Welcome to my world of truth

Шоу прошло на ура, и Томми заразился этой энергетикой. Когда они вернулись на сцену на бис, он ожидал, что это будет как обычно, но тут Монте заиграл вступление к песне Enter Sandman. Адам обратился к фанатам, сообщив, что в честь дня рождения Томми они сыграют его любимую песню. По факту до дня рождения, как такового, оставалась ещё пара часов, но чёрт возьми, да. Он улыбнулся и присоединился к Монте на басу, в то время, как Адам признался, что вроде как даже знает слова. Томми это было неважно, Адам мог петь хоть припев снова и снова, и это было бы здорово, потому что они играли Enter Sandman на сцене перед сотнями кричащих фанатов. На минуту он, словно, вернулся в свою юность, с гитарой на плече, играя эту песню часами и мечтая сыграть её на сцене. Сейчас эта мечта воплощалась в реальность благодаря Адаму. Его сердце ускорилось, когда он поднял глаза. Адам раскручивал палец в такт музыкальному ритму. Сделав судорожный глоток, он направился к Адаму. Тот улыбнулся Томми, приподняв пальцем его подбородок. — С днём рождения, Томми! — произнёс Адам в микрофон, и привлёк Томми к себе для поцелуя. Это было больше, чем фансервис, дольше, глубже, и когда они разъединились, Томми мысленно благодарил небеса за то, что на нём сейчас висит его бас-гитара. Его тело реагировало на Адама, и он прилагал массу усилий, чтобы лишний раз не задевать бёдрами свой инструмент. Шоу вскоре закончилось, и после него Томми получил возможность показать Адаму, как именно он ему благодарен за такой великолепный подарок на день рождения. Но всё пошло не совсем так, как планировалось. Когда они направились прочь со сцены, казалось, каждый из фанатов уже имел собственные планы на него. Как только они переоделись, сменив свою концертную одежду, все направились в отель и собрались в номере Адама. Томми не удалось пойти со всеми, его задержали поклонники, он появился позже и был удивлён праздничным тортом и подарками, сложенными позади торта на столе. Блондин улыбнулся и обвёл взглядом всех своих друзей. Они сделали всё это вместе для него, и он даже не подозревал об этом. Тэйлор покорно зажёг свечи, каким-то образом умудрившись при этом не поджечь себя. Когда Тэйлор закончил, на торте сверкало так много маленьких огоньков, что Томми почувствовал себя старым. Он задул их, пропустив загадывание желания, потому что и так был счастлив, а затем все разбрелись по комнате с кусочками торта и чашками разных напитков. Когда все уже подвыпили, Томми начал открывать подарки. Раз за разом он удивлялся, как внимательны его друзья. Там было несколько фильмов ужасов от Терренса, красивый коллаж из фото с тура от Брук, и много разных других вещей, вызвавших у него восхищение. Подарок Адама он открыл последним, намеренно оставив его на десерт. — Надеюсь, тебе понравится, малыш, — произнёс Адам, склонившись и поцеловав Томми в щёку под восхищённые охи и ахи их друзей. Томми вскрывал упаковку медленно и аккуратно, под ней он обнаружил обычную черную коробку. Он не знал, почему так нервничает, но этот момент для него был очень значимым и важным, его рука слегка дрожала, когда он открывал коробку. А увидев, что в ней, не сдержал вздоха восхищения. Там, завернутый в фиолетовый бархат, лежал мастер-ключ на цепочке. Очевидно, он был старинный, но было в нём и что-то ещё… какой-то таинственный вид энергии, который притягивал Томми. — Я… — Голос Адама заставил Томми обернуться и посмотреть на него, — нашёл это, когда мы были на Бали. Уличный торговец продавал винтажные вещи. Он был англоговорящим. Я поговорил с ним, пока решал, что выбрать, и он рассказал мне, что эта вещь — это единственный ключ, который не был сделан, как украшение. Он достался ему много лет назад от его бабушки. Он хранил его все эти годы, пока ни решил, что ему пришло время обрести нового хозяина. Единственное, что он изменил, это добавил маленький кусочек сугилита, вот здесь, — Адам указал на маленький фиолетовый камушек около верхушки, — Он