Еще одна тайна

      Скорпиус проснулся довольно рано и больше не смог уснуть. В комнате было темно – никто из его соседей еще не встал, не зажег свечи. Парень больше получаса ворочался в тишине, изо всех сил стараясь поймать то состояние, после которого он проваливался в прекрасный мир сновидений (он не считал себя большим любителем поспать, но находил много занимательного в своих снах и частенько пытался разобраться в увиденном, из-за чего его отец, бывало, подшучивал над ним), но по исходу часа поймал только скуку.       Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, ведь в комнате не было ни единого источника света, поэтому Скорпиусу пришлось наощупь отодвигать тяжелый палантин и искать свою палочку на прикроватной тумбе. Его ладонь шлёпала по деревянной поверхности, пока в какой-то момент не опустилась на что-то мягкое и дряблое, чего на тумбе не должно было быть. Парень резко отдёрнул руку и услышал, как его палочка скатилась на пол. Он выругался сквозь зубы, отодвинул тяжелую ткань дальше в сторону, сел на колени и склонился с кровати вниз. «Люмос», — тихо прошептал Малфой, и в полуметре от него на полу вспыхнул маленький огонёк, который сразу же погас. Иногда у него получался этот фокус, а иногда – как сейчас – нет, но короткой искры было достаточно, чтобы определить местоположение упавшей палочки. Он протянул руку и поднял её с пола, снова прошептав заклинание. Комнату озарил слабый свет.       Взгляд Скорпиуса метнулся к тумбе, после чего раздался вздох облегчения. Всего лишь книга, которую он вчера забрал из библиотеки, её старая истёртая кожаная обложка. И в этот момент его глаза наполнились ужасом. Он не увидел на тумбе найденного письма и совершенно не помнил, куда убрал его перед сном. Парень зажал палочку в зубах и схватил книгу, спешно перелистнул страницы, но письма там не оказалось. Выдвинул ящики тумбы – безрезультатно. Проверил карманы брошенной рядом мантии. Осмотрел пол под кроватью и тумбой, заглянул под подушку. Каждое движение выдавало панику, накрывшую его с головой. В конце концов, Скорпиус вытряхнул одеяло и осмотрел матрас в надежде, что просто уснул с пергаментом в руке, и тот забился где-нибудь в ногах. Но ничего не нашел. Холодок ощутимо пробежал по его спине, страх импульсными волнами разрывал голову, в ушах шумело.       Слизеринец поднял лицо вверх, глубоко втягивая воздух, чтобы успокоиться, и упёрся взглядом в ночное небо. Перед ним чётко проявилась картина, где он складывает письмо и прячет его в наволочку. Парень кинулся к подушке и чуть не порвал мягкую ткань, пытаясь достать пергамент, который шуршал внутри. Сердце его бешено колотилось. Скорпиус обозвал себя всеми нехорошими словами, которые смог вспомнить сейчас, и рассмеялся над своей глупостью.       Он несколько минут просидел на кровати, сжимая в руке письмо, затем спрятал его между страницами книги и взглянул на часы, висевшие над входом в комнату. Без десяти шесть, значит, проснулся он около пяти. Жалостный стон сорвался с его губ. В выходные подъём был в восемь, а завтрак переносился на половину десятого, так что впереди у него было по меньшей мере два часа тишины.       К тому времени, как оба его друга проснулись и собрались на завтрак, блондин успел прочитать несколько глав, устроившись в высоком кресле перед камином, и услышать пару неприятных колкостей от однокурсника. Хотя последнее волновало его меньше всего. Он всё думал, куда им с друзьями пойти, чтобы разобраться с полученной информацией, но любое место казалось ему недостаточно надёжным. Должно ли оно быть надёжным? Насколько большую важность представляет это письмо, что Скорпиус так боится показать его кому бы то ни было?       — Понравилась книга? — Ламиус кивнул головой в сторону романа, который Малфой положил перед собой, когда они садились за стол в Большом зале.       Парень неуверенно кивнул, медленно перекладывая к себе в тарелку еду. Сегодня он не ограничился тостами, так как встал очень рано и уже успел проголодаться, и это не осталось незамеченным.       — Скорп, у тебя всё нормально? — вопросительно поднял брови Ал, вглядываясь в его лицо.       — Да, да... книга, правда, понравилась. Просто я кое-что нашёл вчера в ней и хочу показать вам, — на этих словах он стал говорить тише. — Но нам нужно укромное место, и я не знаю, куда пойти.       — Что ты нашёл? Что-то страшное? — глаза его черноволосого друга засверкали в предвкушении чего-то нового и интересного.       — Покажу, и увидишь. Не сейчас. Нам нужно куда-то уйти после завтрака.       — Чем тебя не устраивает выручай-комната? — спросил Ламиус, отпивая сок из своего стакана. Его взгляд оставался спокойным, будто бы он ни капельки не удивился словам Скорпиуса. Да и удивляться пока было нечему.       Малфой хлопнул себя по лбу и провел ладонью по лицу, повернувшись к друзьям.       — Я совсем про неё забыл, — с плеч как будто свалился тяжелый груз. — Отлично, туда и пойдём.       В выручай-комнате последний раз они были на третьем или четвёртом курсе, никто из них точно не помнил. Когда отец Альбуса рассказал ему, где её найти и что она сгорела, ребята, не долго думая, отправились проверять сказанное на деле. Да, огромный зал, наполненный пеплом и похожий на черную пустыню, они нашли, но во всём остальном комната функционировала как прежде. Было бы странно, если бы замок, столько сотен лет живущий сам по себе, как живой, не смог справиться с такими повреждениями.       Скорпиус с аппетитом доедал остатки овсянки, когда его взгляд упал на копну рыжих волос. Со всей этой неразберихой с письмом он почти забыл о ней. К своему удивлению. Роза сидела к нему спиной, активно беседуя с этим идиотом Эриком. И хотя Эрик совсем не был идиотом, Малфоя это не волновало. Он мог бы со всей силы запустить в него чем-то тяжёлым вроде кубка, чтобы этот болван убрал свои руки подальше от её спины, но его силы вряд ли было достаточно для такого расстояния.       Перед глазами встала картина, когда они вместе шли через лес, и Эрик, по-хозяйски притянувший к себе старшую Уизли. Аппетит моментально исчез. Скорпиуса так и подмывало спросить у Ала, что он знает про этого парня и их отношения, но всё ещё не рисковал заводить подобные темы. Он залпом выпил стакан морковного сока и поставил его назад с таким грохотом, что на него обернулись даже ребята за соседним столом.       — Точно всё в порядке? — Альбус приподнял бровь, его рука с ложкой зависла на полпути к тарелке.       — Нормально. Я, наверное... Да, пожалуй, подожду вас в коридоре, — бросил он нетерпеливо, сгрёб в охапку книгу и быстрым шагом удалился из Большого зала под дружными непонимающими взглядами друзей.       — Что случилось-то? — Альбус повернулся к блондину напротив, качнул головой, ожидая ответа, будто Ламиус знал больше него или ответ мог бы оказаться до невозможности очевидным. — Что в этом письме такое?       — Может, и не в письме дело, — пожал плечами Лам, — с утра же всё было хорошо.       — Давай заканчивай со своим пирогом, и пойдём, пока он совсем не озверел.              Скорпиус прижался к холодной стене в нише, как раз в той, где Роза пряталась перед походом в лес, и зажмурился. Он не хотел так сильно злиться, не из-за этого. Хотя какая злость... Это просто ревность. Самая обычная, жестокая, несправедливая. «Ревность далеко отстоит от любви» — так ему часто говорила мама. Роза даже не разговаривает с ним, какой смысл вообще лезть в её личную жизнь? Он не имеет права её ревновать к кому-либо. Умом он это понимал, всё точно так и есть. Но всё равно устроил бы своему кулаку свидание с лицом этого парня. С превеликим удовольствием.       