За живое

За несколько секунд до взрыва под небом царит такая тишина, что все вокруг - и замершие бойцы, и прервавшееся тяжелое дыхание, и кромка лунного света на окровавленном бедре - вполне может сойти за сон. До дрожи реалистичный кошмар. Ей нередко снились кошмары. Сковывающие, парализующие тело. Перетягивающие глотку коваными цепями. Нередко они оживали. Яркая вспышка мелькает прежде, чем разрывается оглушительный грохот. Землю нещадно колотит рваными толчками. Кажется, еще секунда - и обрушатся своды небес. Мегуми накрывает голову и вжимает ее в колени. На нее кто-то наваливается сверху, закрывая собой от разрыва. Совсем рядом, под боком, сквозь всю какофонию взрыва, криков и скрежета оружия, она слышит тягучий, тихий-тихий болезненный стон. Совсем слабый, горький. Прорывающий всю пучину боя одной жалобной нотой. У Лисы поперек горла застревает острый булыжник. Под крепко зажмуренными глазами печет, а чужое тело вздрагивает от комьев земли и камней, что летят на них. Мегуми знает, кто ее закрывает. Он следует за ее плечом от самого дома, сливается с ее тенью и готов броситься на каждого, кто косо взглянет на принцессу Сенджу. Мадара обещался оторвать Кагами голову, если у Мегуми появится хоть один свежий шрам, а зная нравы своего руководителя, молодой Учиха в буквальном смысле не отходит от девушки ни на шаг. Повсюду надрывно визжит металл и в носу жжет от едкого запаха гари. У Мегуми дрожат руки, когда она затягивает кусок футболки на чужом разорванном бедре. Он совсем бледный, грязный, на холодной земле и почти не дышит. Этот юноша был так счастлив оказаться в ее подразделении, говорил, это большая честь для него. А сейчас лежит здесь, вдали от родного дома, и его сердце прекращает биться. Вот и все почести. - Давай же, малыш… - Сенджу перебирается к нему ближе и прикладывает ухо к груди. Сквозь шум битвы отчетливо слышится пугающая тишина под чужими ребрами. - Нет, нет, нет… - Мегуми разгибается так резко, что у нее больно щелкает в позвоночнике. Основание ладони безошибочно находит точку компрессии и под рваный шепот начинает ритмично сдавливать грудную клетку. Раз, два, три. Ей пытаются докричаться, но она не обращает на это внимания, игнорируя гребанный устав. Она говорила Хашираме, что руководитель из нее никакущий. Она пыталась доказать, что не сможет защитить отряд в случае битвы. Она не хотела быть ответственной за стольких молодых ребят. Хаширама не поверил. Чертов упрямец. Раз, два, три. Она почти смеется, чувствуя грязные соленые слезы на своих щеках. Он не поверил, а теперь Хирузен Сарутоби, семнадцатилетний красивый парень с ослепительной улыбкой, умирает под ее руками. Умирает на грязной земле, поверженный вражеским мечом, уходит вслед за остальными. - Ну же, ну, давай! - она сжимает зубы, продолжая считать. Мегуми чувствует трусливую ярость, а позади нее уверенно подступает ледяная паника. Она покоряет барьеры на задворках сознания и упрямо сбивает со счета. - Не умирай, Сару! Не умирай, давай же, давай… - она вдыхает кислород в холодные губы и продолжает непрямой массаж сердца. Раз, два, три. Раз, два, три. За ее спиной Кагами мечется с одной позиции на другую, отдавая приказы и защищая принцессу от летящих яростных атак. Он - последний рубеж ее охраны. Через него не пройдет никто. Он отбивает сюрикен и вспарывает глотку, беспощадно отталкивая мертвое тело назад. Немного расчистив путь, он оглядывает поле битвы. Липко холодеет внутри. Около двадцати выживших из их отряда. Покров из мертвых тел товарищей и врагов. И с полсотни элитных бойцов Скрытого Тумана. Дерьмо. Он отправляет кунай в здоровенного мужика и попадает ему четко в сонную артерию. - Мегуми-сама! Учиха мельком оглядывает лежащее на земле тело товарища. Бледное лицо и абсолютная неподвижность. Готов. - Мегуми-сама. Девушка продолжает держать ритм счета. Кагами видит слезы в медовых глазах, как у нее дрожат пальцы. Слышит сбивчивый шепот цифр и мольбу. Она умоляет сердце Хирузена биться. Учиха пристально следит за ее действиями, как зачарованный. Вот она, прославленный воин Сенджу. Их хрупкий руководитель. Даже забавно. Она так не хотела брать их под свое командование. Не потому что не уважала: пятое подразделение включало в себя выходцев закаленных талантом кланов и специализировалось на разведке. Мегуми честно призналась, как она счастлива работать с каждым из этих ребят, но она не хотела вести их к могилам. Кагами слишком отстраненно подмечает, что лучше она, чем кто-то другой. С ней хотя бы не страшно. Отряд ликовал, когда узнал имя своего командира. Она так боялась ими командовать. Такая смелая со старшими братьями и Мадарой-сама, и такая растерянная при командовании. Конечно, это все не напоказ, но только Кагами видел ее насквозь. Мегуми так грамотно распределяла бойцов по их позициям, точно просчитывала шаги, а сама не могла собрать себя по кускам. Он вызвался стать частью ее личной охраны. Глава согласился без вопросов. И вот она. Наследница великого клана. Принцесса руководящей семьи Листа. Капитан специализированного отряда. Вот она - в пыли, крови, растрепанная и с дикими глазами. Сидит перед рядовым погибшем бойцом на коленях и пытается его реанимировать. Была б ее воля, она остановила время и помогла каждому. Она бы