А может к чёрту?..

— Прости! Прости меня, Эллиот. О, Эллиот, зачем… почему? Эллиот не мог разобрать, откуда доносились всхлипы. Слова сливались в целостный поток, и выцепить из него хоть что-то не представлялось возможным. Кроме интонации — она была очень… жалкой. Отчаянной. Будто бы тот, кто говорил, потерял, как минимум, целый мир. А теперь, очевидно, захлёбывался в соплях. Наверное, говорившего можно было бы пожалеть, будь потеря действительно стоящей. Хотя, откуда ему знать, что считается стоящим? Это такое относительное понятие. Он однажды потерял кое-что стоящее, но никто не пожалел. Что же это было? А, не важно. Сейчас всё равно ничего не вспомнится. Да и как вспоминать, когда где-то рядом так назойливо плачут? Интересно, над чем же это? Если бы он только сумел открыть глаза и взглянуть… Минутку. А кто это — он? — Тайрелл, всё нормально. Мы позаботимся о нём. Отойди, — другой голос. Чуть дальше и гораздо беспристрастней. Влажное хлюпанье немного отдалилось. Захотелось поблагодарить за это. Но кого благодарить? Здесь ничего не видно. Почему они не включат свет? Как работать в темноте? Чёрт возьми, голос совсем не слушается. — На счёт три. Готовы? Готовы? К чему готовы? Боги, как же клонит в сон. Может прикрыть глаза на секунду? Всё равно ничего не видно… -…три! Волна боли всколыхнула холодную темноту вокруг и, кажется, он даже сумел это показать. Да кто же он, чёрт возьми?! — Нет! Вы что, с ума сошли? Ему больно! — Ясен хрен ему больно, ты же выстрелил в него, придурок! Уведите Уэллика. Живо! — Эллиот… Эллиот? «Эллиот! Точно. Вот кто он» Эллиот схватился непослушными пальцами за скользкий хвост сознания, попытавшись приподняться, вынырнуть из сгущавшегося вокруг него душного мрака, но всё, что ему удалось — лишь увидеть узкую полоску слепящего света перед тем, как вновь кануть в зыбкое небытие. * Эллиот хорошо помнит свой первый компьютер. Честер — так его называли в семье. Это был полуразвалившийся агрегат, собранный отцом из списанных запчастей в «Мистере Роботе». Вентилятор то и дело вставал, материнка коротила на корпус, а поношенная операционка с болью выдерживала простейшие команды. Но Эллиот влюбился в него, проводя буквально сутки вперясь взглядом в монитор и впервые пробуя себя в программировании. Выходило коряво и неумело, но он гордился собой, воображая как свяжет с этим жизнь, ведь всюду говорили, что за компьютером будущее и прочий воодушевляющий бред. Его первый компьютер скоро выработал своё. Просто в один прекрасный день сверкнул и погас, погребя вместе с собой дебют серьёзного программирования Эллиота. Вся работа пошла насмарку. Результат света так и не увидел. Эллиот тогда ужасно расстроился и злился на весь свет. Даже сорвался на Дарлин, хотя обычно происходило наоборот. Уже позже он понял, что это было к лучшему. Стимул сделать новее, лучше. Сейчас он бы хотел, чтобы это повторилось. Открывать глаза трудно. Должно быть, так загружался Честер каждый раз, а сейчас карма отыгрывается над самим Алдерсоне за все страдания компьютера… ох, видимо с головой серьёзные неполадки, раз он уже в мыслях обращается к таким вещам. Реальность встречает его писком приборов. И каким-то напряжением в воздухе. Эллиот рвано выдыхает, сонно открывая глаза, и тут же принимается оглядывать незнакомую обстановку. Палата. Отлично, значит, он всё-таки жив… а почему не должен? Алдерсон прислушивается к себе. Мысли в голове представляют собой разрозненные обрывки информации и кодов, если сложить которые получится что-то вразумительное. Но даже ничтожная попытка это сделать отзывается вертолётами, как после ночи на фене. Парня затошило. Ладно. Хорошо. С этим, наверное, лучше разобраться позже. Эллиот шумно вдохнул и неаккуратно повёл плечом. Воздух застрял на выходе от пронзившей тело судороги. Перед глазами запрыгали яркие пятна, поэтому Алдерсон зажмурился из-за