Скорпиус методично долбился затылком в холодный влажный камень. Каждый глухой удар отдавался чувством неприязни к себе. Бум – чёртова влюблённость. Бум – идиотское чувство собственности. Бум – наивный дурак. Бум. Бум. Бум.       Он бы не удивился, если бы сейчас Роза вышла из зала, возможно даже, с этим мистером мои-руки-везде... Скорпиуса передёрнуло от пришедшей мысли, и он не выдержал, выглянув из ниши на двери Большого зала. Розы и Эрика там не оказалось. Он испугался, что эти руки действительно побывали везде... Но нет, конечно же, нет, их отношения пока не на той стадии, чтобы Эрик развёл её на нечто подобное.       Белобрысый затылок снова врезался в стену. «Чёрт, да Роза ведь не настолько глупа, перестань думать об этом, ненормальный». Скорпиус развернулся и прислонился к голому камню лбом, надеясь остановить поднимающуюся внутри бурю. Он попытался выбросить из головы кошмарные (лично для него) картины, услужливо навеянные не в лучшем духе воображением, в которых руки Эрика гуляли по телу Розы.       К его счастью (скорее уж к нему, иначе он мог бы и сорваться), гриффиндорцы не вышли из зала первыми. Ламиус, наблюдая, как их общий друг обнимается со стеной, предложил не задавать больше вопросов, пока Малфой не решит сам поднять эту тему, на что Альбус с неохотой согласился.              Выручай-комната выделила им небольшое пространство с тремя креслами и круглым журнальным столиком. Яркий свет был только в центре, распадаясь тусклыми лучами в стороны, так что углы комнаты съедались в полутьме.       — Это шутка? Или что? — брови Ала взлетели вверх, когда он второй раз перечитал письмо (первого раза оказалось недостаточно для осознания того, что такое вообще возможно), в то время, как Ламиус задумчиво разглядывал написанные закорючки, перегнувшись через плечо друга.       — Если бы я знал. Этого письма вообще не было, когда я брал книгу из библиотеки. Оно просто взялось из ниоткуда, — Малфой развёл руками в стороны.       — Может быть, ты где-то оставил книгу, и тебе его подкинули?.. Ради шутки, — осторожно спросил Поттер, не меняя удивлённо-недоверчивое выражение лица.       — Ты, правда, считаешь меня таким тупицей? Я рассмотрел все варианты. И я тебя уверяю, со мной это никак не связано, оно просто появилось.       Альбус поднял руки, давая понять, что сдаётся и не будет продолжать эту тему.       — Ладно, если это шифр, давайте просто расшифруем его, - Ал взял второй листок с непонятными каракулями и уставился в него.       — Много ты знаешь антишифровальных заклинаний? — с еле заметной язвительностью поинтересовался у него друг.       — Я знаю много книг с такими заклинаниями, — протянул Ламиус своим высоким голосом. — Это так интересно. Я в библиотеку, скоро приду.       Он выскочил в двери так быстро, что ребята не успели ничего ему сказать. Они дружно проследили за тем, как закрылась дверь, и в комнате повисла гнетущая тишина. Скорпиус плюхнулся в кресло, закинув голову наверх и уставившись в потолок. Альбус наблюдал, как он нервно дёргает ногой, стуча каблуком по полу и сжимая в руках книгу. Ребята договорились не раздражать его вопросами, но смотреть на это не было сил. Хоть Скорпиусу и были свойственны резкий нрав и эмоциональность, он редко выходил из себя. Потому и было проще простого понять, что до этой двери ему осталась всего пара шагов.       Альбус не решался что-то предпринять, переживая, что сделает только хуже. Он перебирал различные фразы и слова, слушая неравномерный ритм, исполняемый дуэтом лакированной туфли и паркета, пока тот окончательно ему не надоел.       — Можно, я взгляну на твой роман? — попросил он Скорпа, чтобы хоть как-то отвлечь его от нервных мыслей.       — Он не мой... — стук прекратился, и парень протянул ему книгу, выпрямившись в кресле. — У неё обложка красивая, проведи по кулону.       Скорпиус отпустил книгу раньше, чем Альбус её взял, и она чуть не рухнула на пол, пойманная в последний момент. Малфой вскочил с кресла, обошёл его кругом и уставился в стену. Ал печально взглянул на него и обратился к книге. Проведя по выдавленному на коже кулону, восхитился жемчужными переливами и затем пролистал несколько первых страниц. Нашёл закладку из клочка пергамента, оторванного явно от какой-то из домашек, на середине пятой главы. Прочитал аннотацию в конце книги. Снова взглянул на Скорпиуса, наматывающего круги вдоль стен.       — Друг, я не знаю, что произошло, но если к этому как-то причастен я, то лучше скажи.       — Не ты.       — Хорошо... Тогда...       — Хотя и ты тоже, — резко развернулся к нему Малфой. — Знаешь, ты тоже в этом замешан! И меня бесит, что... — он чуть не ляпнул «что ты мой друг», но вовремя остановился, — что от этого столько сложностей!       — Так, постой, — Альбус поднялся с кресла и подошёл к другу, упёршись в него взглядом. — В чём я замешан?       Блондин закусил губу, но выражение его лица теперь было подозрительно спокойным. В этот момент ему уже было всё равно, пришло ли время поговорить или нет, и как к нему относится Роза Уизли. Просто эта тема съедала его изнутри. А лучшая защита, как известно...       — Помнишь, мы наведались в башню Гриффиндора? — абсолютно безразличным тоном поинтересовался он в ответ.       — Помню, — осторожно ответил Альбус.       — Я что, слишком плох для твоей сестры? — отчеканил Скорпиус второй вопрос, от которого Альбус резко потерял всю уверенность в себе. — Ты так считаешь? Или я чего-то не понимаю? Мне казалось, раньше ты относился к моим попыткам завоевать её внимание нормально. И теперь, когда у меня хоть немного получилось, ты решил, что тебя это не устраивает? — с напором закончил Малфой всё таким же ровным голосом, хотя его кисти, сжатые в кулаки, теперь дрожали.       — Я не говорил, что ты слишком плох. Вообще ничего подобного. Кто тебе сказал, что меня что-то не устраивает? — разозлился Альбус.       — Твои чертовы руки сказали мне об этом прямо на той лестнице! И твой максимально «дружелюбный» тон! А теперь скажи мне, друг, во имя какого котелка я вообще должен спрашивать твоё мнение в этом вопросе?!       Альбус отступил на несколько шагов назад и врезался в подлокотник кресла, опёршись на него и проведя рукой по волосам. Он долго молчал, выбирая между тем, что сказать, и в какое место приложить этому засранцу, стоявшему перед ним. Разглядывая носок своего ботинка, он изо всех сил сдерживался, чтобы следующими своими действиями не отправить их дружбу так глубоко, что даже гоблины до неё не доберутся. Скорпиус сложил руки на груди.       — Я не был уверен, что ты относишься к этому серьёзно, — тихо ответил он, чтобы хоть что-то ответить. Это была лишь половина правды.       — А было похоже, что это всё шутка?! В самом деле, Ал? Моя жизнь настолько смешна? — Скорпиус запрокинул голову к потолку и издал какой-то жестокий смешок. — Вот оно что... Здорово. А теперь знаешь, что, друг? Мне плевать, что ты думаешь.       Блондин направился к двери, забыв и про письмо, и про свою книгу.       — Да стой ты! Скорп! — Крикнул Альбус ему в спину, но безрезультатно. Дверь с громким стуком закрылась. — Чтоб тебя!..       Альбус со всей досадой пнул по журнальному столику и рухнул в кресло.