Красная луна

      Итак, Хэллоуин – ночь воспоминаний. Слезы закончились, да и воспоминания хаотичными прыжками переживаний привели меня в сегодняшний вечер: больше помнить было нечего, больше помнить ничего не стоило. Кроме, разве что, о великом чувстве, которое я испытывала к маленькому мальчику, мирно посапывающему в своей кроватке. Я потеряла его отца, я потеряла своего мужа, я потеряла множество друзей, но этого малыша – последнее, что у меня осталось – я потерять не могла. Не имела права.       Какая-то тревога ощущалась в разряженном воздухе, словно бы в дом вместе с ночными тенями вползают неведомые твари, жаждущие теплой человеческой крови. «Ты уже дошла до настоящей паранойи, Лили» - внутренний голос сквозил скептицизмом. Я была готова начать успокаивать себя, как вдруг услышала (хотя, скорее даже не услышала, а почувствовала) как открывается парадная дверь.       И тут одновременно произошло сразу несколько событий, взрывая тишину ночи, разрывая тишь бытия, разбивая мой хрупкий мирок на части.       Во-первых, Волдеморт явился, и вслед за ним, преграждая ему дорогу, появился и Дамблдор.       Во-вторых, на территорию моего дома начали аппарировать Авроры и Пожиратели Смерти.       В-третьих, появился Джеймс, пьяный в хлам, он смотрел на разворачивающуюся битву обезумевшими глазами и просто истерически хохотал: судя по всему, мой благоверный окончательно сошел с ума от ужасов войны.       Воздух наполнился проклятьями, притом Пожиратели не мелочились и сыпали Непростительными направо и налево, стараясь нанести максимальный урон противникам. Авроров было катастрофически мало, да и в основном это было молодое поколение, за исключением Аластора, тогда как на стороне Пожирателей была пара Лейстрейджей, Малфой (который, впрочем, все больше просто метался по полю, мешая обеим сторонам изничтожать друг друга), Долохов, слывший лучшим фехтовальщиком Европы и еще несколько опытных магов.       «Хватай Гарри и беги!» - коротко рявкнул внутренний голос.       Я попыталась аппарировать, но… не смогла. Словно какая-то сила держала меня на этой земле, на руках и шее я почувствовала что-то вроде невидимых пут и поняла, что меня держит Паутина Арахны. Интересно, кто же смог на меня наложить проклятье, если в наш дом никто, кроме Мародеров, не входил, а для закрепления эффекта мне надо было находиться именно в доме, так что Северус отпадал автоматически, хоть, если честно, я уже и не могла его подозревать. Что ж, бежать я не могла, а значит, единственным шансом спасти Гарри была победа в этой схватке, и я просто приняла тот факт, что моего сына Волдеморт коснется, только переступив через мой труп. Обезглавленный и расчлененный.       Отодвинул колыбельку с плачущим Гарри к стене, я посмотрела на малыша:       - Я люблю тебя, мой милый. Ты должен быть сильным, не плачь, детка.       Словно бы поняв моя слова, Гарри успокоился, а я, открыв окно, постаралась выцеливать Пожирателей. «Снайпер чертов» - не к месту влез внутренний голос. На первом этаже, судя по звукам, сражалось несколько дуэлянтов, дом сотрясался от подвала и до конька крыши, рискуя обрушиться.       В небе, на миг затмив багровый свет луны, пролетела огненная комета – это Фоукс летел на подмогу своему хозяину, но его перехватила какая-то темная тень. Это, судя по всему, Северус, перенявший слишком много от своего повелителя, решился бросить вызов фактически бессмертному существу. И в этот миг я верила, что у него это получится, потому что черный всполох накрыл дивную птицу, и пламенный шар повалился на землю, оставляя глубокие борозды в земле.       Долохов побежал к дому, оставив за собой тела Итона Марка, Агнессы Вильбурн и Даниэля Морроу, но дорогу ему преградил Сириус. Все, чего я хотела, это помочь Сириусу: я не была готова терять его вот так, я не была готова терять его вообще. Мой Ступенфай Долохов играючи отразил, даже не посмотрев в сторону окна – слава фехтовальщика шла впереди него не напрасно. К Сириусу присоединился еще один Аврор, но Долохов продолжал спокойно наступать, умело чередуя защитные и атакующие заклинания.       - Круцио! – тело пронзила острая боль.       Сознание уловило на пороге комнаты высокую худую фигуру в черном старомодном платье: ко мне пожаловала Беллатриса Лейстрейдж собственной персоной.       - Кру…       На нее накинулся Майфес, выцеливая глаза, но ворон был молниеносно откинут каким-то заклинанием в окно. Эта секунда дала мне оправиться от шока и приготовиться к дуэли; я искренне надеялась, что мой пернатый останется жив, но сейчас это было не столь важно. Даже моя жизнь не имела значения – был смысл только в одном: не подпустить к моему мальчику эту стерву.       - Протего! – теперь мой щит был способен отразить даже ее ярость.       Беллатриса не ожидала, что я отобью ее атаку, а уж контрнаступления она и подавно не ожидала:       - Импедимента! – мысленно рявкнула я, и Беллатриса остановилась в дверях, словно запутавшись в невидимой веревке, яростно вращая глазами.       Мы еще обменялись несколькими заклятиями, но они не были продуктивными – скорее, мы выясняли тактику друг друга и искали удобный случай для реальной атаки. Кружа по комнате, я думала только о Гарри и о том, как его защитить.       Огонь, заблокированный Дамблдором, так и отказывался приходить, хотя и отчаянно бился где-то в глубине грудной клетки, стараясь найти путь наружу, сжигая вены, превращая в сухой раскаленный пепел легкие. В окне я видела, как Север, взмахнув каким-то подобием ятагана, отсек Нагайне, также оказавшейся на поле боя вместе со своим хозяином, голову и, прижигая рану каким-то зельем, окончательно уничтожил змею. За домом раздался звук, похожий на самый настоящий взрыв – зарево полыхнуло на полнеба. Чутьем пришло понимание, что обе армии остались без идейных лидеров, и теперь сражение шло уже просто по инерции, из дикого необузданного желание мести и тотального уничтожения.       