ему досталось в роли старшего брата такое счастье. - Всего доброго! - рычит блондин, хватая чересчур миролюбиво расположенного Хашираму, и твердым шагом поворачивает назад. - Тобирама, ну остынь, - доброжелательно начинает Хаширама успокаивать младшенького и втирать что-то про мир во всем мире и любовь человеческую. - Стой! - Мадара останавливает Сенджу раньше, чем успевает полностью обдумать это решение. Но он должен узнать. Другого способа он не видит, а тайком проникать на территорию Сенджу не собирается. - Чего еще? - недовольно оборачивается Тобирама. Хаширама замолкает, заинтересованно кивая главе. - Что с Мегуми? - вопрос с поразительной легкостью скатывается с языка и звенящим колоколом повисает в воздухе. Выражение лиц присутствующих мужчин неуловимо меняется и на них глубокой тенью ложится серьезность. - Как смеешь ты... - подобно змее шипит Тобирама, сжимая кулаки. Хаширама успокаивающе кладет ладонь на плечо брата, и Мадару одолевают самые страшные опасения. Никогда в жизни он так сильно не надеялся на то, что промахнулся или не задел критическую точку. - Успокойся, - говорит Хаширама, и младший брат складывает губы в упрямую линию. - Я знал ее еще ребенком, - хмурясь, зачем-то говорит Мадара, прямо смотря в сощуренные глаза среднего Сенджу. Хаширама, слыша эти слова, снисходительно улыбается, видимо сильно тоскуя по минувшим дням. - Мне совершенно наплевать, что ты обо мне думаешь, но ее я никогда не хотел убивать, - в глазах и голосе - непоколебимая сталь. В нее свято верит старший Сенджу. - Я рад это слышать, Мадара, - брюнет печально улыбается, и у Учиха что-то обрывается в области сердца, перекрывая доступ кислорода. Неужели, он... она... Не может быть... - Меги сама виновата в том, что кинулась на клинок. - Вот это верно, - хмыкает Изуна. - Помолчи, - сипло одергивает его брат. Второй лидер Учиха делает вид, что не видит на себе испепеляющего взгляда Тобирамы. - Это ее глупость, - не замечая издевки Изуны, спокойно продолжает Хаши. Мадара с трудом проталкивает слюну в горло. - Она все-таки..? - договорить ему отчего-то совсем не хватает сил. - Жива, - с улыбкой заканчивает за него Хаширама. Темные глаза распахиваются в удивлении, а сердце пропускает тяжелый удар. Мадаре кажется, что он покачнулся, так поплыло перед глазами от этих слов. - Твоими стараниями, - грубо выплевывает альбинос. А Мадара не замечает, потому у него с плеч - гора, которая так тяжело давила на кости, грозясь их сломать. Он не сдерживает облегченного вздоха. - Не груби, Тобирама, - хмурится Хаширама. Блондин упрямо складывает руки на груди, но Мадаре плевать. Плевать на все. Главное - она жива. Эта маленькая безголовая девчонка жива. - С Меги все в порядке, потихоньку идет на поправку, - словами не передать, сколько любви и заботы слышится в голосе главы Сенджу. - Клинок не дошел до сердца несколько миллиметров, но задел нижнюю полую вену, - Мадара похолодел. Только задел. Если бы он ее прорезал, или например ту же аорту, девушка умерла б сразу. - Она потеряла очень много крови, пришлось делать несколько переливаний. Сейчас лопает столько шоколада, что скоро придется придвигать вторую кровать, - Хаширама басисто смеется на всю округу от собственной шутки, а Мадара с облегчением чувствует, как становится легче дышать. - Так что не беспокойся, все с ней путем! - подмигивает глава. Учиха кивает. - Если вы закончили, мы уйдем уже! - Тобирама снова хватает брата и тащит его по направлению к дому. Как Учиха ни старается, но выкинуть из головы перепуганного младшего Сенджу с дрожащими от паники руками он не может долго. Тобирама любит свою сестру больше всего на свете, и если бы она умерла, то он разорвал всех и каждого. Изуна, кажется, тоже это понимает, поэтому задумчиво молчит, провожая взглядом спину своего соперника.