сказал, что этот камень помогает справляться с печалью. Я знаю, ты не веришь в такие вещи, но я подумал, вреда не будет. Я купил бы его в любом случае, с камушком или без. Томми сглотнул. Мысль о том, что это был первый его день рождения без его отца, была чем-то, чего он не осознавал до этого момента. Томми вынул цепочку из коробки и аккуратно одел её через голову, — Это… спасибо. Это чудесный подарок, — Томми отпустил себя, не борясь с охватившими его чувствами, болью и душевными муками от того, что этим утром он не получил звонка от своего отца. Это ранило, но в то же время он знал, что отец гордился им, и эта мысль облегчила напряжение в его теле. Он улыбнулся и взял Адама за руку, — Итак, ребята, вы собираетесь для меня спеть или что-нибудь в этом роде? Время уже заполночь. Смех Адама был самым приятным звуком для его ушей в то время, как все пели ему «С днём рождения!». Томми улыбался, радость на его лице скрывала печаль, терзавшую его внутри. Возможно, ему всё же удастся в конце концов её преодолеть. После ещё пары тостов и множества объятий, все наконец распрощались и оставили Томми и Адама вдвоём. Он хотел совершенно особым образом отблагодарить Адама этой ночью. — Пойдём в кровать. Я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний вечер, — промурлыкал Томми, и игриво выгнул бровь, глядя на Адама. Он знал, это выглядело банально, но судя по хитрой улыбке Адама, тот не возражал. — Enter Sandman, серьёзно, не могу поверить, что вы, ребята, скрыли это от меня, — Томми продолжал, пока они шли в спальню. Он включил свет и быстро сбросил свою одежду. Без слов Адам последовал его примеру, — А цепочка… — Томми коснулся тёплого кусочка металла, висевшего на его груди. Теперь кусочек Адама всегда будет с ним, но даже миллион фанаток не смогут понять всей значимости этого подарка для Томми. — Я просто рад, что у тебя была хорошая ночь. Я хотел сделать что-то необычное для тебя, — произнёс Адам со своего места, распластанный посередине огромной кровати. — Оу, не совпадение ли это, потому что сегодня ночью я тоже хочу сделать кое-что необычное для тебя, — Томми не был уверен, как именно это будет выглядеть. Он знал механизм того, как делается минет, и за его жизнь им было испытано несколько отличных минетов, но сам он никогда такого не делал и не был уверен, что у него получится. Он хотел постараться для Адама и был открыт для новых экспериментов. Плюс, Адам не будет судить его слишком строго, если это будет ужасно, в конце концов он научится. Томми забрался на кровать, производя впечатление надувшей губки порнозвезды, пока он устраивался между разведенных бёдер Адама. — Ты не обязан это делать… не потому, что я хотел сделать то же самое для тебя, — В голосе Адама слышались сомнения, словно, он слишком волновался, как обычно. — Я знаю. Я не делаю это потому, что чувствую себя обязанным. Просто… никто никогда не делал мне таких подарков, и я хочу отблагодарить тебя, — Томми чувствовал себя спокойно, его руки скользили по торсу Адама. Он наблюдал, как возбуждается Адам, наблюдал, как дёргается его член под взглядом Томми. Блондин улыбнулся и поцеловал мягкую кожу на мошонке Адама. Вздох, слетевший с губ брюнета, был прекрасен. Адам пах гелем для душа с ароматом сандалового дерева, который он использовал для интимной гигиены, и Томми обратил внимание на аккуратно подстриженные волосы на его лобке. Он разместился меж бёдер Адама и вздрогнул, когда пальцы певца зарылись в его волосы. — Всё хорошо? — спросил певец. — Всё прекрасно, — ответил Томми, и приблизил лицо к члену Адама. Блондин оставил на нём пробный поцелуй, любуясь тем, как тот выглядел. Адам был возбуждён, его член налился кровью, пульсирующей в нём, и когда Томми склонился совсем близко, он увидел веснушки, разбросанные по коже в его паху. Он мог сделать это. Это ведь Адам, и Адам подскажет ему, как правильно. — Я хочу тебе отсосать. Останови меня, если я сделаю что-то не так. Адам застонал и сильнее впился