пожертвовала собой, если бы могла вывести всех этих ребят отсюда. Бросилась в самое пекло. Она бы, черт возьми, приняла весь удар на себя. У Кагами от нее дрожь по спине. Серьезно. Кто-то пронзительно кричит за его плечом. - Мегуми-сама, пожалуйста, - он не уверен, что она слышит его. - Вы должны отдать приказ… - Дыши! - у нее срывается голос. Он готов поклясться, что чувствует ее пульс под своей кожей. - Вы не сможете ему помочь… - Дыши, Сарутоби, дыши! Кагами рвано выдыхает. Сзади вспарывается плоть, и у него остро колет в лопатках. Они все тут полягут. Они уже не жильцы. - Мегуми-сама… - Я знаю, Кагами, - он сжимает кулаки от ее шепота. У нее сломаны связки. И сама она тоже держится на честном слове. Ей бы мурлыкать колыбельные, а не до хрипов орать приказы солдатам. - Я знаю, мой хороший, - ему плохо от ее голоса. Он хочет свернуться у ее ног и скулить как побитая собака. Он хочет умереть, лишь бы не видеть этих слез. - Но я не могу его оставить, понимаешь? Не могу оставить всех вас тут… Вы же… Боже! Вы такие… Понимаешь? Понимает. И на распаханное боем поле сверху спускается благословение. Раз. Два. Наверное, за все слезы их руководителя, в тон с громким взрывом за спиной, Сарутоби под тонкими руками издает рваный вдох. Она тут же отстраняется и поворачивается влево. - Бивако! К принцессе из темноты бросается брюнетка-медик и без лишних слов оттаскивает раненого, но дышащего Сарутоби в сторону. Когда Мегуми медленно поднимается с колен и смотрит в его черные глаза, Кагами чувствует, как сильно у него кружится голова. Волна тепла поднимается от ног и ударяет в затылок, рассыпаясь под коркой мозга горячими углями. Боже, что она только что сделала? Девушка уверенно достает катану из ножен и размазывает мокрую сажу по щекам. - А теперь давай вытащим вас отсюда. Вас. Она не говорит за себя. Кагами хрипло втягивает сухой воздух. За час до восхода солнца осколки реального кошмара плавятся под взглядом медовых глаз. Четырнадцать против пятидесяти. Напролом. Вчистую. Она их вытащила.

_______________________________

Мегуми редко задумывалась о каких-то глобальных вопросах. Она не рассуждала, что такое любовь. Она просто дарила ее своим старшим братьям, улыбчивым соклановцам и хмурому клану Учиха, который так в ней нуждался. Она не пыталась понять, что такое смерть. Но с ранних лет видела ее отпечаток на лицах мертвых тел. Не вникала в суть доверия. Если чувствовала свет в человеке, то без лишних вопросов готова была подставить спину. Не старалась заполучить уважение. Она до сих пор с трудом понимает, что же в ней такого особенного, что заставляет всех этих прекрасных людей беспрекословно следовать за ней. Она не знает, как можно врать. Она просто живет так, как чувствует. Она верит своему сердцу. Мегуми с трудом подтягивает колени к груди. Мышцы ноют до сих пор, а каждая косточка в теле будто покрывается ржавчиной. Но это ничто в сравнении с тем светом, который она видит в глазах выживших. Выживших. О, да. Правильнее бы сказать, вырвавшихся. Из тридцати шести осталось только тринадцать. Они вообще не должны были сражаться. Отряд формировался не для бойни. Но когда установилась угроза стратегически важному месту, ни один из них не засомневался. И плевать на риски, они все готовы были лечь. Из последних сил рвали жилы за каждый клочок земли. Мегуми поднимает глаза к темному молчаливому небу. Ты видишь их, мам? Они замечательные. Все до единого. Печальная улыбка искажает ее губы. Замечательные. И почти треть из них она не уберегла. За спиной слышится хруст, и Мегуми прикрывает глаза. Кагами умеет ходить абсолютно бесшумно, а так дает знать о своем присутствии. Это вместо тактичного покашливания. - Мегуми-сама. Мы получили ответ Хаширамы-сама. В первые дни она пыталась отучить его от этих раздражающих суффиксов. Потом который раз нашла еще одно доказательство, что учиховское воспитание не выбить и кирками. - Что сказал? - Он направит другой отряд к нам на помощь. - Это хорошо. А что ответил на мои слова? Кагами немного смутился. - Написал, что Вы станете следующей Хокаге, если еще раз услышит от Вас о Вашей… хм… - Никчемности, - тихо произносит то слово, которое она яростно выводила в письме. Учиха промолчал, а Сенджу тяжело вздохнула. - Я поняла, Кагами. Спасибо. Хоть она и не видит, он склоняется в поклоне. Разворачивается, чтобы направиться обратно в лагерь, старательно заставляя себя не думать. Если Мадара-сама узнает о его размышлениях, он его прикончит. Нет, не так. Он сотрет его в пыль, чтобы не осталось ничего, ни единого воспоминания о нем. Но даже эта мысль не останавливает от поворота головы и пристального взгляда в женский профиль. - Вы не никчемны, Мегуми-сама. Лиса вздрагивает от его слов. Давящий ком разрастается, будто опухоль, на стенках горла. Она чувствует, как противно печет в груди, а перед глазами плывет. - Если бы пришлось, мы бы прошли через это еще раз. Никто не откажется от Вас, даже если Вы всех нас похороните. Мы пойдем за Вами куда угодно. Молодой Учиха не требует от нее ответа. Он изо всех сил хочет ей помочь, но знает, что не имеет на это права. Поэтому бессовестно поднимает этот груз со своих плеч и сваливает его на принцессу. Он поворачивается и оставляет ее одну. И она рассыпается на части.