всех сил, пока сгусток пульсирующей боли не угаснет вместе со вспышками. Губы обнажили ровный ряд крепко сжатых зубов. «Охренительно просто! Что ещё выкинет мировоздание?» — билось в голове, пока Эллиот коротко, боясь потревожить лишний участок себя, выпускал из лёгких воздух. Тело затекло. И довольно сильно для пары дней без сознания. Сколько же времени прошло? Видимо много — шевелиться было чем-то за гранью. Но почему? Взгляд опустился на собственные болезненно-бледные кисти, обвешанные разными датчиками, как в кино про больницы, и брови тут же озадаченно съехались к переносице. — Эй! — позвал Эллиот, тут же заходясь приступом дерущего глотку кашля. Твою же мать, он вообще на что-то способен? — Эй, Ты. Надо поговорить, — снова попытался он. Тихо и слабо, едва узнаваемым голосом из-за долгого молчания, но Ему и не нужно. Он услышит, стоит просто подумать. Услышит и придёт. Эллиоту необходимы ответы. Однако Мистер Робот не пришёл. Ни через минуту. Ни через десять «Где же носит этого сукина сына?» — зло думал Эллиот, судорожно скользя взглядом от окна к двери, от двери к изножью кровати и обратно и надеясь, что вот-вот появится ненавистная, но столь нужная сейчас фигура отца. Потому что он чувствовал это. Это снова начиналось… Аккуратно, несмело из тёмных углов сознания на свет выбирались мрачные монстры. У них были длинные когти, которые они впивали в воспалённый мозг Эллиота, и сально блестящие глазки. Алдерсон пытался дышать ровнее, вбросить из головы эти ощущения, но неосознанно сжимался, будто это помогало хоть немного уйти от прикосновений его внутренних чудовищ. Начало становиться холодно. Паника захлёстывала и душила, пока подкравшееся со спины чувство полного одиночества не принялось выталкивать его из реальности. Секунда, и Алдерсон начал теряться в пространстве. «Нет, — одёргивал он себя, пытаясь унять озноб. — Я точно знаю. Я в больнице. Здесь много людей, их можно позвать. Только это реально. Реально, реально, реально.» На лбу выступила испарина, глаза под веками бешено метались из стороны в сторону, поэтому, когда тишину палаты разбил металлический лязг, резко распахнувший глаза Эллиот два раза отскочил взглядом от стен, после чего остановившись на замершей в дверях девушке. Её фигура была размытой, и Алдерсон не был уверен в её реальности, но на пробу выдохнул: — По…помогите… * А позже назвал себя конченным слабаком и пожалел, что не сумел запихнуть свои панические атаки себе в задницу. В помещении было не продохнуть. С десяток фриков в белых халатах окружили его кровать и переговаривались между собой, создавая своими голосами что-то вроде белого шума. Чуть в стороне расположилась его спасительница — теперь Эллиот мог её рассмотреть. Это была неприметная короткостриженная брюнетка. Лет двадцати-двадцати двух и с явными проблемами в жизни. Алдерсон не знал, почему сделал такой вывод. Просто… ему казалось, что он прав. Можно было бы назвать это эмпатией, если он ей обладал. Эллиот чувствовал себя странно. Приступ отступил достаточно быстро. Обычно ему на это требовалась пара часов и хорошая доза морфина. Сейчас же его отрезвила пара пощёчин — не понадобился даже торазин, который медсестра хотела ему вколоть. Алдерсон услышал, как доктора говорили что-то о шоке, но слушать и верить им он не особенно хотел. На смену страху пришло другое чувство — раздражение. Набившиеся в палату придурки, возомнившие себя светилами медицины, безумно бесили. И дело даже не в самом их присутствии, а том, как они смотрели на него. Неприкрытое восхищение и любопытство, как на опытах. Отвратительно. Но с другой стороны Эллиот бы рад, что теперь он не один. Вскоре в дверях появился высокий светловолосый мужчина с голубыми листками в руках. Его серые глаза удивлённо распахнулись, после чего он недовольно нахмурился, глядя на фриков, как их окрестил Эллиот. — Господа, что