Красная луна

      Люциус выполнил последнюю часть своего Долга: он помог взятками, знакомствами и своим даром убеждения, и все-таки умудрился выбить в Министерстве признание, что Мастер Зелий, Северус Снейп понес свое наказание и каким-то невероятным чудом сумел сохранить свою личность после Поцелуя Дементора. Он был полностью восстановлен в правах, о чем свидетельствовали соответствующие бумаги, имеющие на себе все необходимые подписи и печати. Параллельно при помощи того же Люциуса мне удалось добиться развода с Поттером, несмотря на то, что он несколько раз пытался обжаловать мои требования, и только доказательство, что Гарольд Северус Эванс не является его сыном, примирило его с этим позором. Свадьба (если ее можно таковой назвать) с Севером состоялась на следующий же день после того, как я получила развод с Поттером.       Как я и мечтала когда-то (как мне казалось – много лет назад), мы поклялись в верности друг другу на вершине огромного утеса, о который отчаянно бились неугомонные волны. Где-то вдалеке они сливались с небом, и на игру красок, переходящих от зеленого через аквамариновый, в какой-то чернильно-фиолетовый, можно было наблюдать вечно. Белая пена с шипением разбивалась о черные камни – снова и снова, вечная песня природы, которая звучала здесь столетия назад, и будет звучать еще много веков.       В котле с зельем, сваренном по старинному рецепту Эйлин Снейп (хорошо, что не Лукреции Борджиа), переливалась всеми цветами радуги странная субстанция. Северус достал ритуальный кривой серебряный кинжал и разрезал себе ладонь, а потом передал инструмент мне. Эх, было страшновато и жутковато, но надо так надо: холодное лезвие довольно легко рассекло кожу и плоть, и мы буквально выжали кровь в зелье, которое вдруг стало абсолютно прозрачным. Раны тут же залечили под внимательным взглядом Майфеса. Бросив простые серебряные кольца на дно котелка, мы выждали некоторое время в молчании. Затем Северус аккуратно вылил зелье в кубок так, чтобы в котле не осталось ни капли, только кольца, словно бы примагниченные ко дну.       - Я встану впереди тебя как твой защитник.       - Я встану за тобой как твоя опора.       - Я встану рядом с тобой как равный.       - Я встану со стороны сердца как источник силы.       - Пока смерть не разлучит нас…       - … чтобы воссоединить нас навеки за своим порогом.       Мы выпили зелье и надели друг другу кольца на безымянные пальцы правых рук – обряд был свершен, и мы поцеловались (хотя поцелуй обрядом не предусмотрен, но уж слишком сильно переполняли нас эмоции), над нами трепетала целая паутина из заклинаний, которая мягкими петлями опускалась на нас, опутывая невесомыми цепями, стягивая нерушимыми обетами, сковывая навек.       Это ощущение единства с миром и друг с другом мы пронесли через всю жизнь.       *       Гарри получил фамилию отца, и мы, такими трудами и стараниями воссоединенное семейство, поселились в уютном особнячке в предместье Лондона. Я продолжила карьеру колдомедика (Север меня очень даже поддерживал в желании самореализоваться) и спустя несколько лет стала заведующей отделения Проклятий, где лечились пострадавшие от заклинаний из сферы Темных Искусств. Северус же, как и хотел, открыл свою аптеку в Косом переулке, которая пользовалась огромным успехом, особенно после того, как ее хозяин получил Магистра Зелий. Супруг недолго работал в одиночку, и вскоре взял себе в помощники Люпина, которому было мягко говоря проблематично трудоустроиться. Некоторое время спустя они совместно разработали аконитовое зелье, которое стало настоящим прорывом в лечении ликантропии. Блэк, все-таки смирившийся со своим наследием, взялся за ум и стал артефактологом, да таким успешным, что был буквально нарасхват, но разъездной характер работы как нельзя лучшее соответствовал нраву Бродяги.       Майфес постоянно страдал от маленького Гарри, который, когда немного подрос, так и норовил вырвать перья из хвоста ворона или схватить его за лапку. Но когда малыш начал понимать чуть больше, они стали лучшими друзьями: Гарри никогда никуда не ходил без своего черного приятеля. С годами сын все больше походил на своего отца: высокий, сухопарый, с породистым профилем и черными лохмами; от меня ему достались только ярко-зеленые глаза, которые блестели плутовством. Когда родилась маленькая Эйлин – такая же черноволосая и зеленоглазая, как и брат, дом грозил разорваться: брат и сестра устраивали такие проказы и каверзы, что я только диву давалась, каким немыслимым чудом мы с Северусом еще оставались в добром физическом и душевном здравии.       