_______________________________

- И он поворачивается спиной, оступается и летит вниз, как мешок с навозом! Хирузен корчит такое выражение лица, что непонятно, рождается ли веселый смех от забавной истории или от его богатой мимики. Кагами наблюдает за молодым парнем с легкой улыбкой. Юноша быстро идет на поправку, открыто отмахивается от всех врачебных наставлений Бивако и одним только цветущим видом с подбитым глазом поднимает окружающим настроение. Талантливый парень. Он далеко пойдет. И Мегуми как будто давно об этом знает. Кажется, что именно поэтому она не сдалась тогда. Кагами дезактивирует Шаринган, когда их руководитель выходит из темноты, и теплые всплески огня приветствуют ее мягким светом. Она медленно шагает к их компании, изучая каждого взглядом. - О, командир! - Сарутоби вскидывает руку. У него с первого дня горят глаза при одном взгляде на принцессу, и Кагами долго пытается понять, нужно ли ему поговорить с парнем тет-а-тет, чтобы вовремя образумить. Не влюбиться в эту девушку действительно сложно, а так открыто демонстрировать свои чувства - опасно для здоровья. Выдержка Учиха Мадары не полигон для шуток. Но со временем Кагами понимает, что если хорошо приглядеться, то и у него самого, и у других можно заметить этот блеск в глазах. Это не нежные чувства. Это бескрайнее уважение и доверие. Это готовность закрыть человека от любой опасности, зная, что он так же бросится за тебя в ответ. Но это если только правильно истолковать. А если взглянуть со стороны… О, Мудрец. Они тут сплошь и рядом все повлюблялись в своего командира. Глава их перебьет, как щенят. - Вижу, ты полон сил, Сару, - все посмеиваются над ласковым прозвищем Хирузена. Он и правду скачет, как неугомонная мартышка. Мегуми переводит взгляд на молчаливую Бивако. - У тебя талант. Девушка ей улыбается, сжимая жестяную кружку в пальцах. - Вы сделали больше моего, Мегуми-сама. Видя линию пересечения их взглядов, Кагами невольно вспоминает слова отца: «Женщинам не место на войне». Его старик был твердо уверен в этом. Маленький Кагами видел, как отец плевался ядом на выходку Сенджу, когда в первый раз увидел Мегуми на поле боя. Женщины Учиха никогда не воевали. И только сейчас Кагами дорос до того, чтобы впервые усомниться в политике отца. А может, это и было причиной их поражений? Может, именно потому что у них не было этой женской поддержки за плечом во время битв они и погибали? Молодой Учиха пристально смотрит на принцессу, когда она ободряюще кладет ладонь на плечо Бивако, а затем заботливо трепет волосы Хирузена. Парень счастливо улыбается от ее ласки. Вымотанный после тренировки, Изуна-сама как-то рассказал, что она спасла ему жизнь. Именно в тот момент, как Мегуми кинулась закрыть Хашираму от смертоносного меча Мадары-сама, Тобирама отвлекся. Он остановил атаку. И это дало Изуне несколько чертовых секунд, чтобы уйти с прицела и вернуться с того боя. Если бы эта дурная девчонка не перетянула все внимание на себя, неизвестно, что бы сейчас вообще творилось. Мегуми живет себе и даже не подозревает, что второй руководитель клана Учиха по гроб жизни обязан ей самым ценным, что у него есть. - Мадара-сама чертов счастливчик, - до него, как сквозь толщу воды, долетает смех Хирузена. Кагами поднимает взгляд на рыжеволосую девушку. Пламя костра мягким светом запутывается в ее волосах и живет бликами на чистом лице. Сенджу умеет улыбаться так, что греет не только руки. Чувство, словно что-то рождается внутри. - Возможно, тебе повезло больше, - Мегуми озорно подмигивает Бивако, и та, уловив прозрачный намек, заливается румянцем. - Мегуми-сама! - пораженно восклицает девушка и тушуется под вопросительным открытым взглядом Хирузена. Кагами снисходительно улыбается. Пропустить то, как их медик смотрит на наследника Сарутоби, сложно. И похоже, парню пора проверить зрение. - Ничего не зна-аю! - певуче тянет Сенджу и направляется к своему спальнику, что-то мурлыкая себе под нос. Кагами до сих пор видит острые осколки в карих глазах. А еще он чувствует, как принцесса, обрезая пальцы и пачкая их собственной кровью, пытается эти осколки соединить воедино. И помочь в этом деле сможет только огонь.