вы здесь делаете? — прохладно поинтересовался он. Голос врача пропускал лёгкий акцент. Алдерсон не знал, почему это кажется ему таким знакомым, но блондин не раздражал, даже какое-то спокойствие внушал, на чём он и предпочёл остановиться. Хватит с него пока размышлений. — Ну, знаете, доктор, слухи по больнице быстро распространяются, — пожал плечами очкастый парень. Эллиот отвлечённо заметил, как дрожали уголки его губ. Пытался не улыбаться, наверное. Точно псих. — Хотели увидеть своими глазами, — подала голос рыжая, заискивающе улыбаясь. — Так сказать… убедиться. — Убедиться в чём? — поднял бровь блондин, не обращая внимания на Эллиота. Да и он сам утратил к нему интерес, наблюдая за общим процессом общения. — Мистер Алдерсон такой же пациент, как и остальные. Почему бы тебе не убедиться в хорошем самочувствии мисс Дарити, Мидси? — Мисс Дарити, — негромко проговорила другая девушка, скосившись на кровать. — Не лежала в коме три месяца. Эллиот вскинул голову, поражённо уставившись на блондина. Три месяца? Из-за выстрела в живот? Нет-нет, этого не может быть. Слишком долго. Невозможно. Доктор на секунду сузил глаза, будто что-то обдумывая. Затем его лицо разгладилось, веки расслабленно опустились, а на губах заиграла спокойная улыбка. — Ты права, Элисон. Я думаю, — плавно произнёс он, переводя взгляд полупрозрачных серых глаз на Эллиота, и тот почувствовал, как по коже побежали мурашки. Снова это странное дежавю. — Нам с мистером Алдерсоном нужно многое обсудить. Не станем его утомлять, коллеги. Прошу вернуться всех к своим больным. Белые халаты переглянулись, будто обмениваясь сообщениями по закрытому от Эллиота каналу, но, так и не сказав ни слова, вышли. Когда дверь за рыжей — Мидси, да? -, аккуратно прикрылась, блондин облегчённо выдохнул. Эллиот отметил, что линия крепких плеч под халатом чуть расслабилась. — Прошу прощения за это, — сказал он, ущипнув себя на переносицу. — Иногда они бывают слишком бестактны. Но все ждали, когда ты очнёшься. — Почему? — не понял Эллиот, глядя на то, как доктор приближается и садится на край его кровати. Этот мужчина был ненамного старше его самого, но в светлых волосах уже были несвоевременные серебристые нити. Интересно, что… хотя нет, совсем не интересно. — Человеческий фактор, — просто ответил блондин, слегка озадаченный таким вопросом. — Должно быть, ты о многом хочешь спросить. Я отвечу по возможности, но сначала ответь на парочку моих вопросов, хорошо? Как твоё самочувствие сейчас? — Нормально, — Эллиот не собирался больше ничего говорить, но с языка успело соскользнуть быстрее, чем он успел обдумать: — Неплохо даже для того, у кого не так давно училась паническая атака. Доктор внимательно всмотрелся в лицо Алдерсона, словно видя, как тот покрылся инеем изнутри. Что, чёрт возьми, это было? — Это нормально, — медленно произнёс он и опустил глаза в историю болезни. Эллиот выдохнул, но напряжение в нём всё росло. Он не собирался этого говорить. Он вообще не говорил так. Точнее… не он так говорил. — Возможно, это реакция организма на столь долгое пребывание в бессознательном состоянии. У тебя раньше бывали срывы? Да. — Нет, — в унисон мыслям ответил Эллиот. — Никогда. — Хорошо, — пробормотал доктор, ставя себе заметки карандашом. — Потеря ориентации в пространстве? Заторможенность? Размытость зрения? — Нет, — повторил Алдерсон. — Только болит… всё. — Мышцы слегка атрофировались. Это решается быстро, но постарайся оградить себя от излишних и резких движений. Кроме… — Доктор, — перебил его Эллиот, и блондин приподнял аккуратные брови. — Я могу спросить? — Конечно, — кивнул мужчина, сморгнув и опустив листки на колени. Отлично, слушает. — Сколько я уже лежу здесь? — Восемьдесят шесть дней, — без прежнего энтузиазма и, кажется, как-то потухнув, ответил он. — Почему так… долго? — медленно произнёс Эллиот, поражённо перерабатывая