Красная луна

      Близилось очередное Рождество, и Профессор МакГонагалл «обрадовала» нас известием, что пятикурсникам можно посещать традиционный Рождественский Бал, который состоится 23 декабря. Она воодушевленно рассказывала про традиции, про танцы и еще про что-то, но я не могла это слушать, было не до того: я судорожно придумывала, как бы избежать приглашений на этот чертов бал.       А приглашения не заставили себя ждать, между прочим. Кто был первым? Правильно, Поттер:       - Эй, Эванс, пойдешь со мной на Рождественский бал?       - Чтоб тебя, - прошипела я про себя, - Нет, - ответила уже громко.       - А почему?       - Потому что я на него не пойду, - отрезала я.       - А почему? - видимо, Джеймс решил сыграть в "почемучку".       - А по кочану, - выдала я детскую шутку и поспешила слинять.       - Снова не повезло, Сохатый, - развел руками Сириус.       - Иди ты, Бродяга, - махнул рукой Джеймс.       - И непременно пойду. Лиди, милашка, пойдешь со мной на бал? – развязно спросил он подругу.       - Да, с удовольствием, - девушка залилась краской, они с Блэком дружили или что-то вроде того, но Лиди боялась подпускать этого ловеласа ближе, чем позволяло воспитание «леди».       Уже на пути к моей комнате меня поймал Ремус:       - Лили, постой…       - Рем, надеюсь, ты не хочешь позвать меня на бал?       - Нет. Я бы хотел, чтобы ты пошла на бал с Джеймсом. Он серьезно настроен.       - Это он попросил тебя поговорить со мной? – я начинала снова злиться.       - Нет. Мне неприятно видеть, как страдает мой друг, - просто ответил Ремус, - Знаешь, ты стала жуткой колючкой в последнее время. Что с тобой происходит?       - Оу, - я закусила губу, - Не думала, что это так заметно. Просто много всего навалилось, знаешь ли. И учеба, и обязанности старосты и еще… В общем, как-то так.       - Понимаю, - кивнул оборотень, - Я могу чем-нибудь тебе помочь?       - Нет, боюсь, что ты мне ничем не поможешь.       - Но Северус тебе помогает, - проницательно заметил собеседник, - Почему ты гонишь от себя всех, кроме него? Скажи… он тебе нравится? Просто это бы многое объясняло…       - Нет, Рем, он мне ТАК не нравится. Но он отличный друг. Понимающий.       - Просто если бы ты готова была поговорить с… с другими ребятами, ты бы поняла, что понимающий не только один Северус.       - Я так не думаю, - усмехнулась я, - грязнокровки, знаешь ли, мало кому нравятся.       - Оборотни нравятся еще меньшему количеству людей, - вернул мне усмешку Лунатик.       - Да, точно. Но мне ты нравишься. И я искренне не понимаю, как ты спутался с Мародерами с их постоянными выходками…       - Джеймс с Сириусом меня приняли, а это дорогого стоит. Они ради меня стали анимагами, они и правда крутые ребята, а все эти выходки – это так, наносное. А вот компания Северуса и правда наводит на мысли, притом на грустные.       - Я знаю, знаю, - я опустила голову, - Но я верю, что он сможет сделать правильный выбор.       - Правильный для кого, Лили?       - Не знаю…       - И ты последуешь за ним? – в глазах оборотня читалась острая, жуткая тревога.       - Нет, я не смогу. Ни убеждениями, ни происхождением я не подхожу для той компании.       - Тогда ты останешься на нашей стороне?       - Рем, какая к дементору сторона? Когда Мародеры издеваются над очередным учеником, ты что делаешь? Стоишь в сторонке, как истукан. Я тоже хочу остаться в стороне: мне не интересны разборки между Волдемортом и Дамблдором, мне плевать на это все.       - И чего ты хочешь?       - Я хочу, чтобы на меня не смотрели как на отброс магического общества, но я не горю желанием лезть в пекло. Я хочу покоя и уважения.       - И вместе с тем ты ничего для этого делать не хочешь, - фыркнул оборотень.       - Я уже делаю, - с нажимом ответила я, - Рем, наш разговор ведет к ссоре, чего мне бы не хотелось.       - Лили, я понимаю, что тебе тяжело, - тихо сказал Люпин, - просто однажды все равно придется выбирать. Придется, понимаешь?       - Поглядим. Спокойной ночи, Ремус.       - Спокойной ночи…       Разговор оставил какое-то гадкое послевкусие: словно я прикусила до крови щеку, и рот наполнился кровью с ее запахом ржавчины и соли. Я понимала, что рано или поздно надо будет делать выбор, что гриффиндорцы ждут от меня того, что я выберу их, а не своего друга. Точно такого же выбора ждали и слизеринцы от Севера – мы были между молотом и наковальней, и откатиться в сторону от удара оставалось все меньше и меньше шансов. Долбанный дух соревнования и межфакультетной неприязни все больше довлел над нами – и все меньше оставалось надежды на мирный исход дела.       *       18 декабря я была все еще свято уверена, что сумею благополучно прогулять бал, но моим надеждам не суждено было сбыться. На лестнице, ведущей в гриффиндорскую башню, я встретила Профессора Дамблдора – старик был одет в голубую мантию, расшитую серебряными кометами, он шел, мурлыкая под нос какую-то песенку. Увидев меня, Профессор перестал напевать витиеватую мелодию и добродушно посмотрел на меня сквозь очки своими пронзительными глазами:       - Мисс Эванс, какая приятная встреча…       - Добрый день, Профессор, - улыбнулась я самой обворожительной улыбкой, на какую была способна.       - А Вы знали, что старосты со своими парами танцуют первый танец на балу? – задумчиво спросил меня Дамблдор.       - Нет, сэр, я этого не знала, - в горле застрял ком, мешая дышать.       - Зато теперь знаете. Думаю, Вы чудесно танцуете, - подмигнул он мне и направился дальше по своим делам, вновь вернувшись к своим «шаманским напевам».       - ….! …! …! – просипела я ему в спину, от души выражая свое отношение к балу.       Надо было срочно найти Северуса, и я рванула обратно в библиотеку, надеясь, что он еще там, разбирает тот завал книг, которым мы обложились, готовясь к очередному занятию по зельям.       - О, мисс Эванс, - добродушно окликнул меня Дамблдор, когда я его обгоняла, - Партнер старосты обязательно должен быть с его факультета. Так мы поддерживаем дух факультетов.       Шансов на благополучный исход не осталось. Вообще. Никаких.       - Север! – рявкнула я на всю библиотеку, вызвав гневное замечание мадам Пинс.       - Лили, что-то случилось? – невозмутимо вопросил друг.       - Мне надо, чтобы 23 декабря я не могла попасть на бал.       - Ну, не ходи на него, коли не хочешь, - пожал плечами парень, - Чего делать из этого трагедию?       Я кратко пояснила причину своего искреннего негодования.       - Ты попала, - резюмировал Север.       - Да ты наблюдательный!       - Вот только я понятия не имею, чем могу тебе помочь.       - Сделай что-нибудь, чтобы я оказалась в больничном крыле в этот день. Что угодно: отрави, скинь с лестницы, урони на меня что-нибудь тяжелое…       - Во-первых, я тебе не смогу причинить вред. Сама мысль об этом сугубо противна. Во-вторых, сделай я нечто подобное, и через пять минут окажусь на соседней койке в глубокой коме, ибо за тебя будут мстить все три факультета.       - Хрен с тобой, сама какой-нибудь слабый яд сварю, - отмахнулась я.       - Попридержи гиппогрифов! Кто тебе позволит?       - Ты лучше скажи, кто мне помешает?       - Ну, допустим, я, - невозмутимо отозвался друг.       - Север, ты не понимаешь…       - Я был там… вместе с тобой, в твоем воспоминании. Я понимаю. Младшекурсники уезжают 21 числа, если хочешь, мы можем сбежать…       - Домой тоже как-то я не рвусь. Папа с Туни уже привыкли, что я приезжаю только летом. Да и при чем тут «мы»? Ты-то, наверное, хочешь сходить?       - Если бы я и хотел пойти на этот бал, то с тобой, - грустно улыбнулся друг.       - Север…       - Да, знаю. Не праздник. Пригласи Люпина, станцуй с ним один первый танец для проформы и свали потихоньку. И яд пить не надо, и продемонстрируешь всем, что ты - образцовая староста.       *       - Ну, вот видишь: неплохо все получилось, - улыбнулся Северус в Выручай-комнате.       - Я думаю, Поттер его сожрет, - усмехнулась я, вспоминая, какие глаза были у Джеймса, когда я нагло позвала Рема на бал, а тот от неожиданности согласился.       Ну… как согласился… Пискнул: «Давай. Сделаем это как старосты».       - Но тебе, судя по всему, все равно.       - Да, все равно. Одного танца вокруг этой Мордредовой ели хватило, - содрогнулась я, - Знал бы ты, чего мне стоило не расплакаться прямо при всех.       - Ты здорово держалась.       - Наверное, твое успокоительное все-таки мне помогает.       - Я рад. У тебя в последнее время и правда нет «вспышек», так что думаю, что к совершеннолетию все стабилизируется.       - Я тоже списала это на гормоны, - пришлось натужно рассмеяться, хотя было и немного обидно, что это все так... неромантично, банальная физиология и не больше того.       - Ну, чем займем вечер? – совершенно будничным тоном спросил друг.       - Даже и не знаю. Но, судя по всему, ты уже озаботился вопросом ужина?       За спиной слизеринца стоял вполне себе прилично сервированный стол (для парня, не имеющего никакого опыта), на котором, помимо горы блюд, стояла бутылка вина. Едва ли эльфы по доброй воле отдали студенту алкоголь, а значит, Северус исхитрился стянуть это добро.       - А если я обнаглею и скажу, что это свидание? – Север, видимо, решил идти ва-банк, - В конце концов, оборотню-таки повезло потанцевать с тобой… - в его голосе на миг появилось какое-то чувство.       Ревность?       В голове крутились мысли одна другой неприятнее. Если я сейчас откажусь и уйду, едва ли мы сохраним ту же теплоту отношений в дальнейшем. Если я соглашусь и останусь, то он себе черт знает что напридумывает, и это все усложнит в десятки раз, потому что при всей симпатии к нему как к человеку, я не испытывала к нему никаких романтических чувств. Скорее, он был мне как брат, которому можно было поплакаться «в жилетку» и всегда получить дельный совет и посильную помощь. Полукровка и грязнокровка, мы держались друг друга, не имея иной опоры в этом мире.       Я задумчиво, тщательно подбирая слова, прошлась по комнате и машинально, словно бы находилась в своей комнате, открыла большой платяной шкаф, стоящий в углу. В шкафу – уж кто бы сомневался, что он не был пуст! – было обиталище боггарта. Призрак тут же обратился в мою мать, которая спустя пару мгновений стала изуродованным трупом – и так по кругу, по кругу, по кругу… По адскому кругу, я вновь окуналась в ужас и страх, переживала эти мгновения, слышала, как разбиваются стекла, сминается металл, разрываются мышцы и дробятся кости…       В глазах зарябило, ноги подкосились и единственная здравая мысль, которая меня посетила, была: «Дернул же дементор приболеть именно на занятии по боггартам!». Истерически захохотав, я даже не почувствовала, как осела на каменный пол и уже на границе сознания услышала, как друг расправился с призраком и бросился ко мне.       - Лили, очнись, - Север легонько потряхивал меня, силясь привести в чувство.       - Прости… я как-то не была готова к такому.       - Никто к такому не может быть готов, - спокойно отозвался друг.       В окно Выручай-комнаты резко постучали, и парню пришлось впустить Майфеса, который нес письмо – видимо, отец написал мне очередное послание. Я развернула записку, и в глазах снова все завертелось, словно в каком-то бешеном круговороте:       «Дорогая Лили, приезжай к нам на Рождество. Я знаю, что ты обычно проводишь каникулы с друзьями, но пришло время вспомнить, что это – семейный праздник. Я хотел бы познакомить тебя и Петти с одной дамой, которая, возможно, скоро станет частью нашей дружной семьи…»       В письме было что-то еще – что-то про родственные связи и поддержку, но это было уже совершенно неважно. Не было ни поддержки, ни любви, ни понимания, а по коже заструился знакомый жар. И вроде умом я понимала, что отец – взрослый человек, и ему, наверное, хочется любить и быть любимым и не хочется быть одиноким. Но с другой стороны для моего категоричного подросткового ума это было предательством памяти мамы.       - Читай, - я холодно кинула отцовское письмо Северу.       - Это же твое.       - Читай, - повелительно повторила я.       Парень быстро пробежался глазами по скупым строчкам и пожал плечами:       - Наверное, так будет лучше для всех.       - Для кого лучше?       - Ну, Петунья учится в другом городе, ты – здесь, а твоему отцу, наверное, очень одиноко. Да и это нормально, что у него… ну… кто-то есть. Разве нет?       - Я не знаю. Но я уже ненавижу эту Эллен. Ненавижу, понимаешь?       - Едва ли. За что ее ненавидеть?       - Она… она как бы стирает маму из нашей семьи. Окончательно. Бесповоротно.       - Я думаю, что твоя мама хотела бы, чтобы вы были счастливы. Все вы, и твой отец в том числе.       - Знаю. Но это на уровне чувств, а не разума.       - Не отчаивайся, я с тобой, - он неуклюже приобнял меня за плечи.       - Спасибо тебе за это.       Сейчас что-то кольнуло в груди: Север так меня поддерживал, открыто плевал на устои слизеринского сообщества, а в этот момент он был также растерян, как и я. Но ему отчего-то хотелось быть рядом – и снова только его руки удерживали меня от того, чтобы рухнуть бесформенной грудой осколков того, что когда-то было Лилиан Роуз Эванс. Я изо всех сил прижалась к нему, как будто даже ничтожно расстояние между нами причиняло физическую боль и, понимая, что это все равно обман, тихо проговорила:       - Проводи меня, пожалуйста, в башню. Чувствую себя совсем разбитой.       - Идем, - Северус легко поднялся на ноги, протягивая мне руку, он тщательно скрывал что-то, прячась за прядями черных волос.       - Север, ты поедешь со мной в Коукворт на каникулы?       - Почему ты спрашиваешь? – хрипло спросил он.       - Я боюсь, что без тебя не смогу совладать с гневом и просто разрушу жизнь отцу, - это был не тот ответ, которого он ждал, но врать ему было бы верхом вероломства, так поступить не могла даже я.       - Да, я поеду. Думаю, мама будет рада меня увидеть.       - Давай сделаем родителям сюрприз и приедем на поезде.       - Хочешь посмеяться?       - Было бы неплохо – особенно в свете недавних событий.       - Я никогда не ездил на маггловском транспорте, - криво усмехнулся друг.       - Тебе не кажется, что самое время начать?       *       Мы мерно тряслись в электричке, а Север, хоть всю жизнь и прожил среди магглов, заинтересованно крутил головой по сторонам и под конец выдал резюме:       - Почти ничем не отличается от Хогвартс-экспресса.       - Нет только тележки со сладостями.       - Ну, разве что это. Впрочем, невелика потеря.       - Ты по-прежнему не любишь сладости? – разочарованно спросила я.       - Ну как можно сравнивать конфету с котлетой? – возвел глаза к потолку Север.       - Ты неисправим.       - Сказать по правде, ты и не пыталась меня исправить, - подначил друг.       - Сказать по правде, меня все устраивает, - расхохоталась я.       Север удивленно посмотрел на меня, гадая, как ему воспринять эту фразу: по-дружески или все-таки… Майфес насмешливо каркнул и взмахнул крыльями – мы приближались к станции Коукворта, и птица уже хотела размяться, пустившись в полет. Мы вышли на пустынную платформу, и нас тут же окутал снег и холод – дул пронизывающий ветер и снег валил с небес, как в последний раз, был вечер 24 декабря, и мы побрели в сторону наших домов, перекидываясь ничего не значащими фразами.       Родной дом встретил меня морем вкусных запахов, теплом, а также колоссальным количеством украшений: везде вились гирлянды и небольшие венки из еловых веток, в гостиной стояла огромная ель, увешанная старыми игрушками, и мне на секунду показалось, что я вернулась в далекое детство. Сейчас должна была выйти Туни и предложить во что-нибудь поиграть, а мама должна была нас успокоить и усадить у камина слушать Рождественские сказки. Но волшебство мгновенно рассеялось, когда мне навстречу вышла высокая стройная блондинка с томными синими глазами – статная и ухоженная, с идеальной укладкой, в дорогом платье, она казалась моделью, сошедшей с обложки одного из модных журналов, которые так любила Туни. К моему удивлению, она оказалась молода: едва ли она была намного старше Петуньи, на вид этой девушке можно было дать лет двадцать с небольшим.       - О, ты, должно быть, Лили? А меня зовут Эллен, - она радостно протянула мне руку и уже хотела было обнять меня, но я отпрянула к двери, - Давай я возьму твои вещи, а ты скорее переодевайся и спускайся ужинать, хорошо?       - Здравствуй, Лили, - сдержанно кивнула Туни, - папа скоро должен прийти, - зачем-то добавила она.       - Привет, - рассеянно ответила я, - Я спущусь сразу, как переоденусь. Рада тебя видеть, - я выдавила вымученную улыбку.       - И я… тоже рада, - кивнула сестра.       Наскоро скинув дорожную одежду, я все старалась собрать мысли в кучу, надеясь, что появление отца исправит ситуацию и не позволит моей злости выйти из-под контроля. Я кинулась в ванную – от волос и правда начали сыпаться мелкие искры, а потому я быстро умылась холодной водой в надежде хоть так остудить свой жар и выпила еще порцию успокоительного, которое Север перед каникулами сварил с запасом. Потом я переоделась в относительно приличные джинсы и новую белую рубашку и, не удосужившись обуться и сделать более приличную прическу, чем небрежный пучок, спустилась вниз.       - О, Лили, детка, ты правда хочешь сесть за стол в таком наряде? – приторно-сладким тоном спросила Эллен.       - А что не так? – вдруг вступилась за меня Туни, выгнув бровь, - Она у себя дома. А дома вроде как люди ходят так, как считают нужным.       Сама сестра, как я отметила, надела ярко-красное ультракороткое платье, откровенно вызывающее, но оно невероятно шло яркой брюнетке и подчеркивало и темноту волос, и белизну фарфоровой кожи. Да, наряд не блистал скромностью, но он ей невероятно шел.       - Просто на праздник принято наряжаться, - пропела Эллен.       - Я и нарядилась, - угрюмо буркнула я.       - Лили, - обратилась ко мне Петунья, - помоги мне, пожалуйста, накрыть на стол. А ты, Эллен, чувствуй себя как дома, отдохни пока, - сестра напустила в голос столько яда, что он буквально капал на пол, прожигая паркет.       Когда мы оказались на кухне, сестра сначала схватила меня за руки, а потом порывисто обняла:       - Спасибо, что приехала! Без тебя я бы, наверное, ее бы убила.       - Ого, - присвистнула я, - А я думала, ты меня ненавидишь.       - Ненавижу, - спокойно согласилась Туни, - но ее я ненавижу гораздо сильнее. Во всяком случае, я решила, что ты – меньшее зло.       - Вот уж спасибо, - моя надежда на примирение рухнула в одно мгновенье.       - Знаешь, когда обнаружилась твоя ненормальность, я не могла тебе простить, что не могу творить чудес так же, как и ты, - спокойно сказала Туни, - А потом ты снюхалась с отпрыском этих Снейпов. А потом умерла мама… Сегодня уже пять лет, как ее нет, а я все скучаю…       - Я тоже скучаю. И по тебе я жутко скучала… Может, у нас не все потеряно?       - Едва ли, - мотнула головой Петунья, - Мы с тобой из разных миров.       - Но ты мне сестра. И всегда будешь сестрой, что бы ни случилось, и сколько бы миров меж нами ни стояло, - горячо возразила я.       - Пора вынимать гуся из духовки, - рассеянно сказала Туни, отворачиваясь.       Спустя буквально полчаса мы сидели за красиво сервированным столом, и Эллен изо всех сил улыбалась только что вернувшемуся папе, блистая жемчугом и буквально выпрыгивая из своего декольте. Мы с Туни чинно сидели на другом конце стола и слушали Рождественскую молитву.       Наконец, папа разрезал гуся, все набрали себе закусок по вкусу и наполнили бокалы вином – даже мне в честь праздника налили половину бокала.       - Мои милые дамы, - начал папа, немного смущаясь, - С Рождеством! – поздравление резануло ножом по сердцу, и Туни, увидев мой взгляд, сжала мне руку под столом.       - С Рождеством! – отозвались все мы.       - Знаете, - начал папа, - Мы с Эллен хотим пожениться, - он слегка порозовел (то ли вина, то ли от очередной волны смущения), а я увидела на пальце у женщины кольцо с внушительным бриллиантом, - И мне очень приятно, что именно мои дочери сейчас рядом со мной в этот волнительный день.       - Поздравляю, - сдержанно кивнула Петунья.       - Здорово, - прошипела я.       - Я надеюсь, мы сможем стать семьей, - счастливо сказала Эллен, стараясь не замечать наших испепеляющих взглядов, - Я не смогу заменить вам маму, но надеюсь стать для вас хорошим другом.       Отец, услышав это, блаженно улыбнулся.       На протяжении всего вечера в основном говорила Эллен, говорила очень звонким чистым голоском и одни сплошные банальности. Она с обожанием смотрела на отца и как-то заискивающе – на нас с сестрой, словно бы ища одобрения. Мы с Туни рано вышли из-за стола.       - Обидно, что папа не видит, что она выходит замуж не за него, а за его состояние, - зло выплюнула Туни, - Если бы ты знала, сколько неприятных разговоров у нас тут прошло…       - Может, она и правда сделает его счастливее? – задумчиво пробормотала я, вспоминая улыбку отца.       - Да, уж конечно – сделает, - закатила глаза Туни, - особенно с учетом того, что она на два года старше меня. Только папа забыл, что молодость - очень временное явление.       - А какая разница, - вдруг пораженчески заговорила я, - Все равно они уже все решили. Без нас.       - Это-то и бесит, - сморщилась Петунья.       - Что еще? – спросила я, увидев на ее лице какое-то отвращение.       - Эллен беременна.       - Что???       - Эта коза ждет ребенка. От отца. И у нас скоро будет брат или сестра, - я подслушала их разговор.       - Да поцелуй ее дементор! – выругалась я.       - Кто-кто?       - Черт ее дери, - поправилась я, - Что ж, это, по крайней мере, объясняет, почему свадьба столь скоропалительна. Ладно. Как-нибудь справимся.       - Впервые в жизни я счастлива, что учусь в другом городе, - выдохнула Туни, - Иначе я бы удавила эту выскочку и ее отпрыска.       - А я бы тебе помогла, - поклялась я, - Доброй ночи, сестренка!       - Доброй ночи, Лили.       *       Утро встретило неярким светом и громко каркающим Майфесом, хотя последнее было привычным. Ворон прыгал по окну и высматривал кого-то во дворе – внизу была видна высокая нескладная фигура, знакомая до каждой резкой черты. Для того, чтобы одеться, понадобилось всего несколько минут.       - Привет! Как провела вечер?       - Как на дыбе, - созналась я, - А ты?       И тут же я осеклась, увидев яркий синяк на скуле друга, отчетливо выделяющийся на фоне бледной кожи, а также то, что он как-то неестественно держит левую руку.       - Нормально. Отец, как обычно, напился. Вдрызг. До сих пор дрыхнет, а перегар стоит такой, что мухи дохнут на подлете, - он скривился.       - Он что… избил тебя? – я бессознательно коснулась синяка, погладив его по щеке.       Север замер, зажмурившись и принимая ласку:       - Нет, - мягко ответил он, - Отец хотел избить мать, а я всего лишь попробовал заступиться. Мать удержала меня от того, чтобы огреть его заклинанием…       - Не надо было тебе ехать сюда…       - Наоборот. Если бы меня не было дома, отец избил бы мать. Так что все хорошо. Думаю, в скором времени я и без магии сумею его отделать.       Друг и правда несколько раздался в плечах, хотя фигура его была еще подростковой, угловатой и худой. Черты лица еще сильнее заострились и стали даже более резкими чем в детстве, и глядя на его лицо меня вдруг посетила совсем не дружеская мысль: «А каковы на вкус эти тонкие сжатые губы?». От него пахло полынью и зельями – это был уютный запах, очень… безопасный что ли, а рука все еще хранила тепло его щеки, и по коже бежали цунами мурашек.       - Отец устраивает свадьбу. Через три дня. Будет торжество или что-то в этом роде, - решилась я рассказать о самом важном для меня на текущий момент.       - Так скоро?       - Его… Эллен беременна, - я стала мрачнее тучи.       - В магических семьях большое количество детей – радость, - задумчиво сказал друг.       - Но это не так… У нас все не так! – я была не в силах объяснить свое негодование.       - Лили, - Север вдруг стал невероятно серьезным, а его голос приобрел бархатистые нотки, - через год с небольшим ты станешь совершеннолетней по магическим меркам, а через полтора года ты окончишь Хогвартс и, вероятнее всего, будешь навещать отца крайне редко. Просто позволь ему быть счастливым так, как ему хочется. Наверное, это справедливо – позволить кому-то немного счастья?       - Ты прав, - признала я, - Но этот дом больше не будет моим. Это будет ЕЕ дом. Дом, в котором мне нет места, где я буду только редким гостем, как ты верно подметил.       - У тебя будет свой дом, - тихо пробормотал друг, - дом, где в саду цветут лилии, где живет собака и кошка, где пытает огонь в камине, где хозяйкой будешь ТЫ.       - Идиллическая картинка, - посмеялась я, - однако, нынче передо мной стоит сложная задача: мне надо выбрать платье. Петунья утверждает, что у нее тонны красивых платьев и еще одно ей ни к чему. Ввиду того, что размер у нас разный, мне все-таки придется обзавестись чем-то элегантным.       - Ну что ж, платье так платье, - Север сухо усмехнулся, возвращаясь к действительности.       - Ты поможешь мне выбрать?       - Я??? Лили, помилуй, я в этом не разбираюсь…       - А что поделать, если кроме тебя, у меня никого нет? – развела я руками, - Туни будет занята подготовкой торжества.       *       На церемонии бракосочетания я блистала в платье цвета морской волны – Север убедил меня, что оно прекрасно оттеняет мои глаза, хотя более сдержанный темно-синий цвет привлекал меня больше. Но другу удалось меня убедить (или мне вдруг захотелось ему понравиться?). Туни любезно помогла сделать мне красивую прическу, и я, укротив внутренний огонь успокоительным, чинно стояла в церкви рядом с сестрой, созерцая, как отец приносит клятвы верности чужой женщине.       И мне вдруг картинка показалась невероятно лживой и ненастоящей. «Я никогда не буду стоять в дурацком белом платье с глупой фатой на волосах и повторять эти лицемерные клятвы. Если смерть может разлучить, значит, такая любовь ничего не стоит» - подумала я, вспоминая о маме. Сестра же наоборот, активно впитывала мельчайшие подробности церемонии, подмечая каждую деталь и, видимо, в уме рисовала себе свою «идеальную свадьбу». Что ж, она всегда была нашей «мисс идеальность», и для нее было искренним удовольствием присутствовать на этом хорошо отрепетированном спектакле, где все идет как по нотам.       Когда обряд был свершен, многочисленные гости направились в большой ресторан (вернее, в единственный приличный ресторан в Коукворте), полностью арендованный по поводу торжества. И дальше все шло по сценарию, какой бывал в красивых фильмах о любви: танцы под мелодии, которые наигрывали заранее приглашенные музыканты, тосты, смех… Был первый танец «молодых». Были многочисленные комплименты невесте и жениху (точнее – уже мужу и жене), тосты и море «розовых соплей». Эллен, казалось, была на седьмом небе от счастья, она не отходила от отца и дарила всем окружающим ослепительные улыбки, приветливо кивая всем, словно кинозвезда на фестивале. Наконец, очередь говорить тост выпала мне…       - Папа, Эллен… Поздравляю вас с этим замечательным событием, - слова шли через силу, словно бы продираясь сквозь тернии, - хочу пожелать вам счастья. Настоящего счастья. Простого. Человеческого.       Я, покраснев до корней волос, опустилась на свое место, а зал потонул в аплодисментах. Больше оставаться было незачем – схватив свое пальто, я побежала, куда глаза глядят. Поначалу я даже не замечала, что в туфлях-лодочках невероятно холодно, а пальто расстегнуто, и его полы треплет ветер. Спасала бутылка красного вина, которую я прихватила со стола и к которой постоянно прикладывалась. Добежав до детской площадки, на которой мы играли когда-то с Северусом, я грузно упала на качели и, согреваясь внутренним огнем, которому дала немного воли, вновь приникла к бутылке.       Все, Рубикон пройден – и нет больше той семьи Эвансов, которую я знала раньше, есть счастливый папа с новой молодой женой (и именно ее фотографии вскоре заменят фотографии мамы на каминной полке) и две взрослые самостоятельные дочери, которых тихо и ненавязчиво оттерли локтем. Так птицы выбрасывают подросших птенцов из гнезда, чтобы научить летать.       Летать…       Я стала раскачиваться, как в детстве: сильно, высоко, со свистом рассекая воздух и нарушая ночную тишину мерным металлическим скрежетом. Сейчас раскачаюсь еще немного и прыгну и – непременно полечу: туда, в ночную высь, к холодным звездам, где нет ни слез, ни боли.       И снова вкус вина на губах и непривычный шум в висках.       - Лили!!! Что ты…? – из каких-то абстрактных мыслей меня выдернул голос Севера.       - О, это ты, - пьяно протянула я, - Какая встреча, а я, как раз при параде, - я сбросила пальто и повернулась вокруг собственной оси, - Хороша?       - Лили, ты пьяна, - скривился друг, отнимая у меня бутылку и выливая остатки ее содержимого на снег – словно кровь, на сугробе расцвели алые пятна.       - Безобразно, омерзительно пьяна, - подтвердила я, - И у меня есть повод!       - Ты что, так и пришла сюда в туфлях? – возмущенно спросил друг, насильно впихивая меня в пальто и надевая на меня свою нелепую шапку.       - Ага. И, представь себе, мне совершенно не холодно.       - Идем, - грубо выплюнул Север и потащил меня в сторону дома.       В прямом смысле потащил, прошу заметить: подхватил на руки и понес, как будто во мне не было никакого веса (меж тем, как минимум 100-105 фунтов все-таки я весила).       - Сейчас же поставь меня на землю! – возмутилась я.       - И не подумаю, - друг только крепче прижал меня к себе, - Даже не думай вырываться.       - А и правда. Поставь ее на землю! А еще лучше – отдай нам, - раздался грубый голос. Из проулка вышли трое мужчин (я определила их возраст между тридцатью и сорока годами), которые, судя по всему, были «навеселе» и искали женского тепла.       - Негоже такой прелестнице болтаться с оборванцем, - хрипло рассмеялся другой голос.       Северус глубоко вздохнул, поставил меня и, вставая между мной и этими типами, холодно бросил:       - Беги! – он достал палочку и приготовился защищаться: без лишних слов или каких-либо посторонних эмоций.       «Мордред бы всех побрал! Его же исключат… А если он этих гадов искалечит или – не приведи Мерлин! – убьет, то и в Азкабан определить могут. Нет, не бывать этому!» - возмутилось внутреннее «я». Итак, Министерство Магии контровало только палочки несовершеннолетних, а анимагия относилась к беспалочковой невербальной магии, так что меня не смогли бы идентифицировать. И наказать тоже не смогут. Долой пальто и лодочки и понеслась!       Из горла вырвалось предупреждающее рычание, и на самого здорового нападающего прыгнула я в облике рыси. Пары царапин было более чем достаточно, чтобы проучить этого мужлана. Второму достались разодранные в клочья брюки, а третий исчез в переулке с такой скоростью, что и Поттер в облике оленя бы нипочем не догнал. Первые двое спешно последовали за своим более удачливым товарищем, а я возвратилась к человеческому образу – на все про все ушло не более трех минут. Север так и оставался стоять безмолвной статуей в стойке дуэлянта с палочкой на изготовке, удивленно мигая и, видимо, пытаясь уразуметь, что же сейчас произошло.       - Ты… ты… ты теперь с Мародерами? – выдал самое нелепое из всех возможных предположений мой друг, когда к нему вернулась способность говорить.       - Нет, я сама по себе, - фыркнула я.       - Но ты анимаг и, полагаю, незарегистрированный.       - Какая потрясающая, невероятная проницательность!       - Почему ты мне не сказала? – друг бы явно огорчен.       - Ну, ты же тоже от меня много чего скрываешь, - протянула я, - Сборища с Мальсибером и компанией, какие-то наброски новых зелий и заклинаний на полях, книги по темной магии… Ты думаешь, я совсем слепая? Или тупая?       - Нет, просто…       - Вот и я – просто. Просто анимаг. Иди домой, - мне вдруг расхотелось видеть друга, - И вообще, зачем ты пришел? И как меня нашел?       Север снова хотел было схватить меня на руки, но я уже влезла в туфли, запахнула пальто и шла в сторону дома по уверенной синусоиде.       - Я почувствовал, что тебе очень больно. И обидно. Ну и ломанулся, как дурак, тебя утешать.       - Отлично утешил, что мы аж поссорились, - криво улыбнулась я, - Но все равно спасибо. Других, как видно, вообще мое состояние и местонахождения не волнует…       - Меня всегда это волнует – лаконично пояснил Северус, шагая рядом.       Дальнейший путь до дома мы проделали в молчании. Когда я уже поднималась на крыльцо, Север вдруг схватил меня за руки – прямо как тогда, в Выручай-комнате, точно мои пальцы были единственным, что удерживает его в этом мире, и тихо сказал:       - Лили, пожалуйста, давай у нас больше не будет друг от друга секретов?       Единственный подходящий ответ, который мне пришел на ум – это быстрый поцелуй в щеку. А потом я прошмыгнула в пустой темный дом.