_______________________________

В груди гулко стучит сердце. Оно с завидным упорством, как раненый волк, бьется о реберную клетку и кажется вот-вот ее проломит. Девушка кусает губы и то сжимает, то разжимает немеющие пальцы рук. Она не знает, куда их можно деть, эти руки. То противное ощущение, когда раскаленный жидкий пепел начинает течь по венам вместо крови, сводит кости в онемении. И хочется либо их сломать, либо раздробить ими камень. Хоть что-нибудь, лишь бы отвлечься от этого зуда под кожей. Тобирама бы сказал, что это желание надрать кому-нибудь зад. Мегуми знала этому другое объяснение. Спину начинает покалывать тысячью булавочек, когда она чувствует приближающуюся энергию. Она движется с востока, быстрая и мощная. Это как сгусток остаточного следа летящей кометы. Яркий, сносящий, невозможно не заметить. И принцесса отчаянно желает, чтобы он добрался до нее как можно скорее. Мегуми хочется покусать Тобираму, которому однажды приспичило обучить ее сенсорике. Вот теперь разгребает. - Это последнее предупреждение, Сенджу! - ревет мужской голос на том конце моста. Мегуми шипит на высунувшего макушку Сарутоби. Увидят - прибьют сразу же. - Не отзовешь своих сосунков, я вас нахрен перережу! - Иди ты, - шепчет Мегуми, крепко сжимая руку Амаи. Девочке через три дня пятнадцать, а трое суток назад она выбила четверых бойцов Тумана. Хоть теперь и двигается с трудом. И все равно боится. Очень боится, заглядывая в глаза Лисы. Принцесса стискивает зубы и переводит взгляд на Кагами. Тот сидит чуть поодаль, за ближнем валуном и зажимает раненое предплечье. Он ловит ее взгляд, пытаясь выровнять тяжелое дыхание. Чуть-чуть улыбается. Мы пойдем за Вами куда угодно. Ах же ты, черт. Слезы как всегда собираются очень не вовремя. С востока дует ледяной ветер, а в напряженном предгрозовом небе бормочет приближающийся гром. Погода портится. Им нужно всего лишь потянуть время. Всего немного, а потом… Мегуми рычит, сжимая кунай в ладони, и вскидывает глаза. Это одна из многих команд капитана, которую отряд заучил назубок. И расшифровать ее всегда получается безошибочно. Весь мир сосредотачивается в скрежете металла, запахе искрящегося железа и чужого пота. Мегуми так давно не чувствовала этого запаха войны, а теперь он вновь окружает со всех сторон. Она отбивает чужую атаку, выворачивает противнику кисть и, пока тот корчится от боли, скидывает с высокого обрыва. Она видит как на нее несется правая рука главы Камня, этот здоровенный Оуки, который любит покидаться угрозами. Мегуми мысленно дает себе обещание напиться с Хаширамой, когда ее «сосунки» - чтоб его черти на части драли! - положат его на лопатки. Кагами хоть ноги отруби, он будет сражаться до последнего; Хирузена можно истыкать клинками и вытянуть из него весь пучок нервов, но волю его сломать невозможно; Бивако не сильна в тайдзюцу, но ее комбинация медицинских навыков и ниндзюцу дарит ей тот эффект неожиданности, с которым и континент можно истребить; Амая хоть и самая младшенькая, но ее решимости удивляется даже Кагами - девочка, если придется, пойдет и на феодала; Ким и Хим, те двое забавных близнецов с россыпью ярких веснушек на щеках, так грамотно прикрывают друг другу спины, что ни одна атака не задевает их. И помилуй Господь. Она ответственна еще за восьмерых. Эй, если кто-то есть там, наверху. Дай еще хоть немного сил. На востоке вспыхивает молния, когда их кунаи встречаются. Сенджу смутно подмечает, что, кажется, искры летят не от оружия, а от ненависти в глазах этого великана. Его уродливое, изрешеченное шрамами и старыми ожогами лицо искажает мерзкая ухмылка. - Интересно, как меня повысят, если в качестве трофея я принесу голову младшенькой Сенджу? Урод. Лиса уходит от удара ногой и, пригнувшись, заходит ему в спину. Его кулак летит ей в лицо, она ныряет вниз, вгоняя кунай в область печени. И чудом успевает отскочить от взметнувшейся ступни, которая точно бы снесла ей голову. - Тварь! - ревет Оуки. Мегуми победно ухмыляется, но тут же дергается, когда видит, как падает на землю Хьюго Мия. Она бледная, как смерть, из ее бока бурая кровь хлещет так, что вскопанная земля моментально окрашивается в красный. И она что-то зло выплевывает врагу в лицо. Сенджу чертыхается и срывается с места. Если бы гордость можно было откачивать как мед, то эта девчонка точно забрала львиную долю своей у Учиха. Мегуми успевает в тот самый момент, когда здоровенный мужик - их там в Камне анаболиками кормят что ли?! - заносит над Мией катану. Принцесса ловко швыряет кунай, он пронзает горло врага насквозь, и рыжая во весь опор влетает в мужика плечом, чтобы сбить его с ног. Тот с предсмертными хрипами отлетает в сторону. Не так далеко, как хотелось бы. Мегуми падает перед Мией на колени, когда тело той начинает биться в судорогах. Хреново дежавю. - Дыши спокойно, - рявкает Лиса, срывая с себя кофту с длинным рукавом и прижимая ее к ране девушки. Ледяной воздух моментально облизывает разгоряченную кожу, и Мег передергивает плечами. Мия сцепляет зубы, и ее холодные ладони ложатся поверх рук Мегуми. Холодные и дрожащие. - Больно, - сипло говорит девушка. Упрямство тает в ее серо-молочных глазах, и она поднимает беспомощный взгляд на своего командира. Сенджу кидает