пальцами в волосы Томми, прежде, чем отпустить их совсем, — Я… да, хорошо. Не торопись. Не пытайся брать его в рот сразу глубоко. Он слишком большой, чтобы поместиться во рту полностью, так что даже не пробуй, — советовал Адам, слегка дрожащим голосом. Томми чувствовал напряжение в теле Адама, и он не был уверен, от предвкушения ли это или от того, что Адам нервничал. Возможно, от того и другого. Тем не менее, Томми учёл всё то, что сказал Адам. Он обхватил пальцами член Адама у основания, расположив его так, чтобы ему было удобно, а затем лизнул, пробуя смазку, выделившуюся из дырочки. Не почувствовав никакого отвращения, он обхватил губами головку, щекоча её языком. Адам вздохнул и слегка дёрнулся, но не помешав при этом Томми, шепча проклятья и извинения. Томми не обратил внимания на это. Он не торопился, медленно насаживаясь ртом дюйм за дюймом на член Адама, пока ни продвинулся дальше. То, что не поместилось ему в рот, он сжал ладонью и затем начал сосать. Он знал с какой динамикой делать это. В своей жизни он пробовал фруктовый лёд один или пару раз. Это не слишком отличалось. — Черт! — выдохнул Адам. Помимо всего прочего, фруктовый лёд не сыпал проклятьями, и, определенно, не пульсировал во рту так горячо. Это ощущение нравилось Томми, это было прекрасно. Он просил Адама держаться, лежать спокойно и позволить ему не спешить. Признаться по чести, Томми ожидал, что это будет хуже, чем оказалось на самом деле. Да, его челюсть начала болеть, а выделяющаяся смазка не была именно тем эффектом, какого он старался достичь. Но реакции Адама стоили того. Что-то потрясающее было в том, как он заставлял Адама стонать, всем своим видом показывая сильное возбуждение. Без сомнений это подпитывало его самооценку. — Немного быстрее, пожалуйста, малыш, — тихо попросил Адам. Томми повиновался, ускорив движения головой, быстрее надрачивая рукой ту часть члена, которая не поместилась ему в рот. Прежде, чем он успел что-либо понять, пальцы Адама потянули его за волосы, пытаясь отстранить. Но Томми отсраняться не хотел. — Чёрт! Томми, я сейчас кончу, если ты не хочешь, чтобы всё это попало тебе в рот… Томми почувствовал на языке первую порцию выплеснувшегося семени. Всё ещё удерживая во рту головку, Томми работал рукой, пока Адам не перестал биться в экстазе и не затих. Когда певец, наконец, успокоился, Томми отпустил его. Его рот был полон горячего семени, и он чувствовал, как его излишки стекают по подбородку. Не глядя на Адама, гитарист встал с кровати и направился в ванную. Он не мог заставить себя сглотнуть, и сделал единственное, что только мог сделать, выплюнув эякулят в унитаз. Он быстро смыл, вытер слюну и следы спермы с подбородка кусочком туалетной бумаги, и несколько раз прополоскал рот водой. Когда Томми вернулся к Адаму в кровать, тот пребывал в задумчивости. Томми приподнял пальцем подбородок певца, заставив его на себя посмотреть? — Хэй, что за грустное лицо?  — Я… я вызвал у тебя отвращение, — подавленно произнёс Адам. Томми не думал, что Адам станет слушать, если он будет это отрицать, поэтому он просто взял его за руку и положил её на свой член. Он всё ещё был возбуждён. Урок он усвоил. Для себя он решил, что с этого момента, когда он будет делать Адаму минет, то будет отстраняться вовремя, почувствовав, что Адам вот-вот кончит. Только потому, что вкус спермы ему не понравился, он не собирался отказывать Адаму в таких ласках, и по-прежнему, хотел делать для него в постели всё, что только возможно. — Это разве так выглядело? Я просто не смог проглотить и всё. Я не знал, каково это на вкус. Я хотел попробовать. С этого момента я буду выпускать тебя вовремя, — пообещал Томми и неловко клюнул Адама в губы. Напряжение в теле Адама растаяло, и несколько минут они просто целовались. Томми любил это, любил чувствовать губы Адама на своих губах, и то, как страстно Адам целовал его. Он никогда не встречал никого, подобного Адаму, и понимал, что и не встретит. Ему действительно повезло.

