sweet dreams

      Мерзкое хохочущее чувство вплавляется в ребра, красиво блестит вкраплением запредельно-голубого. Бетти — девочка-мечта, девочка-мираж, Бетти въедается своей непосредственностью и воздушностью под тонкую фарфоровую кожу Шерил и остается там, жидким медом струясь по венам. У вас непереносимость лактозы? — ох какая жалось, приторно-сладкая Купер вам не по зубам.       Бетти — дорогая коллекционная кукла, а у Шерил любовь к дороговизне вдолблена с самого детства — видели бы вы её комнату, буквально вопящую о том, что всё, к чему вы вздумаете прикоснуться, стоит раза в три больше, чем ваша нищенская душонка.       У куклы пушистые ресницы разящими стрелами — вверх-вниз, у куклы пухлые губы ровного-кораллового оттенка, милое личико и идеальная репутация, оседающая паутиной на покатых плечиках. Вот только у неё на пыльной коробке написано «дефектная» и набор «черное пошлое кружево — упаковка таблеток каждые три месяца — голодные демоны» в подарок — желающих не найдется, разве что совсем отбитые. Такие же, как она сама, например.       Ну, или заноза Лодж, которая привыкла получать всё, что ей захочется по щелчку пальцев — щелк — и малышка Бетти становится её лучшей подругой; — щелк — и она страстно целует её прямо на глазах Блоссом, сверкая белозубой ухмылкой и встряхивая смолью недлинных волос — Шерил уверена, что и нутро у Вероники такое же — залитое смолью и с нефтяными разводами по выжженным чувствам.       Потому что она уверена — у новенькой к Купер пустота, деленная на раздутое эго, для неё Бетти — домашней собачонкой, которой можно хвастаться перед соседями и вертеть перед друзьями: «посмотрите, какая она у меня красивая», «фу, Бетти, эта дурацкая кофта тебе не идет, сними её. можешь даже сейчас» — под подбадривающий гул тупоголовых футболистов.       Бетти кладет в рот сразу три таблетки, перекатывает языком и ждет, когда горечь прожжет нёбо и уйдет внутрь по глотке. Бетти не говорит Веронике «нет», стягивая свитер цвета жженой карамели и позволяя рукам своей девушки — и кажется, не только её — собственнически прижимать её к себе за тонкую талию; она ведь послушная девочка — когда Лодж чем-то недовольна, антрацитовая радужка сливается со зрачком, она до рези в глазах наматывает светлые пряди на пальцы — после таких «воспитательных» разговоров у Купер остается саднящая ненависть, оседающая на осколках самоуважения и распускают свои лиловые лепестки синяки на ребрах. — Что она с ней сделала? — картинка, застывшая в алмазном блеске слез, готовых вот-вот сорваться с длинных ресниц, рушится хриплым голосом Джонса, раздающимся почти рядом с её лицом. Шерил моргает часто-часто, чтобы никто не заметил, что она чуть не зарыдала, как маленькая девчонка. Шерил непонимающе скользит взглядом по вязаной шапке-короне — и как она вообще оказалась в этом аутсайдерском углу вместе с придурком-Джонсом, когда по всем стандартам должна сидеть сейчас в первых рядах — на диване рядом с полуголой Купер и с пулеметной очередью язвительно-пошлых шуточек. Что-то определенно пошло не так. Хотя, Джонс не такой уж и придурок, если честно — он ведь не облизывает её голодным взглядом, не улюлюкает восторженно и не кричит «раз уж начала, давай до конца. скажи ей, Ронни». Она смотрит на него и ухмыляется — горечь полосует карминно-красные губы — у Джагхеда Джонса, местного фрика, взгляд неизлечимо-больной, а на скулах желваки играют. Диагноз «Бетти Купер». Это, наверное, заразно.

***

      Бетти крошит таблетки в исцарапанных ладонях, закрывается в ванной и размазывает по кафелю тихий-тихий плач — за брызгами воды, бьющейся о стенки раковины, совсем не слышно.       Она балансирует обдолбанным канатоходцем на грани «между» — за бортиком керамической ванны так призывно плещется вода — «ну же, не бойся, бери лезвие, превращая воду в кровь — и тебя ждет вечный покой». А на другой стороне — пропасть, такая же бездонная, как глаза Шерил, когда та задерживает на ней свой взгляд — засасывает, не выберешься. И там, на самом дне, её ждет совсем не Страна Чудес — всё те же грубые прикосновения Лодж, всё те же кристально-холодные фразы матери «будь послушной девочкой, Бетти. Вероника — лучший вариант из всего, что может предоставить тебе этот прогнивший городишка. не упусти».       Бетти крошит таблетки в ладонях и смывает цветные кусочки под ледяной водой. Она улыбается отражению и выбирает третью грань.