в холод и жар, челюсть сводит до боли. Возможно ли привыкнуть к этой гребанной смерти? - Бивако! Бивако отбивается на другом конце поля. И если она выживет, Мегуми, нахрен, лично пожалует ей высший разряд медика. - Не отключайся! - рычит Лиса, чувствуя, как опасно дрожат чертовы связки. У Мии, как хрупкая искра в темноте, мелькает легкая улыбка. А после тяжело закатываются глаза. Проклятье! Кофта под пальцами обжигает заледенелые ладони. - Я говорил тебе, Сенджу. От этого голоса где-то под плечами разрывается кокон с бешенством. - Я говорил, что я их всех убью, - Оуки сплевывает кровь. Лучше б ты трижды подох, грязный ублюдок, чем хоть один из них получил царапину. - Отдай нам мост, и мы разберемся с вами быстро. Мегуми разворачивается к нему так резко, что на пару секунд смазывается фокус. - Да пошел ты нахрен! Разрази ее гром, если она сейчас сдастся. Если хоть одна из смертей будет напрасной. Видит бог, ее отряд вернется с того света, чтобы навешать пинков своему руководителю. Никто не откажется от Вас, даже если Вы всех нас похороните. Сарутоби, которого завалил жуткий, как дюжина гоблинов, верзила, рычит, поднимает ноги и бьет ступнями в грудь врагу. Того относит на добрый десяток метров, и он вылетает с обрыва, громко матерясь. Кагами жестко впечатывает затылок в лицо блондинистой стервы, которая в своей комплекции могла повоевать с самим Хаширамой, разворачивается и без единой гримасы на лице переламывает ей шею больной рукой с развороченным плечом. Амая вытирает кровь с разбитого виска, хватает чей-то сай, подрывается с земли с выбитой коленной чашкой и без промедления вгоняет оружие под ребра абмалу, который душит Бивако. Что-то упорно щекочет чувствительные позвонки. Они противно ноют под кожей. Мощная чакра бьет разрядами на кончиках пальцев. - Посмотри на них! - Мегуми швыряет в Оуки несколько сюрикенов, от которых он с трудом уворачивается. В его узких глазах полыхает ярость, которая обещает разнести в пух и прах каждого, на кого упадет взгляд. Сенджу это не останавливает: - И запомни хорошенько. Потому что их лица - это последнее, что ты увидишь, прежде чем они разорвут тебя на куски! Совсем. Рядом. - Скажи прощай, сука! - орет Оуки, прежде чем кинуться на неподвижную Сенджу. - Командир! - Хирузен рванулся было к ней, но его в ту же секунду сбивает с ног противник. Кагами, видя это, пробует подняться с колен, но вмиг сваливается обратно, как подкошенный. На него летит худощавый парень в красном, которого Учиха вырубает одним четким хуком справа. Боль от костяшек мгновенно отдается в каждой мышце тела, но его глаза упорно прикованы к Лисе, зажимающей рану Мии и спокойно смотрящей на несущегося к ней разъяренного мужика. Понимает, что он, блять, не успевает ее закрыть. Что никто не успевает. - Мегуми-сама! - последние силы уходят на этот крик. На нее направлена ее смерть, ухмыляется гнилыми зубам на кончике острого куная, а Кагами успевает заметить только странную улыбку на ее губах, прежде чем она переводит взгляд на Хьюго. Спину у парня сводит в ледяном ужасе. В следующее мгновение ему кажется, будто он потерял сознание, потому что все заволакивает неожиданным туманом, и командир резко пропадает из поля зрения. Слышится дикий грохот в том месте, где была Сенджу. Учиха никогда не интересовался, сколько человек может прожить без воздуха, а сейчас конкретно об этом пожалел бы, если бы у него соображали мозги. Потому что дышать он перестает на целую минуту. От повисшей гробовой тишины звенит в ушах. Медленно вокруг осыпаются раздробленные в песок камни. Поднятая пыль постепенно оседает на изрезанные руки и режет распахнутые глаза. И нерешительно начинают проявляться силуэты. Неподвижная Мия, лежащая на земле. Сидящая подле нее, протягивающая руки к ее боку, расслабленная Мегуми. И… О. Боже. У Кагами вырывается выдох, и целая гора сваливается у него с плеч. Руку простреливает острой болью, но он не обращает на это внимания. Потому что прямо перед принцессой, закрывая ее от удара, широко расставив ноги, стоит Учиха Мадара. В этот раз в глазах действительно темнеет, но военное обмундирование своего Главы Кагами видит чересчур отчетливо. Лед на позвонках разваливается под взглядом алого Мангеке. Тело расслабляется и теплеет, словно ощутил спиной любимого, надежного отца. - Ты припозднился, - тихо говорит Мегуми, поднимая взгляд на высокую фигуру перед собой. У Кагами щелкает в голове. Вот почему она была так спокойна. Она его чувствовала. Она знала, что Мадара-сама успеет ее закрыть. Кагами постоянно приходится напоминать себе, что среди прочих талантов рыжеволосой принцессы есть такой, как сенсорика. Если бы пришлось, мы бы прошли через это еще раз. Учиха выбивает кунай из руки противника, четко бьет его в живот ногой, а затем вырубает одним мощным ударом кулака в челюсть. Оуки тяжело сваливается под ноги главы. - Прости, малышка, - Мадара поворачивает голову к принцессе и дарит ей легкую улыбку, будто не он только что завалил главного верзилу Камня. Мегуми чувствует, как быстро бьется тяжелое сердце в груди, и ей хочется кинуться ему в руки. Мадара переводит взгляд на застывших противников, а затем обнажает лезвие меча. На его губах расцветает предвкушающая усмешка. - Потанцуем?