Взорвать что-нибудь в лаборатории отца? Запросто! Наделать самолетиков из маминого с трудом добытого фолианта? А дайте два! Разрисовать несмываемыми чернилами новый письменный стол в библиотеке? Проще простого! Запереть на заклятие «Невидимой цепи» ящик с инструментами мамы перед сменой в больнице? Да это же так забавно! Перемешать отцу все зелья, чтобы сделать «Настой Черти-че-и-с-боку-бантик»? Легко! Заколдовать мамин шкаф так, что он отказывался выдавать одежду? Упс, дети не очень-то и виноваты, по ходу, к этому приложил руку перед уикендом все тот же отец семейства.       Кстати об отце семейства… моя семейная жизнь не была тихой и мирной – мы ругались.       Нет, не так. Мы безбожно срались – от наших матерных воплей дребезжали окна.       Заблокировав двери в библиотеку или лабораторию и наложив мощное Силенцио, мы предавались самым настоящим скандалам: до хрипоты спорили о правильности того или иного заклинания или о составе очередного зелья. Кидали друг в друга склянки с образцами, книги или диванные подушки, дулись друг на друга и в итоге проводили следственный эксперимент: кто же все-таки прав. Правда переходила между нами как девица облегченного поведения – все-таки мы с мужем были примерно равны по знаниям, но наши ссоры имели вполне существенный бонус: мы то изобретали качественное заклинание, то зелье, а то и вовсе разрабатывали контрпроклятье. Собственно, постоянная конкуренция гнала нас вверх по карьерной лестнице. Но с другой стороны, стоило появиться хотя бы малейшей опасности извне, мы встречали ее плечом к плечу, не задумываясь защищая друг друга. Кто-то вякнул, что мой муж – паршивый Пожиратель? Не стоило. Кто-то решил вспомнить, что я – грязнокровка? Напрасно. Это ощущение единства и спины, которая всегда прикроет, было бесценно.       Ну, и мирились мы не менее бурно – собственно, Эйлин была результатом такого «примирения», когда я под действием эмоций (и невероятной притягательности мужа, но я ему об этом бы не сказала ни за какие коврижки) забыла выпить положенное зелье. Я была несколько обескуражена, а Северус – рад до чертиков… в общем, приятная неожиданность получилась.       Гарри поступил на Рейвенкло – как раз туда, куда Шляпа хотела распределить его невероятно «везучих» родителей, а маленькая Эйлин дома устроила настоящий скандал по поводу того, что ей надо дожидаться целых пять лет, прежде чем и она пойдет в Хогвартс, который буквально расцвел под чутким руководством Минервы МакГонагалл. Когда мы уложили маленькую бестию спать, то, наконец, смогли позволить себе немного расслабиться.       Не в силах отдышаться, мы молча пялились в потолок в объятиях друг друга, и моя голова плавно поднималась и опускалась, покоясь на вздымающейся от рваного дыхания груди Севера.       - Лили?       - Мррр, чего? – довольно пробормотала я, целуя его в ключицы.       - Ты счастлива?       - Угымсь, - довольно подтвердила я, прижимаясь к супругу теснее и стараясь передать ему не шуточный тон, а состояние идеального душевного покоя и равновесия, которое я испытывала, находясь в его надежных объятиях, ставших моей тихой гаванью.       - Я порой до сих пор не верю, что все это – ты, наш дом, наши дети – реальность, - прошептал он.       - Мы женаты десять лет, - фыркнула я, - Десять! Пора бы привыкнуть, - я снова принялась увлеченно покрывать поцелуями бледную кожу.       - Ну и как к тебе привыкнуть, чертовка? – усмехнулся Север, отвешивая мне звонкого «леща».       - Эй! – возмутилась я, картинно потирая совсем не пострадавшую от легкого шлепка «филейную часть», и отскакивая, - Что за поведение? Ты, между прочим, солидный маг, Магистр Зелий, у тебя, в конце концов, есть жена и дети! – я скорчила рожицу и показала ему язык.       - Да, - важно согласился он, накрывая мой рот требовательным властным поцелуем и притягивая меня обратно к себе, - И я до сих пор уверен, что это еще не все наши дети.       Я шутливо толкнула благоверного и притворно пискнула, увлекаемая в водоворот нежности:       - Помогите!