Все это происходило в какие-то секунды, и Беллатриса в это время послала в меня два или три проклятья, не больше. Взрыв ее немного отвлек, но она все же отразила мое Редукто, затем она заговорила:       - Какой милый у тебя сынишка, - голос ее был визглив и истеричен.       - Ты его не коснешься, - зарычала я.       Дом снова содрогнулся.       - Круцио!       - Протего!       - Диффиндо!       Я просто увернулась, чтобы не тратить силы на щит.       И снова обмен проклятьями, и снова все мимо. В комнату вбежал Джеймс, мое лицо просветлело: теперь у нас был шанс, потому что я уже начала чувствовать истощение, да и Паутина давала о себе знать, а Беллатриса, судя по всему, только начала разминаться. За спиной Джеймса я увидела Питера. Неожиданно мой муж, обведя безумным взглядом поле сражения, увидев в окне тела нескольких дуэлянтов, снова безумно захохотал и… аппарировал, бросив меня одну.       - Брахиабиндо! – подал голос Питер.       И мне стало ясно две вещи: кто подсунул мне Арахну и еще то, что я сейчас умру – пока Питер, хоть он и не боец, отвлечет мое внимание, Беллатриса меня прикончит. Я не смогу защитить Гарри. «Черта с два! Ты сможешь! Ты его мать, и если не ты, то тогда никто» - сказал внутренний голос, подстегивая меня, как плетью.       - Ступенфай! – Питер пищал, как крыса.       От него-то я увернулась, но Беллатриса радостно взвизгнула:       - Сектумсемпра!       Тело словно рассекло несколько бритвенно-острых лезвий. Петтигрю испугано вскрикнул, почувствовав за своей спиной нежданного противника, и… провалился на первый этаж вместе с черной тенью за спиной: кто-то запустил бомбардой в потолок гостиной.       - Сектумсемпра! – снова воскликнула Беллатриса, и я почувствовала невероятную боль в правой руке: ее не было, чуть ниже локтя был просто обрубок, и из разорванных вен толчками вытекала кровь.       Еще немного, и я бы потеряла сознание, а Беллатриса уже была готова переступить через меня и схватить рыдающего Гарри. К счастью, она не знала, что я – амбидекстер. Так что мне не составило труда левой рукой вырвать свою волшебную палочку из больше не принадлежащей мне правой руки. Вложив в заклятие всю ненависть к Волдеморту и его Пожирателям и всю любовь к Гарри, я выкрикнула:       - Инсендио!       Мой огонь нашел выход: смерть Дамблдора сломала все барьеры, и дикое пламя вырвалось неконтролируемым зверем, сметая хрупкую фигурку, затянутую во все черное. Беллатриса завизжала, окутанная пламенем: она не ожидала, что полудохлая Лили Поттер еще на что-то способна. Она рванулась вперед, но была отброшена потоком пламени. Пожирательница попыталась затушить себя, но не успела, я внутри собственной головы слышала булькающее, но злобное:       - ИНСЕНДИО, тварь!       Глаза заливала кровь, а Беллатриса просто снова шла на меня, намереваясь, видимо, сжечь меня (ха-ха, какая наивность!) и Гарри вместе с собой, но я не была готова уступать ей сейчас, рискуя сыном, когда за окном слышался радостный лающий смех Сириуса и отрывистые приказы Аластора. Не сейчас.       - Депульсо! – и Беллатриса отлетела к противоположной стене, - Конфринго! – взрыв не оставил ни Беллатрисы, ни северной стены в комнате.       В образовавшемся проеме я видела тела Дамблдора и Волдеморта, также объятые пламенем, вырвавшемся наружу вместе с останками Беллатрисы, пылали кусты роз, горел боярышник, обращались в пепел сухая трава и опавшая листва, багряные языки танцевали вокруг красной луны. Это было завораживающе-прекрасно, убийственно-красиво…       - Аква Эрукто, - я погасила огонь, подступающий к нам, и наконец-то потеряла сознание, чувствуя, что долг мой исполнен.       *       - Да поцелуй вас всех дементор! На ней Паутина Арахны. Я не могу с ней аппарировать.       - Великий Мерлин! Снейп, она… она…       - Нет! Она не может умереть! Она будет жить! Она ДОЛЖНА жить! Фините Инкантатем.       - Снейп, у тебя получилось! Скорее в Мунго, а я за Лунатиком.       - Лили, только держись…       *       Открыв глаза, я увидела белый потолок и услышала тишину – мне показалось, что я умерла, но глухая боль справа опровергла эту теорию: на сложных креплениях покоилось то, что когда-то было моей правой рукой. Вернее, до локтя и еще пару дюймов ниже него это была моя рука, а дальше – какая-то пародия на эту часть тела: нечто обваренное, цвета сырого мяса с кривыми короткими пальцами без ногтей, с неполными фалангами. Это чудище было опутано серебристой сетью, которая жила своей жизнью: перетекала вокруг руки, пульсировала и сокращалась. Кажется, я могла услышать, как растут кости, как плетутся волокна мышц, как, тихо потрескивая, начинает появляться кожа. В растущую плоть было вогнано несколько десятков длинных серебряных игл, на которых, казалось, эта сеть и держалась. На прикроватном столике стояла целая батарея пузырьков и небольшая ванночка с серебристым зельем, в котором отмачивалась, судя по всему, очередная партия игл. Помимо этого все тело скручивало, оно отзывалось болью, кажется даже на такое простое действие как крохотный поворот головы. Я попробовала пошевелить левой рукой и пальцами ног – по телу прокатилось самое настоящее цунами боли, и я тихонько рыкнула, как часто бывало, когда я была чем-то недовольна.       Что-то зашевелилось у изножья кровати, и сначала моему взору предстала сгорбленная фигура и всклокоченная черная голова, а потом я имела удовольствие лицезреть Северуса Снейпа собственной персоной. Он, кажется, еще похудел, если такое было вообще возможно, лицо осунулось, нос казался просто гротескно-огромным, под глазами залегли черные тени. В общем, я бы сказала, что даже какой-нибудь инфернал выглядел бы гораздо более живым на фоне господаря Снейпа.       - Лили, ты очнулась…       - Где Гарри? – эта информация была для меня сейчас важнее всего, - С ним все в порядке?       - Да, он с Сириусом, все хорошо, - кивнул Северус, - Экспекто Патронум! – появилась серебристая лань, - Бродяга, Лили пришла в себя, - лань унеслась в раскрытое окно.       - Лили, прости меня, - на меня умоляюще смотрели черные глаза, которые блестели так лихорадочно, что я начала опасаться за его здоровье.       Я протянула живую руку сквозь пелену накатывающей боли и коснулась его лба, он горел:       - Север, у тебя же жар… я позову колдомедика…       - Лили, подожди. Скажи, ты сможешь просить меня?       - За что?       - За все это.       - Ты же знаешь, я простила тебя… Вернее, и прощать-то по сути не за что. Благодарить надо.       - Лили, Сектумсемпра – мое личное заклинание, и кабы не оно, ты бы тут не оказалась.       - Не знай его Белла, я, быть может, сразу бы Аваду прохватила, но Белле нравилось играть. Я выиграла, дорогой ценой, но выиграла. Кстати, долго я тут?       - Через две недели Рождество, так что прилично…       - Ох.       - Тебе нужно больше отдыхать. Поспи.       - Могу я попросить немного воды?       - Да, конечно, - Северус ушел за перегородку и вернулся со стаканом воды.       Я осушила его практически залпом:       - Спасибо, а теперь скажи… - перед глазами все зарябило и поплыло, - ах ты… сон без сновидений…       *       - Северус? – я потянулась за волшебной палочкой, мельком взглянув на правую руку, на которой уже практически полностью выросли все положенные ей мышцы, - Экспекто Патронум! Север, приведи ко мне Гарри. Пожалуйста! – я откинулась на подушки: такое маленькое волшебство, а забрало столько сил…       Не знаю, сколько я ждала, потому что провалилась в какое-то подобие дремы. Они вошли в палату вчетвером: Северус, явно выспавшийся на этот раз, Лунатик, который тащил за собой что-то отдаленно напоминающее маггловскую капельницу и сияющий как начищенный галеон Бродяга, на руках которого…       - Гарри! – я хотела броситься им навстречу, но смогла лишь приподняться, Северус тотчас подложил мне под спину еще одну подушку.       Относительно здоровой рукой я прижала малыша к себе – он удивленно посмотрел на меня, а потом, счастливо улыбнувшись, прижался ко мне и практически сразу умиротворенно засопел, перебирая в ручках прядь моих волос. Где-то уже более вялой волной, чем в первый раз по телу прокатилась боль – очередной отголосок этой стычки. Я посмотрела на руку, обнимавшую сына, она была вся исчерчена тонкими штрихами шрамов, и я пришла к выводу, что раз проклятие резануло сразу и по всему телу, то такая картинка ждет меня везде.       - Принесите, пожалуйста, зеркало, – слабо попросила я.       - Не думаю, что это хорошая идея… - потянул Лунатик.       - Да ладно тебе, - я попробовала улыбнуться (и тут же ощутила стягивающую боль в мимических мышцах), - Ты вон за собой вообще капельницу таскаешь, а Север похож на живой труп.       Сириус вздохнул и трансфигурировал перегородку в большое зеркало. Что ж, из зеркала на меня смотрела моя жалкая тень – мои опасения оправдались, и следы шрамов легкими росчерками лежали на лице, шее, ключицах, руке… Снимать рубашку мне было бы просто страшно. Волосы стали похожи на спутанное воронье гнездо цвета ржавчины, а на ощупь были чем-то средним между проволокой и соломой. Я похудела как минимум вдвое: остался лишь остов, скелет, обтянутый сухой пожелтевшей кожей. Прежними остались только глаза: они были по-прежнему зеленые и большие (сейчас, на исхудавшем лице, они даже казались еще больше).       - Ну, - я постаралась придать голосу беззаботное выражение, - когда я убедилась, что по-прежнему прекрасна, как королева, расскажите же мне, что произошло из того, чего я не знаю.       Сириус и Ремус, двое взрослых мужчин, двое опытных магов, участвовавших в сражениях, терявших друзей, проливавших кровь, начали наперебой рассказывать мне все события, словно мальчишки-первокурсники, делящиеся впечатлением от первого полета на метле. Они рассказали мне, как Дамблдор сцепился с Волдемортом и как они друг друга буквально испепелили. Они сбивчиво рассказывали о фениксе, о предательстве Питера Петтигрю, который в итоге и сдал Пожирателям наш дом, как оказалось, что Волдеморт создавал крестражи, а последним его крестражем была – возможно ли поверить? – его змея Нагайна… Часть, конечно, я знала и сама из первоисточника, а вот часть была весьма интересной. Было так здорово видеть их родные лица, видеть их ЖИВЫМИ – это, пожалуй, было самой лучшей новостью.       - А где сейчас Питер?       - Он провалился вместе со мной на первый этаж, - начал Северус, - и тут же превратился в крысу. Я хотел его поймать, но он выскочил в окно, а там его поймал вот этот герой, - он ласково погладил Майфеса, сидящего в него на плече.       - Питер в Азкабане?       - Нет, - отвел глаза Сириус, - у воронов очень крепкий клюв…       Я прикрыла глаза и думала о том, сколько же всего пережил этот маленький невзрачный парнишка, сколько обид он перенес, сколько страха натерпелся, чтобы искать такое покровительство. И сколько ненависти и мстительности было в его душе, чтобы предать тех, кого он много лет называл друзьями?       - А что потом? – тихо спросила я, протягивая руку, чтобы погладить ворона (на самом деле, тот факт, что он был жив-здоров, привел меня в восторг).       - Ну, потом мы отправили всех раненых сюда, в Мунго, - продолжил Сириус, - крепче всего из выживших досталось тебе и Лунатику: на него Рудольфус Лейстрейдж наложил проклятие серебряной крови, и если бы Северус не знал контрзакляться, то не гулять бы больше Ремусу под луной. Правда, ему пришлось целый месяц полностью очищать кровь. Потом процедуры стали еженедельными, сегодня – предпоследняя, и нашего Луни признают полностью здоровым. Ну, за исключением того, что он оборотень.       - Я рада… А ты… ты не пострадал?       - Ой, да что мне будет-то? – искренне удивился Сириус, - Так, пара круциатусов, несколько царапин от Секо и все. Долохов, конечно, был сильным противником, и мне повезло, что когда мы бились уже в доме, на него и свалился Питер.       - Северус? Почему ты молчишь?       - Я… - замялся Северус.       - А он весь ноябрь и начало декабря провел в Азкабане, - мрачно ответил Лунатик, - был под следствием как Пожиратель. Пока проверяли его воспоминания и делали заключения…       - А еще эти сволочи его пытали, - грубо добавил Сириус.       Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.       - Бродяга, помолчи! – оборвал его Северус.       - Нет, - возразила я, - Я хочу знать…       - А что тут знать? – Сириус явно злился, - Круциатусом его ласкали каждый божий день. Как этот товарищ с катушек не съехал – не могу понять…       Я почувствовала, как по щекам бегут слезы:       - Северус, мне так жаль.       - Ну, такова была моя цена за победу в этой игре, - мрачно усмехнулся он, - А с ума я не сошел, коль скоро о боли было думать некогда: я пытался придумать контрзаклятие против сектумсемпры, потому что чувствовал ужасную вину за все то, что тебе пришлось пережить.       - Ага, вину, как же! – хохотнул вдруг Бродяга, - Да любишь ты нашу Лили, как и прежде. Не можешь сам сказать, так мы поможем. Правда, Луни?       Ремус густо покраснел и проворчал что-то невразумительное, а Северус, казалось, был готов прибить Бродягу на месте, вот прям тут, на глазах у его собственного крестника, но Сириуса было не остановить, ибо его понесло:       - Да, ты ее любишь. Рискуя своей шкурой, бегал к ней и рассказывал все, потому что тебе надо было с кем-то делиться, а кроме Лили все тебя прокляли, о чем я лично сожалею, мне нечего скрывать. Ты любишь ее с первого курса, если не раньше. Я что, не прав? Северус?       Его уже не было в палате.       - Ребята, могу я попросить вас выйти часа на пол?       - Лили, прости, - пробубнил Ремус и буквально за шкирку потащил Сириуса вон.       Я снова вызвала патронуса и позвала Северуса в надежде, что я не отключусь, потому что, опустив волшебную палочку, я вновь ощутила, как все плывет перед глазами, Гарри мирно спал, прижавшись к моему боку и, кажется, не замечал ничего вокруг. «Ну, где же ты?» - жалобно подумала я, и тут он оказался рядом, как будто никуда и не уходил.       - Лили, - укоризненно сказал он, - тебе надо отдохнуть.       - Мне надо с тобой поговорить. Это ты вылечил меня, так?       - Да.       «Значит, он видел все мои «красоты», втирая свои зелья в шрамы, чтобы их свести» - подумалось мне, и это открытие меня почему-то смутило: не хотелось представать перед ним ТАКОЙ.       - Сколько ты не спал?       - Я спал… ммм… регулярно.       - Да-да. Дня по три, небось, был под зельями, восстанавливающими энергию и заменяющими сон, потом спал часа по четыре и снова ко мне?       - Лили, ты потеряла много крови, надо было восстанавливать руку…       - Ты думаешь, я бы не могла подождать? Тебе самому нужно было лечение после Азкабана.       - Нет, ждать ты уже не могла. Ты была в глубокой магической коме от постоянно обновляющихся порезов и от потери крови. Думаю, если бы Аластор не помог выбраться из Азкабана, то… - его голос, до этого спокойный и размеренный, дрогнул, - Я терял тебя уже два раза. Один раз по дурости и второй раз по наущению человека, которого считал твоим другом. Третий раз был бы последним…       - Дурак ты, - тихо выдохнула я, глотая беззвучные слезы, - я люблю тебя. И всегда любила тебя одного, хоть и сама этого не понимала. И уж точно я бы тебя не оставила, и тем более – Гарри, - я с нежностью посмотрела на сына.       - Да, он славный малыш. И похож на тебя, - было видно, что Север не испытывал восторга от общения с младенцем, а просто хотел сказать мне что-то приятное.       - И на тебя.       - Лили, что ты несешь…       - Дай мне две чистых иглы.       Он, решив не беспокоить мою и так расшатанную психику, послушался. Я опутала ручку сына обезболивающим заклятьем и аккуратно проколола крошечный пальчик. Гарри даже не проснулся.       - Твою руку, Северус.       Он бесстрастно протянул руку, а я проделала все то же самое, на бледной восковой коже вступила ярко-алая капля крови. Затем я взмахнула палочкой, шепча самое простое диагностическое заклинание, которое выявляет кровных родственников. Северус и сам его знал, но сидел неподвижно с остекленевшими глазами. Между его рукой и рукой Гарри протянулась яркая переливающаяся связь золотистого отлива, обозначающая родство первого поколения. Братьями они быть не могли априори, так что…       - Он мой сын? – маг выглядел удивленным.       - А ты разве не помнишь ту ночь? – прошептала я, прикрыв глаза, потому что держать их открытыми уже не было сил.       - Самую лучшую ночь в моей жизни я бы едва смог забыть.       - Почти что с самого начала я знала, что он – твой сын.       - Почему ты мне не сказала? Лили, почему?       - Все же очевидно. Я не сказала, потому что одно дело – защищать чужую жену, к которой испытываешь романтические чувства, и совсем другое – своего ребенка, свою плоть и кровь. У тебя было задание. Важное. Самое важное, от выполнения которого зависел исход войны. Ты не мог его провалить.       - Но он же сейчас в роду Поттер?       - Нет. Я накладывала обманные заклятья, и все считали Гарри болезненным и никчемным, Джеймс пару раз устроил мне хорошую трепку за то, что «такая сука», как я, кроме «полудохлых щенков» ничего не может произвести на свет. «Доживет до года – введу в род» - так он сказал…       - Лили...       - А что мне по-твоему было делать?       - Лили… - снова произнес Север, словно бы зацикливаясь на моем имени.       - Ну что Лили? Уже вот скоро двадцать один год как Лили. Ты мне лучше скажи: где Джеймс Поттер? Я желаю получить развод и наконец-то забыть все эти интриги, завязанные на получении потомства от конкретных производителей. И еще, - в моем голосе сквозило какое-то бешеное отчаяние, - я хочу, чтобы мы наконец-то были вместе. Ты и я.       - Вообще-то это я должен был делать тебе предложение и смиренно надеяться на то, что ты забудешь все, что было, - в голосе Севера была отчаянная радость и нескрываемая нежность.       - Да ну их к Мордреду эти условности... – устало пробормотала я, не открывая глаз, - И так слишком много переживаний, не до соблюдения всех этих глупых брачных ритуалов…       Я почувствовала, как меня обнимают теплые руки – как же я, оказывается, скучала по этим узловатым пальцам, по шершавым губам, целующим немного неумело, но жадно и нежно, по запаху полыни, по касанию волос. Снова предательская слеза скатилась по щеке, и была тут же поймана очередным поцелуем. Мне хотелось раствориться в этих ощущениях, потерять и свою боль, и свое наслаждение, и я практически поймала это ощущение непередаваемого покоя, как раздалось хриплое от еле сдерживаемой страсти:       - Прости…       - Что ты еще натворил?       - Ничего. Все хорошо, моя рыжая, отдохни.       - И ты тоже. Тебе нужно поспать, Север. Правда…       Он кивнул, взял сына на руки и вышел.       Я с любопытством и непониманием смотрела ему вслед и еще несколько минут разглядывала дверь, за которой он скрылся.       *       - Лили, можно с тобой поговорить? – Сириус был на удивление серьезен, передавая мне Гарри.       - Конечно.       Я, судя по запаху мазей, только что очнулась от очередной процедуры Северуса – взглянув на левую руку, я заметила, что шрамы почти что сошли на нет, а правой оставалось совсем немного до того, чтобы я не смогла ее отличить от той, что была отсечена треклятой сектумсемпрой.       - Северус скоро нас покинет.       - Да, это хорошо. Ему бы спать почаще, - пробормотала я.       - Нет, он совсем нас покинет…       - Как это?       - Понимаешь, Аластор выхлопотал для него только временную отсрочку заключения только потому, что он изобрел сектумсемпру и только у него был шанс поднять тебя и еще нескольких ребят из Аврората, кого задело не так сильно. Как только тебя выпишут из Мунго, он вернется в Азкабан. Ему светит высшая мера – Поцелуй дементора.       - Нет-нет-нет, - у меня, кажется, начиналась истерика.       - Лили, успокойся, пожалуйста. Северус, если узнает, что я тебе все рассказал, просто убьет меня.       - Интересно, как мне успокоиться, если мой муж постоянно пил, изменял мне и в итоге бросил, а единственный любимый мужчина скоро окажется в тюрьме, где потеряет рассудок и собственное «я»?       - И то правда, - Сириус сложил руки на груди, о чем-то задумавшись.       - Бродяга, а под залог его отпустят?       - А как? Я из наследства могу пользоваться только домом, который невозможно продать, Ремус беден, как церковная крыса, ты, если разведешься с Поттером, тоже богатством, вроде, блистать не будешь…       - У Северуса в Гринготтсе открыт крупный счет. На самом деле он мой. Узнай, сколько нужно. И я, если надо, отдам все и еще кое-что сверх того.       - Откуда у него счет в Гринготтсе?       - Ты думаешь, я бы осталась без финансовой подушки? – я вскинула брови, уже почти не ощущая боли в мимических мышцах, - Я не могла рисковать своим состоянием, выходя замуж за Поттера и присоединяя его к его роду в виде приданного. Так что деньги мои, но счет на Северусе.       - А у тебя-то откуда? Ты же вечно говорила, что родители тебе выделяли финансирование не более, чем необходимо школьнице, и это было, пока ты училась в Хогвартсе? Да и на эссе на заказ столько не заработаешь…       - Бродяга, я тебе все-все расскажу, а теперь, будь добр, позови-ка мне нашего Северуса.       - Мне кажется, это не лучшая идея…       - Эх… Ладно. Экспекто Патронум: «Север, ты нужен мне, пожалуйста…» - сказала я самым жалобным голосом, на который была способна.       - Ведьма! – беззлобно буркнул Сириус и поспешил слинять из палаты.       Северус появился буквально через несколько секунд:       - Лили, тебе больно? Что случилось?       - Да, друг мой, мне очень больно. Почему ты не рассказал про Азкабан? Почему ты не сказал, что вернешься туда? Как бы ты объяснил мне свое отсутствие после моей выписки?       - Кто…? – его голос оставался ровным, только в глазах на долю секунды полыхнула обжигающая ярость, словно взорвалась звезда.       - Неважно. Судя по всему, знают все, кроме меня. Ответь мне: почему ты ничего не сказал?       - Ты свое состояние видела?       - И что? Я сильнее, чем могу показаться, и ты это знаешь… Так что ты задумал?       - Я инсценирую свою смерть и свалю к чертовой матери, - спокойно пояснил Северус.       - А… а… как же я? Как же твой сын?       - Да, то, что Гарри – мой сын, многое усложняет. Но мне едва ли удастся избежать тюрьмы, так что выбор невелик: Азкабан или побег. Навечно. Думаю, что ты с Гарри сможешь изредка меня навещать: сейчас ты стала героиней магического мира, так что по выписке тебя ждет слава и почет.       - К черту славу и почет!       - Что?       - Что слышал. Если ты хочешь бежать – беги прямо сейчас.       - Тебе еще неделю восстанавливаться.       - Нет, у меня есть идея получше. Залог. Сколько стоит твое освобождение?       - О чем ты?       - О деньгах. Сколько?       - Лили, это невозможно.       - А что возможно? Север, я не хочу больше оставаться без тебя.       - Лили, прошу… Не надо. Я просто буду жить где-нибудь в Европе и надеяться, что ты меня не забудешь и приедешь хотя бы несколько раз, - он осторожно провел рукой по моей щеке, словно прощаясь.       - Почему не надо? Те поцелуи, слова… Это снова твоя сраная легилименция, да? Да вали ты к чертовой матери, но ты никогда – слышишь, НИКОГДА – не увидишь меня и сына.       - Тебя я никогда не обманывал. Ни одного раза. Ты – единственная женщина в моей жизни. Единственная, которая мне нужна сегодня, завтра и на всю жизнь. Называть тебя своей женой – было моей мечтой. Несбыточной мечтой. Просто, под залог меня не отпустят, а если ты захочешь бежать со мной, то ты навсегда покинешь Британию и всех – друзей, родных, понимаешь?       - И что с того?       - А то, что единственном знакомым человеком из прошлого буду я, и это мою мрачную рожу ты будешь видеть каждый день…       Я больше не видела смысла спорить. Меня удерживала серебряная сеть за руку, но если бы Северус сейчас попробовал уйти, то я бы ее оторвала ко всем дементорам, потому что мне необходимо было к нему прикоснуться. Левой рукой я поймала ворот его мантии и притянула к себе. Поцеловала уголок рта, щеку, жуткий шрам, пересекающий его лицо, держала до тех пор, пока не поняла, что он никуда не уходит, а наоборот, мягко обнимает меня и целует в ответ.       - Север?       - Лили, я не могу просить тебя бросить всех, чтобы быть со мной.       - А если я сама этого хочу?       - То я буду самым счастливым человеком в мире. Ты будешь моей женой?       - Если доставишь мне сюда Поттера и поможешь добиться развода, то буду, - невозмутимо ответила я, заметно успокоившись и вспомнив о юридической стороне вопроса.       - А может, реализовать свою давнюю мечту, - Север буквально замурлыкал мне в шею, - И сделать тебя для начала вдовой?       - Идейно я не против, но мне нужен весь ты. И твоя душа – целиком, так что не марайся.       - Значит, тебе нужен Поттер?       - Да. И как можно скорее.       - Только пожелайте, королева моей жизни, - он шутливо поклонился и покинул мои «покои».       *       - Лили, - Люциус Малфой выглядел так, как будто не спал по крайней мере неделю, - здравствуй.       - Люц, привет, - панибратски улыбнулась я и протянула ему руку, - Как твое слушанье? – я вспомнила, что семейство Малфой изводили бесчисленными проверками, но Люциус со своим талантом влезать в любую щель без мыльного раствора умудрялся выйти невредимым из любой передряги.       - Оправдали, - махнул рукой мужчина, - Как я и думал, выпотрошили подчистую один из родовых сейфов, да и отпустили с миром.       Нарцисса, отчаянно вцепившаяся в рукав мантии мужа, жалобно всхлипнула: было заметно, что этот процесс над мужем дался ей нелегко. Сегодня должен был быть мой последний день в Мунго, после чего я бы отправилась домой, а после Рождественских каникул приступила бы вновь к исполнению своих обязанностей в больнице. Перед их визитом я как раз подумывала позвать Сириуса (Севера мне тревожить лишний раз не хотелось, и так ему надо было реализовывать план по инсценировке собственной смерти), чтобы он помог мне с выпиской.       - Я рада, - искренне улыбнулась я чете Малфой, - Садитесь, пожалуйста, - кивнула на соседнюю пустую койку, - расскажите, что нового случилось, пока я тут прохлаждалась?       - Лили, - тихо сказала Нарцисса, аккуратно беря меня за руку, - Северуса сегодня взяли под стражу. Послезавтра будет суд и сразу же исполнение приговора. Он… - ее голос сорвался, - он не успел. Но могу сказать только одно: с тех пор, как ты пришла в себя, он был по-настоящему счастлив, и таким счастливым я не видела его никогда.       - Как это исполнение? А суд? А обжалование?- я не могла поверить в страшную правду и отчаянно искала малейшую лазейку.       - В его отдельно взятом случае это фикция чистейшей воды, - как-то безнадежно махнул рукой Люциус, - Поцелуй Дементора – и дело с концом.       - Люциус, Нарцисса, - в моей голове созрел безумный план, - Вы должны мне помочь…       И я кратко изложила свои мысли насчет освобождения Севера.       - Об этом не может быть и речи, - покачала головой Нарцисса, поправляя мне одеяло.       - Люциус, я прошу тебя, я требую отдать мне Долг Жизни. Помоги мне сейчас, и я буду считать этот Долг исполненным.       - Нет, - резко возразила Нарцисса.       - Люц, Цисси, это был Магический контракт. Вы сами предложили мне любую услугу за то, что я спасла Нарциссу и Драко. И теперь я хочу это. Вы отказываете мне в моем требовании?       - У нас нет выбора, - покачала головой Нарцисса, смиряясь.       - Но это чистое самоубийство, - развел руками Люциус.       - Это мое самоубийство. Перед тем, как пойти в Министерство, я наложу на вас Империус, и тогда вы оба будете вне подозрений. Я не подставлю под удар семейство Малфой.       - Если ты погибнешь, Северус этого не переживет. И я тоже, - аристократ горько усмехнулся, - Он любит тебя больше, чем жизнь. Больше, чем весь этот мир.       - Я знаю, поэтому и делаю все это. Нарцисса, помоги мне собраться и, если не возражаешь, эти полтора дня я проведу в вашем доме.       Нарцисса кивнула, а Люциус, тактично вышел в коридор.       Из Малфой-мэнора я отправила Майфеса к Сириусу, чтобы предупредить того о моем временном отсутствии. Я начала приготовления, которые заняли бы у меня всю ночь и весь следующий день. Отправившись в Косой переулок вместе с Нарциссой, я завернула в аптеку, где приобрела Оборотное зелье, а уже дома достала когда-то подаренный Севером Феликс Фелициус. Также я должна была сварить себе напиток Живой Смерти и порцию зелья Сокрытия, которое понижало температуру тела до температуры окружающего воздуха и делало окружающих глухими к моим шагам и дыханию (в сочетании с подвеской, подаренной Севером - идеальная маскировка). Я не знала, что именно поможет против дементоров, и хотела быть во всеоружии.       - Даже если у тебя все получится, на что ты рассчитываешь? – уточнил Люциус, заходя в библиотеку, которую Малфои отдали мне для всех работ, - Как ты все будешь объяснять?       - Чудом, - я пожала плечами, - Да и потом, у нас вроде как не наказывают за одно и то же преступление дважды. Так что – пардон муа. Поймали, наказали, а если человек взял и выжил после казни – уже казус, который их волновать не должен. Кстати, буду тебе благодарна, если ты максимально сгладишь все последствия. Ну, ты меня понял, правда?       - Бедные мои счета, - шутливо стенал Люциус, опускаясь в роскошное кресло: сейчас, когда ему лично опасность больше не грозила, он вернул себе хорошее расположение духа.       - Не прибедняйся, - строго отозвалась я.       - Ладно, - тот примирительно поднял руки, - Малфои всегда платят долги. Сколько бы ты ни попросила, жизни Нарциссы и Драко стоят гораздо больше.       - Ты любишь их, правда?       - Наверное, не меньше, чем Северус любит тебя, - тихо отозвался Люциус, наливая себе в бокал немного бренди и раскуривая сигару.       - А знаешь, не такой уж ты и сноб, - сказала вдруг я.       - Ну вот не надо, не надо комплиментов. Многие считают меня подонком.       - Как показала практика, не получается быть хорошим для всех. Для кого-то ты при любом раскладе будешь подонком, потому что благо для тебя для кого-нибудь да вред. С другой стороны, когда тебе плохо, кому-то в мире хорошо: кто-то может занять должность, на которую ты претендуешь, или выкупить на аукционе то, чего ты давно желал… Наверное, это и есть пресловутое равновесие добра и зла.       - Лили, да ты стала просто философом, - легко рассмеялась Нарцисса, укачивающая на руках Гарри (Драко к этому моменту уже спал в своей кроватке).       - Участвуя в интригах, волей-неволей станешь философом, чтобы не сойти с ума.       - В таком случае, мы все философы, - улыбнулась Нарцисса, - Люц, дорогой, я сколько раз тебя просила не курить в библиотеке?       - Лили тут все равно все своими зельями провоняла, так чем моя сигара хуже? – возмущенно возопил хозяин дома, пуская кольца ароматного дыма.       - Ты закончила? – мягко спросила Нарцисса, глядя, как я разливаю зелья по пузырькам.       - Пожалуй, да.       - Тогда ложись спать. Завтра тяжелый день.       - Ты права, - кивнула я, забирая сонного Гарри.       Сон не шел, но я все-таки заставила себя незадолго перед рассветом забыться.       *       Мы походили с Нарциссой к Министерству Магии, где нас должен был встретить Люциус, который сумел-таки выхлопотать нам свидание с заключенным Снейпом незадолго перед судом. Я быстро опрокинула флакон с Фелициусом и подумала: «Дальше – будь что будет». Мы честь по чести оформили у администратора одноразовые пропуска и, встретившись с Люциусом, направились на нижние этажи Министерства, где располагались залы судебных заседаний и камеры временного заключения.       Когда я увидела Северуса, сидящего на скамье с поникшей головой, мое сердце застучало с удвоенной силой. Он выглядел абсолютно спокойным, лицо его не выражало ровным счетом ничего, но в тот момент, когда наши глаза встретились, на дне черных зрачков разыгралась настоящая буря: недоверие, радость от встречи, горечь от скорого расставания, дикое вожделение и бесконечная нежность.       - У вас есть пять минут наедине, и не секундой больше, - змеей шепнул Люциус, отводя охранника в сторону и закрывая за мной дверь.       - Спасибо, - я мимолетно пожала его локоть и скользнула в камеру. Северус заключил меня в порывистые объятия:       - Ты пришла, ты пришла ко мне… - шептал он, покрывая мое лицо поцелуями.       - Я не могла не прийти, - ответила я, закрывая разум щитом окклюменции и надеясь на то, что Север сейчас не станет рыться в моих мыслях, слишком поглощенный встречей.       Мы некоторое время молча стояли обнявшись, вжимаясь друг в друга, а потом Север смял мои губы требовательным глубоким поцелуем, от которого я почти что потеряла контроль над собой. Если бы я знала, если бы могла предвидеть, как все может сложиться… Его руки, как у слепца, жадно ощупывали каждый сантиметр моей фигуры, и я сквозь ткань мантии и привычной рубашки чувствовала жар, исходящий от них. Север, кажется, потерял реальность – это был идеальный момент, и я тихонько достала палочку из кармана:       - Соппоро.       Северус плавно опустился на пол, погруженный в глубокий сон, больше похожий на обморок.       Я вырвала у Северуса и у себя по несколько волосков и добавила в порции Оборотного зелья, после чело влила его в нас. Когда метаморфоза была завершена, осталось только переодеться самой и быстро переодеть Севера – благо, при помощи Мобиликорпуса это было сделано в считанные секунды. Я постучала в дверь и тихо сказала:       - Лили стало плохо. Уведите ее отсюда.       Охранник понимающе кивнул и позвал Малфоев. Люциус должен был присутствовать на слушании в качестве свидетеля, а Нарциссе было велено аппарировать бессознательное тело в Малфой-мэнор. Дальше она по предварительной договоренности должна была поместить Севера в одну из камер в подземельях мэнора и сковать мага всеми известными и неизвестными заклинаниями, а еще лучше – продолжать держать его в бессознательном состоянии до моего возвращения или до моей смерти. Во всяком случае, настоящий Северус Снейп должен был исчезнуть как минимум до конца сегодняшнего дня для того, чтобы наш обман оставался нераскрытым.       