_______________________________

Над онсеном медленно поднимаются клубы неплотного горячего тумана. Голубоватая матовая вода простирается до самого горизонта, соприкасаясь с ночным, распаренным небом. С тонких плеч легко соскальзывает хлопковая юката, и свежие царапины мгновенно начинает щипать соленым испарением. Только сейчас Мегуми ощущает, как много оказалось на теле новых ран. Ступни касаются холодных скользких камней, и в ту же секунду слышится негромкий всплеск. Со своими черными волосами, окутанными паром, и бледной кожей, слегка покрасневшей от высокой температуры воды, Мадара идеально вписывается в замершую красоту ночи. И в той же степени ярко выделяется на ее фоне. На широкой спине, начиная от правой лопатки и почти до самого левого бока, под ребра, тянется кривая рана. Неглубокая, уже затянувшаяся, с обагровевшими разогретыми краями. - Облако не сражается честно, - он не поворачивает головы, и его голос звучит тихо и низко, с усмешкой. Мегуми чувствует знакомую вибрацию под желудком, когда слышит его тембр. Ему это кажется забавным, что они как последние трусы бьют со спины, что гиены пытаются победить льва самым грязным способом. Для Мадары нападать со спины, это все равно, что пытаться поквитаться с трупом. Он все еще чувствует ее горячий взгляд, снова разрезающий поджившую рану, и оборачивается. Мегуми готова поклясться, что его глаза становятся темнее каждый раз, когда он смотрит на нее. Черные жадные омуты без всякого намека на сдержанность облизывают ее голое тело взглядом. Начиная от лица, покрывшегося легким румянцем, узких плеч, нанизанных на тонкие ключицы, полной мягкой груди и вплоть до выступающих косточек на щиколотках. Она иногда ловит себя на мысли, что самый опасный и жаркий огонь Учиха таится в их глазах. - Иди ко мне, красавица. Она не заставляет ноги двигаться, они сами, мягко покачивая стройными бедрами, идут навстречу. Мадара, по пояс спрятанный в воде, двигается вперед, не отрывая от нее взгляда. От горячей воды на несколько секунд немеют ноги, но она смело опускает их на последнюю ступеньку, погружая себя в парное молоко онсена, и садится так, чтоб ее тоже закрывало по живот. Мадара дарит ей дерзкую ухмылку, когда видит это, разводит ее колени в стороны и становится между ними. Его ладони кажутся обжигающими в сравнении с водой. Мегуми чувствует, как сладко ноет внизу живота, и она до сих пор не может перебороть смущение перед ним. Жар покалывает ее щеки. У Мадары широкие плечи, выточенные руки, натренированный торс. Она жадно скользит ладонями по его твердой груди, ощущая легкую щекотку волос, которая чувственно отдается на ее ступнях. Мегуми иногда кажется, что это все сон. Что на самом деле этот потрясающий, высокий и властный мужчина, которого она знала еще мальчишкой, не может так ее касаться. Она ведет пальцами по его шее, задевая пульсирующую вену, и зарывает их в густые мокрые волосы. Мадара крепко сжимает ее бока, отчего Мегуми пораженно выдыхает и выгибается ему навстречу. Учиха тянется к ней и обрушивает свой рот на ее. Мадара всегда целует так, когда они наедине, когда она полностью в его власти. Принцесса начинает извиваться в сильных руках. Она захватывает его язык губами, начинает мягко и чувственно посасывать - как он любит. У мужчины вырывается низкое рычание, которое вибрацией отражается в ее колотящемся сердце. Сильная ладонь поднимается вверх по позвоночнику, а вторая наоборот опускается к ягодицам. Это не первая их близость, но Лиса каждый раз ощущает себя, как впервые. У нее до боли заходится сердце, слабеют колени и жадно сводит низ живота. Она хочет его до потемнения в глазах, так, что порой хочется искусать это тело вдоль и поперек. Она легко и медленно тянет за черные пряди, отчего он в отместку сильно сжимает ее ягодицу. - Я скучала, - шепчет она ему в губы, потирая своей грудью о его. Учиха улыбается и отбрасывает прядь рыжих волос с ее лица. Ему не нужно что-либо отвечать на это, Лиса в каждом прикосновении чувствует: он истосковался по ней, тоже. Это был самый долгий их разрыв, если не считать тот юношеский период клановой борьбы. Правда, тогда они еще не сходили с ума друг по другу. - Я тут по-крупному лажаю, - Мегуми гладит его по щеке, очерчивая большим пальцем скулу, и плотно сжимает губы. Мадара хмурится, поглаживая ее плечи. - Нет. Ты отлично справляешься, малышка. Она отрицательно качает головой и грустно смотрит ему в глаза. - У меня все кувырком без тебя, - она сдвигает мокрую челку набок и пытается разгладить залегшую морщинку. - Ни тебя, ни Хаширамы, ни Тобирамы, ни даже Изуны. Вы меня кинули на незнакомую территорию, и я... не знаю, что делать. Я не командир. Я не умею, как вы. Мадара тяжело выдыхает и привлекает ее в свои объятия. Мегуми охотно поддается и обхватывает его за спину, вдыхая родной запах с примесью соли источника и душистого травяного мыла. Меги знает, что Мадара всегда ее поймает, если вдруг она оступится. Понятия не имеет, как он это делает, но делает каждый раз. Он ни в чем не клянется, ничего не требует, он просто … есть. Рядом. И только за это она любит его всей душой. Она знает это непреложное правило Учиха: если раз, то навсегда. И так во всем. У них одна семья, один клан, одна любовь, одна вера. В детстве она считала это слишком жестким, а теперь