***

Адам солгал бы, если бы сказал, что не почувствовал облегчения, услышав, что Томми, в целом, не было противно делать ему минет. Нет, его техника отнюдь не была превосходна, ни даже близка к этому, но ощущение губ Томми на его члене очень возбудило Адама. Это было как во всех мечтах, какие только когда-либо были у него, о чертовых соблазнительных губах Томми. И пока Томми не остановил его, он собирался вернуть ему эти ласки, в буквальном смысле, высосав мозг Томми из его члена. Честно говоря, Адам и сам не смог бы сказать, сколько уже времени он хотел прикоснуться губами к идеальному члену Томми. Возможно, с того самого времени, когда впервые увидел Томми в полувозбуждённом состоянии после шоу в раздевалке закулисами. И даже до того, как Адам вообще осознал какие-либо свои намерения в отношении Томми, он уже думал о том, чтобы однажды отсосать этому парню. И это должно было произойти сегодня, как он надеялся.  — Позволь мне, наконец, взять твой член в рот, — промурлыкал он прямо в губы Томми, и тот в ответ застонал. Этот прекрасный звук сорвался с губ Томми в тот момент, когда он увлечённо целовал и вылизывал губы Адама. Певец воспринял это, как знак согласия. Он оторвался от Томминых губ и переместился к его ключице. Он покусывал и посасывал кожу там до тех пор, пока ни наставил лиловых следов, зная, что утром Томми будет весь в засосах. Его член задёргался при этих мыслях. Томми будет украшен его отметинами. Он мечтал не выпускать Томми из постели, из своей постели, когда им никуда не нужно будет идти. Ему понадобилось бы время, чтобы украсить светлую кожу Томми своими знаками везде, где только возможно, и спустя часы, потраченные на это, он, наконец, позволил бы Томми кончить. Он видел эту картину в своей голове, видел Томми, изнемогающего от желания, с членом, пачкающим смазкой живот, пока он, Адам, будет покусывать и пробовать на вкус каждый дюйм его тела, прежде, чем насадится ртом на его член. Адам обжигал горячим дыханием сосок Томми, целуя его, перемещался к другому соску и спускался поцелуями вниз по торсу Томми, пока ни добрался до его пупка. Он выдохнул внутрь, позволяя мускусному аромату Томми наполнить его обоняние. И, как и много раз до этого, Адам изучал Томми. Запоминал то, какой розовой и сияющей была его кожа, то, как его член, возбуждённый и слегка неровный, лежал в гнезде из светлых завитков волос. От одного этого вида у Адама потекла слюна, и он больше не мог ждать. Он должен попробовать Томми на вкус. Адам провёл языком дорожку от Томминой мошонки до дырочки на головке его члена. Едва достигнув её, его язык затанцевал вокруг неё. Аромат Томми раскрывался у него на языке, и он хотел больше, жаждал большего, накрыв член Томми своими губами. — Чёрт, чёрт, чёрт, — выдохнул Томми, Адам почувствовал Томмины пальцы в своих волосах, крепко вцепившиеся в попытках насадить Адама глубже на свой член. Тот позволил ему это и вскоре расслабил горло, впустив в себя член Томми настолько, что мог касаться носом волос на его лобке. С этого момента Томми извивался на кровати, толкаясь в рот Адама так, что тот не сомневался, на утро его голос станет низким и хриплым. К счастью, вечером у него не было выступлений, но даже если бы и были, он не остановился бы. Адам поднял глаза на Томми, увидев, как тот запрокинул голову назад, издавая такие стоны, словно, Адам пытал его. Язык певца вихрем кружил по головке члена гитариста, заставляя того сыпать проклятьями. Он улыбался, не выпуская члена изо рта, перекатывая в ладони яички Томми. Брюнет чувствовал жаркую пульсацию Томминого члена и проталкивал его глубже в рот, уже зная по тому, как задрожали бёдра блондина, что тот уже близок к финалу. — Чёрт, я сейчас… — предупредил Томми, и Адам взял его член до предела, судорожно заглатывая, чтобы усилить его оргазм. Это казалось бы каким-то трюком, если бы издаваемые Томми стоны не были бы признаками приближающегося оргазма. Когда Адам выпустил член Томми из своего рта, он судорожно вдохнул, наполняя воздухом лёгкие. У него не было рвотного рефлекса, техника