сказанное. Доктор молчал, чуть поджимая неяркие губы. Если бы Эллиот был в состоянии наблюдать и анализировать, то сразу бы заметил, как блондин неуютно и прямо держал спину, механически стараясь сохранить прежнюю осанку. Однако от лёгкости в его фигуре мало что осталось — к спине будто прибили двп — не большую, но крепкую, чтобы не сломался, а на плечи скинул парочку бетонных блоков, серая пыль которых осела на его лице. От внимательных глаз не скрылось бы, как без улыбки доктор стал выглядеть взрослее. Но Эллиот был не в состоянии. — Доктор, — растягивая гласные, обозначил своё присутствие Алдерсон, а в безучастном голосе промелькнула тень нетерпения. — Сначала, — заговорил он, лизнув уголок губ. — Всё шло по стандартной программе. У тебя была большая кровопотеря, но ребята, что привезли тебя, оказались шустрыми. Операция прошла на удивление легко для такого случая, не наблюдалось никаких сбоев и после. Но, — он незаметно выдохнул, глядя прямо на Эллиота. — Резкое падение мозговой активности, замедление сердечного ритма. Мы пытались экстренно вывести тебя из комы, но… — Скажите, вы проверяли ЭЭГ? — вдруг серьёзно спросил Эллиот, осенённый неожиданной догадкой. О-о-о, теперь-то он точно стрясёт с мёртвого папаши всё. Мистер Робот всегда в состоянии боевой готовности. То есть, если они проверяли его мозг хотя бы два раза, то было невозможно не засечь этого засранца. Оставалось только надеяться, что они сделали не одну проверку. — Разумеется, — кивнул доктор, замечая оживление больного и странноватый блеск мутных серых глаз. — Четырежды. — И? Каков результат? — По всем отведениям в моно- и биполярных отведениях линия регистрации совпадает с изоэлектрической линией, а если точнее по всем каналам идут прямые параллельные линии. Все четыре раза. Без изменений. Эллиот два раза глупо хлопнул глазами и пропустил один выдох, от чего немедленно закашлялся до выступающих на ресницах слёз. Невероятно. Этого просто на-просто не может быть. «Бред. Бред. Бред. Бред. Обман. Сознание снова играет со мной. Это Мистер Робот. Он заставляет этого парня говорить всё это. Вполне вероятно, что я вообще не в больнице, а где-то в компьютерном центре с Дарлин и другими. Ведь Мистер Робот не может убраться из моей головы. Не мог просто свалить, пока я был в отключке.» В мозгу происходило хреново броуновское движение. Он не мог верить тому, что видел. Не мог чувствовать в реальности запах дезинфецирующих средств и древесный одеколон блондина. Это всё точно нереально. Вот почему ему так знаком этот доктор и его странный голос — он видел и слышал его. А ублюдок взял и воспользовался тем, на что даже не обратили когда-то внимание. Это нереально. Нереально. Нереально. Тогда почему, чёрт возьми, он подсознательно он знает, что не спит? Он цеплялся за реальность больницы, палаты, людей, когда только очнулся. Хотя у Эллиота не всё так просто с этим понятием — подсознание. Забавно, а ведь он правда давно уже потерял нить между действительностью и галлюцинациями. Что, если он вообще умер, а сознание попало в матрицу? — Эллиот… — руки коснулись тёплые пальцы, Алдерсона дёрнуло в сторону. — Эллиот, тебе сейчас лучше отдохнуть. Сестра зайдёт и принесёт всё необходимое. В случае чего — я рядом. Эллиот даже при желании не мог бы представить, что значит «случай», о котором говорил блондин, но мягкий шуршащий звук ткани, оповещающий о том, что доктор сейчас уйдёт, всколыхнул что-то в Алдерсоне. Что-то важное, что-то упущенное… — Доктор, — позвал он, вскидывая голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — Да? — аккуратные брови вопросительно приподнялись. — Как вас зовут? — Мартин. Мартин Бергстрём, — длиннопалая ладонь легла на дверной косяк. — Немец? — вопрос почти бесполезный. Он знал правильный ответ. — Швед, — очаровательно улыбнулся Мартин, выскальзывая за дверь. — Au revoir, Elliot!