понимает, какое значение это имеет для избранницы этого рода. Это настолько мощный гарант, что от него бросает в дрожь. Учиха - это волки по натуре, хоть и терпеть не могут такое сравнение. - Это моя вина, - шепчет Мадара. Меги прикрывает глаза, слушая его глубокий голос и прижимая ухо к его груди. Где-то там, за преградой из ребер и вен, мышц и сухожилий, бьется его драгоценное сердце. Она порой так хочет отгородить его ото всех бед, ото всей боли и злости. Учиха гладит ее по голове. - Я выбью дурь из твоего брата по возвращении. Лиса удивленно отстраняется, не выпуская его из рук. - Которого? - Который считает себя самым умным, - кисло морщится Учиха. - Хаширама вообще не хотел говорить мне, что у тебя происходит. - А как ты узнал? - Изуна услышал и отправил ворона, - пожимает плечами Мадара, скользя по ее рукам: от шеи, по плечам, вдоль предплечий. - Не знаю, что бы я делал без своего младшенького. Мегуми тепло улыбается. - Передам ему спасибо при встрече. И за навыки Кагами - тоже. Кагами был единственным учеником Изуны. И то стал таковым спустя только хренову тучу проверок и испытаний, которых ему щедро отсыпал второй лидер огненного клана. Мадара понимающе кивает. - Талантливый парень. - Они все замечательные, Мадара, - Сенджу не может сдержать широкой, материнской улыбки. Мадара внимательно изучает ее лицо. - Если они - это то будущее, о котором мы мечтали, я тебе клянусь: то, через что мы прошли, этого стоило. - Теперь понимаю, почему они так на тебя пялятся, - хмуро бормочет Учиха. Рыжая непонимающе приподнимает бровь. - Мне сначала захотелось врезать тому, которому руку сломали. - Хирузен, - снисходительно улыбается принцесса. - Сарутоби значит, - задумчиво щурится Мадара. - Интересно, сколько он продержится. - Даже не думай! - она несильно бьет его по плечу, вырывая легкий смешок. - Блин, Мадара! Я серьезно. Ему руку вообще-то сломали, а три дня назад вообще артерию на бедре вспороли. Не подходи к нему. - Как скажешь, мамочка, - удивленно приподнимает брови Учиха. - Но ты знаешь мои правила, милая. Хочешь уважения - продержись в бою. - Дурацкие правила, - бурчит Сенджу, за что тут же получает звонкий шлепок по заднице. - Ай! - Позже об этом поговорим, - Мадара вдруг цепляется взглядом за старый рубец. Он немного отстраняется и игривое настроение сменяется на хмурое. Мегуми опускает глаза. У нее достаточно много шрамов. Маленьких, незаметных, но это обязательный атрибут воина, даже женщины. Напоминание о каждом выигранном бое. Тот, что залег у нее в ложбинке грудей, самый памятный. Самый ценный. Мадара поднимает руку и осторожно ведет горячими подушечками пальцев вдоль отметины. Рубец небольшой, около пяти сантиметров в длину, уже не сильно отличающийся по цвету от кожи. Прямо напротив сердца. Это единственная отметина, которая досталось ей от Мадары навсегда. Единственная, о которой он жалеет до сих пор, ведь если бы тогда Мегуми… - Мне пора уяснить, что не стоит оставлять тебя одну, - тихо говорит он. Лиса берет его руку в свою и крепко прижимает к шраму. Мадара немного дергается, когда чувствует сильные удары сердца напротив своей ладони. - Тогда не оставляй, - она так ему улыбается, что воздух на несколько секунд перестает литься в легкие. Учиха некоторое время пристально смотрит в карие глаза, а затем опускает руку под воду и мягко вводит в нее два пальца. Веселость испаряется с ее лица, Мегуми охает, выгибаясь ему навстречу. Мужчина не сдерживает веселого смешка, ощущая, как все каменеет ниже пояса. - А ты действительно соскучилась по мне, - он расплывается в нахальной улыбке. - Ты дьявол воплоти, - хрипло бормочет принцесса, ерзая на скользком порожке. Он смеется, находя ее чувствительную точку. У Мегуми дрожат ноги и рассыпаются искры в глазах, когда она крепче обхватывает его за талию. - За это ты меня и любишь, малышка.

_______________________________

В день, когда главами пяти государств подписывается мирное соглашение и Первая Мировая война Шиноби официально завершается, Хаширама объявляет, что скоро станет отцом. И не то что бы это становится чем-то непредсказуемым. Мегуми старается трезво анализировать ситуацию. В свои двадцать шесть лет старший брат отстроил Деревню, которая претендует на звание сильнейшей в стране Огня, сумел объединить под своим крылом столько могущественных кланов, стал одним из самых уважаемых воинов в стране и мире. У него прекрасные друзья, сестра с братом, подчиненные. У него есть все, о чем только можно мечтать. Но Хаширама не тот человек, который останавливается на достигнутом. Интрижку старшего брата с Мито Узумаки, присланной Ашиной-самой для обеспечения безопасности Деревни на уровне фуин, Мегуми заметила сразу. Девушки быстро подружились, потому что были довольно схожи характерами, но Мег даже и не подозревала, что ее рассеянный и суетливый старший брат, для которого выпивка, карты и бордели были чуть ли не дороже статуса Хокаге, так скоро … остепенится. Черт. Ребенок. Принцесса Сенджу выходит из Ратуши и полной грудью вдыхает теплый воздух. Мито - волевая, улыбчивая и талантливая. Она любит собак и те потрясающие данго из лавочки старой тетушки Нинко, которые Хаширама ей таскает чуть ли не на каждую встречу. Узумаки отвешивает ему подзатыльники и жалуется, что скоро перестанет пролазить в дверь