такого глубокого минета никогда не была для него проблемой, но жжение в лёгких от того, что доступ воздуха был перекрыт в тот момент, когда он доставлял удовольствие Томми, было пьянящим и заставляло чувствовать себя на высоте. Адам упал на кровать рядом с Томми. Блондин лежал тихо и молчал, но выражение его лица подавляло любые волнения Адама по поводу того, как Томми будет реагировать на произошедшее впоследствии. Гитарист так и продолжал лежать, не издавая ни звука, и Адам придвинулся к нему, прижавшись носом к его щеке. Томми повернул голову, и они поцеловались, делая это медленно, в то время, как Адам дотянулся и накрыл ладонью Томмин член. Прикосновение заставило Томми вздоргнуть, и Адам хихикнул в его губы. — Он слишком чувствительный? — Да, — ответил Томми почти шёпотом, полуприкрыв глаза. — Ты можешь попросить меня остановиться, — произнёс Адам, кружа пальцами по члену Томми. — Ум, — промычал Томми, — Я знаю. Адам лениво перекатывал в руке обмякший член Томми, наслаждаясь ощущением его в своих пальцах. Ему было любопытно, как скоро Томми возбудится снова. — Тебе нравится? — Адам наблюдал, как прикрываются веки Томми, как приоткрываются его губы в тихом вздохе. — Посылает мурашки по позвоночнику. Напоминает… — Томми прервался, дрожь пробежала по его телу. Адам убрал руку, и карие глаза воззрились на него, — те времена, когда я был подростком, — Голос Томми не срывался, если Адам не трогал его. — Почему? — Адам узнал, что некоторые мужчины любят стимуляцию после оргазма, от Брэда. — Когда я первый раз подрочил… я кончил, но продолжал надрачивать свой член. Чёрт, он был слишком чувствителен несколько минут, но потом я снова возбудился. Я запомнил эти ощущения и занимался этим целое лето. — Оу… и ты по сей день это делаешь? — Теперь Адаму было любопытно. Сколько бы они ни дурачились, Адам по-прежнему доподлинно многого не знал о сексуальной жизни Томми до начала их отношений. Хотя он спокойно говорил об этом со своими партнёрами прежде, чем прыгнуть к ним в постель, Томми казался исключением из всех правил. Они уже многое попробовали друг с другом в постели, но до сих пор очень мало разговаривали. Адам вспомнил разговор с Терренсом. Его лучший друг проповедовал ценность общения и, даже зная, что Терренс прав, ни он, ни Томми до сих пор не обсудили множество вещей. Скоро. Скоро они вернутся домой, тур будет окончен, и жизнь покажет, как все будет складываться дальше между ними. Жизнь в туре была другой, и он надеялся, что они с Томми смогут найти баланс в их отношениях, когда вернутся домой. И как только они будут дома, Адам твёрдо решил поговорить с Томми. Он знал, что он бездарно тратил время, но с другой стороны, очень многие вещи, о которых они не говорили, не сделали бы никакой принципиальной разницы. Голос Томми вырвал Адама из его мыслей. — Знаешь, иногда, когда я дрочил, я продолжал делать это и после того, как кончал, возбудиться снова через какое-то время по понятным причинам было не всегда возможно, но иногда было просто приятно чувствовать, как искры бегают по телу. У тебя бывало такое? — Ну... да, у меня был парень, рассказавший мне об этом. Я иногда позволял ему делать это со мной, но чаще он просил меня делать это для него. Следующие полчаса они говорили о мастурбации. Это был не тот разговор, которого ожидал Адам, но он был не менее интересным, позволив узнать, что они с Томми делали одинаково, а что — по-разному. Самое важное, что Адам узнал, это то, что пока Томми не стал встречаться с мужчиной, ему было вполне комфортно с его телом, и он знал всё, что ему нравится. Это было поле деятельности для Адама. Он мог научить Томми стимулировать простату и открыть для него целый новый мир ощущений, которые Томми мог доставить сам себе. Или с другими, или со мной, как услужливо подсказало Адаму его сознание. К тому моменту, как они начали зевать с каждым новым словом, на улице уже светало, приближался рассвет. Адам проиграл битву за бодрствование, и сон таки сморил его. Ему снилось, как он наблюдает за Томми, удовлетворяющим себя.