Меня привели в зал суда – в цепях, вдоль и поперек сковывающих движения, и усадили в кресло для допроса, размещенное посреди амфитеатра. Было задано несколько коротких вопросов, на которые были даны такие же короткие, сухие и исчерпывающие ответы, после чего было проведено голосование, и большинством голосов был вынесен вердикт: Поцелуй Дементора. Никакого обсуждения – в отношении тех, кого приговорили заранее, демократия была всего лишь ничего не значащим словом на куске пергамента, годным лишь для того, чтобы захватить его с собой в отхожее место.       Затем меня отвели в еще более глубокое подземелье, где была камера-куб из какого-то прозрачного материала, похожего на стекло. Несколько заседателей и иных должностных лиц заняли свои места, а меня втолкнули в эту камеру и затворили ставшую вмиг невидимой дверь. В каменном полу был круглый люк, который по знаку человека в богато расшитой мантии начал медленно открываться. Из черной дыры плавно вылез дементор – черный призрак в истлевшем балахоне с руками, покрытыми струпьями, он вызывал во мне неконтролируемые приступы панического ужаса. Сердце сжала ледяная рука, легкие сковало льдом – температура в камере как будто упала до абсолютного нуля.       Тонкая костлявая рука с пальцами, заканчивающимися почти что звериными когтями, вальяжно откинула капюшон. Глазам предстала фантасмагорическая картина: голова дементора была похожа на череп, обтянутый такой же изъязвленной кожей, которая покрывала руки, глазниц и вообще каких-либо признаков органов зрения не было. Были только складки кожи, в которых терялись узкие ноздри, а большую часть лица занимала огромная воронкообразная пасть с множеством рядов острых зубов, отдаленно похожих на акульи. И эта пасть неотвратимо приближалась ко мне, уже на расстоянии высасывая из меня все хорошие воспоминания.       Я упала навзничь и заорала не своим голосом – впрочем, это был голос Северуса, но какой-то чужой, истеричный, срывающийся на булькающий хрип. А тварь уже обняла меня за плечи и принялась за свою работу – высасывать все воспоминания, стирая напрочь личность. И вот я уже не помнила ни последних лет, ни Гарри, ни Хогвартса, ни маленькой девочки на качелях, которая много лет назад познакомилась с черноволосым нелюдимым мальчиком и полюбила его. Высосал треклятый призрак и осколок души Дамблдора, так опрометчиво решившего сделать из Обретенной свой персональный живой крестраж. Из глаз струились слезы, но и они иссякли, когда тело, словно кусок холодного мрамора, упало на холодный пол. Дементора прогнали, а меня оставили на некоторое время в камере – это был последний шанс, данный мне жизнью: кокон в груди разрывался, выпуская мою истинную личность, а не тот дубликат, которым я жила последние пять лет. Я судорожно вцепилась в небольшой кулон, висящий на шее, выпивая оттуда зелья: Оборотное, Сокрытия и Живой Смерти.       - Он, кажется, мертв, - холодно прозвучало над ухом.       - Лили Поттер дружила с ним когда-то, - раздался голос Люциуса, - Позвольте я заберу тело для дальнейшего погребения? Думаю, героине магического мира будет приятно… что вы позволили ей достойно проститься с другом. Она простила его за все, - голос его был вкрадчивым и убедительным.       - Конечно. Только внесем все в протокол.       - Разумеется, - я, кажется, даже почувствовала, как Люциус изящно поклонился.       Затем я ощутила, как тело легко оторвалось от земли, подвластное Мобиликорпусу. А после был хлопок аппартации. Как я это все помнила с учетом плескавшегося во мне зелья Живой Смерти, я объяснить не могла, но я помнила все до секунды, а рассказ Люциуса в последствии только все подтвердил. Когда мы оказались в пределах Малфой-мэнора, Люциус влил в меня зелье-антидот, и я обмякла в его крепких холодных руках, путаясь в мантии Северуса, которая была мне откровенно велика.       - У нас получилось, представляешь? – холодные глаза сверкали безумными искрами, - Ты всех обвела вокруг пальца, слышишь? Лили? Лили, скажи, что все и правда получилось, и это не просто твое тело, лишенное души и разума? Лили Поттер?       - Лили Эванс, - строго поправила я, - Надеюсь, что в недалеком будущем все-таки Лили Снейп.       - Лили, это и правда ты… - выдохнул Северус, появившийся из Малфой-мэнора, от фасада которого с подозрительным треском вдруг что-то отвалилось, а потом на газон обрушился кусок стены.       Этот пройдоха исхитрился не только обмануть Стазис, смешанный с Петрификулусом, но и разворотить половину подземелья, кляня на чем свет стоит Малфоев, меня и Министерство. Он до смерти перепугал домовиков и Нарциссу, потому что в тот момент, когда он заполучил свою палочку, все вышло из-под контроля, и Северус превратился в какой-то вихрь из разрушительных заклинаний.       Люциус быстро и тактично аппарировал сразу в дом (видимо, подсчитывать убытки от заклинаний друга), а я вдруг оказалась в урагане ласк, перемежавшихся матерной руганью, в вихре поцелуев, которые вдруг становились злыми укусами в шею и ключицы, в какой-то странный танец, который был гораздо большей близостью, чем просто секс – это было единение мыслей. Радость, искренность, отчаяние, страсть, нежность, наконец-то обретенная свобода – все вместе обрушилось вдруг на нас, как какой-то дикий водопад.       - Лили? – Северус заглянул мне в глаза.       Но дождаться ответа он не смог, снова погружая меня в пучину своих эмоций: взаимная легилименция позволила нам буквально за считанные мгновения рассказать друг другу, что мы чувствовали и как провели эти страшные часы.       - Север, ну что ты? – почти что капризно уточнила я, наконец (но не без сожаления) выворачиваясь из его стальной хватки.       - Лили, скажи мне, что это ты.       - Да, это я, - улыбнулась я.