его кабинета, но затем благодарно целует в щеку и делится сладостями. Она спокойно держится при Тобираме, немного побаивается Мадару (ее лицо надо было только видеть, когда ей сказали, что Глава Учиха встречается с Мегуми) и свободно перекидывается парочкой шуток при возможности с Изуной. Мито - активная, веселая и добрая. Мито идеально подходит Хашираме. И конечно же, Мегуми очень обрадовалась скорому пополнению. Их ребенок будет нечто, это получится комбинация на несколько миллионов рё. Но только сейчас, немного отрезвленная после разговора с братьями и будущей невесткой, до принцессы медленно доходит, что на самом деле значит это дитя. Она никогда не могла представить себя без своих старших братьев. Хаширама - это личный катализатор Мегуми. Это тот человек, к которому ползешь расколотый, разодранный на куски, отвергнутый всеми. Это тот человек, который всегда примет и обнимет. Ты хоть решись бросить вызов всему миру, будь ты хоть тысячу раз неправ, Хаширама простит. Он всегда прощает. Он встает плечом к плечу, он всех считает за равных, он до последнего вздоха бьется за мир. Для него нет чужих и родных - только стойкие и сбившиеся с пути. Он всегда помогает, даже в мелочах, даже если самому это выходит боком. Хаширама - это секретный меч Мегуми против всех зол. Говорить про Тобираму Меги может бесконечно. Если Хаши был смертоносным оружием, то Тоби всегда являлся щитом. Он, в отличие от остальных братьев, мгновенно понял, что значит, когда у тебя есть младшая сестра. Это огромная ответственность, это девочка, которую он до самой смерти должен хранить от всех бед. Это единственная девушка, которой он обязан прощать все, которую всегда должен пропускать перед собой или отдавать еду. Он никогда не гнал ее вперед, он скорее бы сам кинулся на врага, расчистил ей путь, даже если бы это стоило ему жизни. Раненый, побитый, все равно бы приполз к ней на колени. Иногда Мегуми кажется, что Тобирама был рожден для того, чтобы защищать. Его воспитывали воином не чтобы разрушать, а чтобы оберегать. И он кажется всем таким сильным, таким закаленным. А Меги всегда думала, как все ошибаются, ей хотелось продрать всем глаза и сказать: «Вот, смотрите!» Тобираму ранить - проще простого. Тобирама - это табу, за него она готова глотки драть. Лишить Мегуми одного из братьев… Серьезно? Это как разорвать ее саму напополам. Это как распороть грудную клетку, выдрать все артерии, а слабое сердце оставить только с венами. Вроде дышишь, но функционируешь только на половину. А теперь один из ее парней создает собственную семью. Он остается с ними, неделимым, но будто поворачивается спиной. От него пойдут новые линии, он протянет руку Мито, соединяя ее с собой, он создаст нового человека. Он продолжает жизнь. С ней рядом остается Тобирама, но не за горами тот день, когда так же поступит и он. Они с Тоби никогда не говорили о его девушках, о свадьбе или детях. Но опыта у брата было достаточно: чтобы в этом убедиться, можно пройтись с ним рядом по Деревне и увидеть все эти жадные, облизывающие женские взгляды «хочу-хочу-хочу» или «дайте-дайте-дайте». - Чего такая кислая? Мегуми вздрагивает от знакомого голоса и вскидывает голову. Неподалеку от резиденции Хокаге на деревянной лавочке сидит Изуна. Его черные глаза, прищурившись, внимательно оглядывают замершую Сенджу. Принцесса отмирает, идет к Учиха, и тот без лишних слов двигается, освобождая ей место. Девушка садится рядом, откидываясь на спину. - Лиса, ты как будто призрака увидела, - ухмыляется мужчина, но видя, что Мег не реагирует на шутку, вмиг серьезнеет. - Серьезно, что произошло? Сенджу глубоко вдыхает и пристально следит взглядом за маленьким блондинистым мальчишкой, тянущего папу за руку. Изуна - друг. Изуне можно. - Я скоро тетей стану, - на одном дыхании говорит она. Черные брови в изумлении взлетают вверх. - Тобирама все-таки где-то лоханулся? Ха. Я предупреждал. - Не Тобирама. Теперь у Учиха от шока открывается рот. - Да… ладно. Ты прикалываешься? Мегуми отрицательно качает головой. Мужчине требуется несколько секунд, чтобы переварить эту новость. Затем он выдыхает и со смешком присвистывает. - Вот это да. Жизнь-то не стоит на месте. А ты чего такая? Мне казалось, ты любишь детей. - Люблю, - соглашается рыжая. - Просто… Я никогда не представляла своих братьев в роли… ну знаешь… отцов. Изуна снова выдает смешок. - Ну да, твоих сложно представить в этом амплуа. - Ага, - рассеянно отвечает она. Учиха пожимает плечами. - Блин, если я так же, как и ты сейчас, отреагирую на новость о вашем с Мадарой ребенке, скажите мне последним, пожалуйста. Мегуми вздрагивает от слов «вашем с Мадарой ребенке». Об этом она тоже никогда не думала. Их с Мадарой ребенок… Их кровь, их продолжение. Их самое ценное сокровище. - Я не беременна, - на автомате предупреждает принцесса. - Это пока. Я думаю, нии-сан не захочет слишком отставать от Хаширамы. О, черт, тут он прав как никогда. Это их вечное соперничество уже всех до белого каления доводит. - Пипец, - устало выдыхает Мегуми. - Ага, - легко соглашается с ней Изуна. И до нее медленно доходит смысл его слов. Жизнь действительно не стоит на месте. Сквозь все тернии, боль, разочарования. Сквозь все преграды на пути. Навстречу любви и продолжению. Жизнь не стоит на месте. Она продолжается.