Еще одна тайна

      Скорпиус медленно шёл по коридору, засунув руки в карманы своих серых штанов. На нём был тёмно-зелёный шерстяной свитер, подаренный бабушкой на прошлое Рождество, а длинные волосы были распущены по плечам, — в замке сегодня было очень холодно. Парень оглядывался по сторонам, засматриваясь на картины, висящие на стенах, и на проходящих мимо школьников. Кто-то (в основном, девушки) отвечали ему заинтересованными взглядами, иногда даже лёгкими улыбками, но большинство или вообще не обращали на него внимания, или смотрели всё с тем же презрением, к которому Скорпиус привык уже настолько, что больше веселился с этого, чем переживал. Только вот вряд ли он вообще что-то видел вокруг, в тот момент его мысли занимал далеко не окружающий мир.       Альбус сразу после завтрака упорхнул на семейные посиделки в Хогсмид. Он пригласил друга с собой, как делал всегда, и Скорпиус в очередной раз отказался, считая, что там ему не место. Он и сейчас был в этом уверен, но неутихающее желание быть там с ними сегодня съедало изнутри. Конечно, это из-за его сестры. Было бы глупо отрицать. Только это желание всё равно не давало ему права нарушать идиллию Поттеров и Уизли.       Ламиус, не изменяя своей привычке, куда-то запропастился с самого утра, так что Малфою самому пришлось искать себе развлечение.       Дорога в библиотеку показалась ему безумно долгой. Время будто ощутимо растягивалось вокруг. Он был напряжён и каждой клеткой своего тела чувствовал приближение самого скучного на свете дня. Не то, чтобы он не любил одиночество и не знал, чем себя занять, но почему-то именно сегодня настроение не позволяло ему насладиться сложившимися обстоятельствами, и ему физически была необходима компания.       Поздоровавшись с мадам Бэйли, Скорпиус направился прямо к отделу художественной литературы в самом конце библиотеки. Сегодня никакой домашки или научных книжек, к тому же, он давно не брал что-нибудь почитать для себя. В библиотеке почти никого не было, всего несколько студентов корпели над пергаментами или выискивали что-то в книгах, видимо, их день так же не задался, как и у слизеринца. Скорпиус почти дошел до нужной ему секции, когда в одном из тупиковых коридоров между стеллажами заметил знакомый силуэт. От радости он, наверное, вдохнул слишком много воздуха, или сердце его заколотилось так сильно, но парень на мгновение почувствовал, как сдавило легкие.       — Вот ты где, — облегченно выдохнул он, подходя к Ламиусу.       Тот сидел к нему спиной, положив книгу на подоконник, и встрепенулся, отозвавшись на знакомый голос.       — Я думал, вы с Альбусом пойдете в Хогсмид сегодня. Не угадал? — совершенно не удивленным голосом заметил Лам.       — У них семейный день. Что читаешь? — Скорпиус склонился над головой друга и заглянул в книгу, его распущенные волосы перекрыли Ламиусу весь обзор. На страничке красовались рисунки различных существ, под каждым из которых было напечатано несколько абзацев текста с рукописными дополнениями.       — Мифические существа Древней Греции, которые были реальными, — ответил парень, ладонью отодвигая белые пряди. — Присоединяйся.       — Сейчас, только найду какую-нибудь книгу. Не хочу читать мифы Древней Греции.       — А зря, довольно интересно, — протянул Ламиус, снова уткнувшись в страницы.       Скорпиус ушел в художественный отдел. В нем было не так много стеллажей, как во всех остальных секциях, видимо, школа считала, что библиотека больше нужна для учебы. Впрочем, смысл в этом был, ведь ученикам негде было брать информацию, кроме как здесь.       На каждой полке на табличках были написаны жанры книг. Скорпиус давно уже наизусть знал, где что находится, и сейчас разрывался между приключенческими романами и поэзией. Он по очереди просматривал книги на полках, читая описания, но не мог найти то, что хотелось бы прочитать именно сейчас. Отчаяние и чувство неизбежной скуки снова дали о себе знать, и Скорпиус схватил первую попавшуюся небольшую книжонку с кораблем на обложке и позолоченным названием «Цена магии», а затем направился обратно к другу.       На выходе из секции его привлекла одна книга, сильно торчащая из общего ряда, на стеллаже с любовными романами. И почему они стоят в самом начале? Потому что девчонки их читают? Потому что девчонки читают чаще парней? Девчонкам, что, кроме любви, ничего не нужно? Скорпиус усмехнулся и уже собирался пройти дальше, но руки сами потянулись к книге. Мягкая кожаная обложка была сильно потрёпана, видимо, томик был достаточно старый и его перечитывали много раз, продавленные буквы и рисунок когда-то были раскрашены краской, но она давно уже стёрлась. Роман назывался «Сквозь время» и был гораздо толще того, что с кораблём. Парень пригляделся к рисунку, на котором было изображено что-то вроде кулона с песочными часами на оси. Он провел по нему пальцем и отдернул руку, когда колба на рисунке перевернулась и внутри засиял жемчужный песок. Удивительная обложка.       Скорпиус вспомнил, что у матери тоже был подобный кулон из белого золота, только часы на нем не переворачивались. Отец однажды купил ей его в одном из магловских магазинов в Лондоне. На людях она всегда прятала его под платьями и фамильными украшениями, но дома частенько вертела в руках, задумываясь о чем-то. Скорее всего, о времени, которое у неё оставалось. Сейчас этот кулон висел в кабинете отца прямо на лампе на его столе. Скорпиус зажмурился, отгоняя грусть. Его мама тоже любила читать такие романы. Интересно, была ли эта книга в её библиотеке?       