***

      У Шерил с Джагхедом ничего общего, кроме привязанности к девочке-солнцу, оставившей ожоги, и пятничных походов в бар на Южной стороне. У Джагхеда к Купер ничего такого — лишь печаль, залегшая под глазами, и воспоминания из наивно-светлого детства — Бетти была его личной надеждой на «все будет хорошо» и по совместительству лучшей подругой.       Девушка прячет рыжину под колпак серой толстовки — Северных здесь не жалуют, Блоссомов — тем более.       Они сидят с Джонсом в дальнем углу, у заклеенного пожелтевшими объявлениями окна, и мешают дешевый виски из бара с коллекционным шардоне из личных запасов кленовой принцессы.       Шерил смеется пьяно-пьяно, изящные, болезненно-бледные руки кладет на тощие мальчишеские плечи и фыркает по-лисьи: дорогая тушь, словно не выдержав столь ничтожной обстановки, черными хлопьями осыпается с ресниц. Шерил смеется высоким, чистым голосом — тут таким не место, эй, слышишь, хватит, оглянись — здесь пьяный хриплый гогот, прокуренные и пропитые люди и безысходность — хоть кусками режь и подавай вместе с основным блюдом.       Входная дверь противно скрипит, но никто не обращает внимания на вошедшую — Джаг лишь бросает мимолетный взгляд — цепляется за короткие темные волосы и переводит взгляд на Блоссом, сосредоточенно катающую по засаленному столу пробку от вина — улыбка непривычно растягивается на губах — кто бы знал, что её причиной может стать стервозная королева ривердейлской школы. Шерил оборачивается в сторону барной стойки — шейные позвонки жалобно хрустнули, стул предупреждающе закачался: — Хей, девочка из фильма «Леон», закажи нам пару бутылок пива и иди к нам — вместе веселее.       У Джонса в затуманенных мыслях скользит совсем некстати «наверное, Шерил надо пить прямо в школе, чтобы хорошо общаться с людьми».       Когда к ним подходит девушка, у Шерил пробка улетает куда-то в другой конец зала — оттуда слышится недовольное ворчание. Шерил машет пальчиком перед носом Джонса и, заплетаясь, щебечет о том, что мешать нельзя, чтобы «эта чертова Бетти» не мерещилась в каждой южной куртизанке  — прости, я вижу, что ты стоишь рядом, я хотела сказать любительнице острых ощущений.

***

      Пьянящее чувство вплавляется в ребра, красиво блестит вкраплением запредельно-голубого и впервые  не ранит, а разносит дикую эйфорию по телу; любовь к Бетти вросла в кости и теперь её оттуда не выведешь ничем, кроме эвтаназии.       Зарываясь пальцами в жесткий парик, пропахший нафталином и пылью, Шерил сминает в грубом поцелуе её губы — совсем не персиковые на вкус — насыщенно-вишневые; Шерил тонет в небесном мареве и не может заставить себя отвести взгляд от глаз Купер — того и гляди захлебнется этой лазурью; Бетти гладит меловые линии ключиц горячими ладонями и шепчет «подожди. еще кое-что. кое-кто». Бетти прижимается щекой к груди Джагхеда — невысказанное «прости» заливает кожаную куртку — Бетти была послушной девочкой, и когда мама запретила ей общаться с Джонсом, она так и сделала. Он гладит её по птичьей спине — «боже, Бетс, ты вообще ешь?» «спроси лучше у Шерил. или ответь сам».       Купер трясет хрустящими упаковками с таблетками и остервенело выплевывает наружу правду — вскрывает свою дефектность одним широким надрезом — и совсем не страшно, или, может, это заслуга пива и правильно выбранной компании.       Шерил сжимает в своих объятиях, Шерил читает на расплывающихся белесыми пятнами этикетках состав и чувствует отрезвляющий холод вдоль позвоночника. — Это не просто успокоительные и не антидепрессанты, Бетти. — крупная дрожь сотрясает всё тело — увы, Блоссом видит их уже не в первый раз.

***

      А на следующий день Купер смывает все нейролептики в унитаз и вместо них кладет в контейнер витаминки — она едва сдерживается, чтобы не закричать в равнодушное лицо матери «и этим вы собирались подавить мой гнев? превратить в послушную куклу без права на свободу?»       Но она лишь льдисто улыбается, выходя из дома и отправляя sms Шерил и Джагу: «они ни о чем не догадаются». Бетти Купер больше не послушная девочка.