_______________________________

Несмотря на официально подписанное соглашение и обговоренные условия мирного договора, главы кланов Учиха и Сенджу откладывают окончательную церемонию как можно дальше. Если только Мегуми могла свободно двигаться, она бы повисла на шеях братьев, когда они сообщили ей радостную новость: Учиха дали добро на союз! Словами не передать всей той радости, которая отразилась на лице девушки. Все, война с кровными врагами закончена, занавес! Точка! И хотя впереди светит великое множество трудностей и испытаний, она абсолютно счастлива. Да, пусть пока они друг другу не доверяют, а некоторые до сих пор мечтают перерезать глотку своему врагу во сне, да, предстоит множество преград, чтобы преодолеть барьер ненависти и научиться хотя бы считать врага за товарища. Но они ведь справятся, главное - желание и упорство! Мегуми идет на поправку медленно, ткани срастаются неохотно, но уже через месяц, когда вена начинает снова нормально функционировать, а рана немного затягивается, девушка может впервые встать с кровати. Строгая врач тетушка Мино не выпускает из-под своего надзора ни на секунду, и Мегуми успевает за этот месяц так выполоскать ей мозг, что женщина без лишних вопросов отдает девушку в руки братьев и поскорее выпроваживает всех троих за пределы лазарета. Ни о каких тренировках, естественно, и речи быть не могло, запрещались какие-то резкие движения, она даже посадила ее на белковую диету, чтобы ткани регенерировали быстрее. Меги двигается с трудом, передвигаясь неспешно и осторожно, нередко опираясь на руку присматривающего старшего брата. Чаще рядом с ней Тобирама, потому что двигается спокойней и лишний раз не отвлекается и не забывается. Дышать при движениях тяжеловато, рана постоянно ноет и тянет, воздух как будто ее обжигает, хотя легкое задето не было. Девушка со слезами на глазах выпрашивает у Хаширамы, чтобы они по возможности отдалили церемонию подтверждения союза, потому что хочет присутствовать при этом важном событии. Мадара не возражает, никому не признается, но он и сам хочет видеть младшую Сенджу при союзническом рукопожатии. Облаченная в нежное персиковое кимоно по фигуре, она стоит поодаль, в толпе, опираясь на руку высокого Тобирамы. Рыжие пряди красиво блестят в свете полуденного нежаркого солнца, отливают золотом и собраны в легкую воздушную прическу. Медовые глаза с интересом оглядывают одетых в традиционные черные наряды Учиха. Когда она встречается взглядом с Мадарой, стоящим перед своими людьми, она мягко ему улыбается. Ее глаза счастливо блестят, и этот заразительный блеск виден даже с такого расстояния. Глава Учиха не сдерживает легкой ответной улыбки, как бы говорящей: "Я рад, что не прирезал тебя". На протяжении семи минут представителями совета зачитываются обязательства сторон и условия соблюдения мирного договора. Темные макушки Учиха уже начинает конкретно припекать, а Хашираме хоть бы хны: стоит себе, чуть ли не прыгая от радости, и лыбится, да так широко и счастливо, что даже вечно хмурые наследники Шарингана под строгим надзором своего главы не могут скорчить недовольную гримасу, чтоб не обидеть нового союзника. Когда советники заканчивают, оба главы произносят клятву верности заключенному договору и пожимают руки. Кто-то хлопает, кто-то улюлюкает, кто-то даже не сдерживается от радостного свиста. Если б у Меги было все в ладах с дыхалкой, она бы орала громче всех, но сделай так сейчас, потом и сама задохнется, и Мино не даст спуску еще месяца два, и Тоби по голове дать не побрезгует. Для товарищеских рукопожатий также приглашаются первые и вторая заместители глав. Тобирама недовольно шипит, когда сестра пытается идти с ним шаг в шаг и явно превышает свой предписанный темп. Изуна все равно доходит раньше них и становится плечом к плечу с братом. Кажется, Меги услышала скрип зубов, поэтому, приветливо улыбаясь стоящему с каменным фэйсом Изуне, она изо всех сил щипает Тобираму за руку и возвращает себе свою конечность. Младшие братья глав пожимаю руки. - Надеюсь, ты нарушишь какое-нибудь условие договора, - с учтивой ледянющей улыбкой произносит Тобирама. Меги закатывает глаза. - Будет повод отбить тебе почки. - Взаимно, мой дорогой товарищ, - с ухмылкой выдает Изуна. - Ну конечно же, как бы вы без этого, - бурчит Мегуми. Она протягивает ладонь, и Изуна осторожно касается ее руки холодными пальцами. Его лицо немного смягчается. - Я рада нашему союзу, - ослепительно улыбается она. Мадара кривит уголок губ, внимательно оглядывая принцессу Сенджу. Она заметно похудела, острые скулы выделяются еще сильнее, косточка на запястье сильно выпирает, и загорелая кожа явно посерела от постоянного заточения в лазарете. Но карие глаза по-прежнему живы и наполнены энергией, добры и открыты. Она стоит между старшими братьями, каждый из которых выше девушки на голову и шире как минимум в половину, и они оба напоминают две неприступные несгибаемые скалы, оберегающие эту хрупкую маленькую принцессу. - Мадара-сама, - она произнесла его имя почтительно, с легкой необидной насмешкой в голосе, подчеркивая его статус. Мадара охотно отвечает на легкое теплое рукопожатие девушки, стараясь не сильно сжимать пальцы на хрупкой ладони. Это было особым условием советников Учиха. Скрещение рук главы и принцессы показывает, что Сенджу не держат зла за смертельную рану своего третьего руководителя. Хаширама на радостях роняет скупую слезу, душит ошалевшего и требующего немедленно его выпустить Мадару в объятиях, и народ потихоньку расходится.