В коридоре послышались веселые женские голоса. Парень прикрыл роман первой книжкой и поспешил выйти из секции, пока его не застали за изучением стеллажа с любовными историями. Этот жанр его никогда не интересовал, но книга в кожаной обложке могла оказаться интересной.       Ребята вместе устроились в мягких креслах у окна и затихли, уткнувшись каждый в свою книгу. Ламиус периодически вычитывал вслух другу интересные факты, а Скорпиус все больше понимал, что выбрал неудачную книгу.       — Похоже, я читаю какую-то детскую сказку. Тут пираты, пещеры, очевидный ход событий и глупые диалоги, — он потер глаза, пытаясь нафантазировать что-нибудь совершенно удивительное и необычное в той пещере, куда сейчас направлялся корабль с его хорошим настроением, но банальность произведения блокировала все попытки мыслить.       — Ты же две книги притащил, читай вторую, — улыбнулся Ламиус.       Скорпиус вздохнул и захлопнул «Цену магии». Не стоило даже начинать. Мягкая обложка старого романа приятно легла в руку. Песочные часы уже исчезли, и Малфой снова провел по ним пальцем. Он толкнул Ламиуса в бок и показал обложку, и тот поднял большой палец вверх, заметив, что давно не видел подобного оформления.       Слизеринец открыл начало первой главы. Главную героиню повествования, судя по всему, звали Ронивьера. «Что за имя такое?» — подумал про себя Скорпиус. Он пролистал дальше и посмотрел названия нескольких глав и немногочисленные иллюстрации к роману. Оказалось, кулон на обложке на самом деле являлся маховиком времени, а всё действие, похоже, происходило во время Первой магической войны. Интересно, насколько точно были переданы исторические особенности тех лет? Возможно, этот роман действительно заслуживал внимания.       Парень взглянул на наручные часы: время близилось к обеду. Он вернул детский роман на полку, и они с другом отправились на выход — записывать книги, а затем в Большой зал. Расправившись с едой, Скорпиус снова взял книгу в руки. Она как будто стала толще. Он перевернул её и только сейчас заметил, что в ней что-то лежит. Парень открыл книгу на смятых страничках и увидел тонкий конверт с письмом.       Малфой нахмурился, не понимая, что происходит. Он точно был уверен, что в книге не было ничего лишнего, когда он её взял, и она всё время лежала перед ним, так что никто не мог что-то спрятать в неё. Это что, еще один фокус, как с обложкой?       Скорпиус перевернул конверт. Пергамент выглядел весьма потрепанным, сургучная печать потрескалась и стерлась, герб было не разобрать, но ровные буквы с завитками, написанные голубыми чернилами, были такими яркими, будто их вывели на этой бумаге только что. Имя адресанта заставило что-то больно кольнуть в груди — на конверте красовалось: "От Альбуса Дамблдора любопытному длинноносому ученику".       Малфой взглянул на друга, но Ламиус так погрузился в книгу, буквально растёкшись по столу, что даже не обратил внимания на беспокойство соседа. Зная Найта, Скорпиус решил не показывать ему письмо сейчас, иначе из-за его звонких удивленных возгласов о письме будет знать каждый, кто находится здесь. Вообще, он должен сначала прочитать его сам. Мало ли что в этом письме. Вдруг это очередная совершенно не смешная шутка — он бы не хотел опозориться перед окружающими, и особенно перед друзьями. Скорпиус дрожащими от напряжения пальцами спрятал письмо в кармане штанов и сделал вид, будто ничего не было.       Спустя время Ламиус вспомнил, что ему срочно необходимо написать и отправить письмо, и потащил Скорпиуса сначала в гостиную, а затем в совятню. Несмотря на то, что беготня по замку могла заменить ученикам Хогвартса любую физическую нагрузку, Скорпиус был рад этому. По крайней мере, выслушивание болтовни Ламиуса Найта — это намного лучше, чем весь день хандрить в парке или библиотечном кресле.       Ближе к ужину вернулся Альбус. Он вывалил перед друзьями целую кучу угощений и начал заваливать их тоннами информации о проведённом в деревне дне. На ужине блондин даже не чувствовал вкус еды, поглощая овощное рагу на автомате, но с некоторым волнением слушал рассказы Альбуса и ловил каждое слово, касающееся Розы. Впрочем, он всегда так делал. Зачем ему читать любовные романы, если он сам как один сплошной ходячий любовный роман. Он постоянно поглядывал на гриффиндорский стол, но девушка так и не появилась, а спрашивать у друга про нее парень не решился, боясь опять навлечь на себя «гнев братский».       Когда Скорпиус, наконец, оказался в спальне, он переоделся в полосатую черную пижаму и тут же залез в кровать, задернув балдахин. Весь вечер письмо будто оттягивало его карман, и вот наконец настал момент уединения. Парень зажег свет на палочке и еще раз внимательно осмотрел конверт. Снова перечитав надпись, он ощутил легкий трепет. Отец рассказывал ему о Дамблдоре. В честь него, великого директора Хогвартса, назван сын Поттеров. Говорят, он был задорным стариком, любил творить какие-то глупости в перерывах между тем, как строил планы по уничтожению зла. Может это одна из таких шалостей? Или вообще подлог?       Блондин аккуратно оторвал печать, которая тут же рассыпалась. Сейчас к нему пришла мысль, что вообще-то этого не стоило делать в спальне, а лучше было уйти в укромное место, но было поздно.       — Отлично, буду спать на крошках сургуча, — прошипел сквозь зубы Малфой, как можно тише отряхивая простынь. Он вынул из конверта письмо и развернул его. Лист пергамента размером со страницу учебника.              "Дорогой мой любопытный длинноносый ученик! Ты, должно быть, удивлен тем, как нашел это письмо? Я заколдовал его в одной из своих любимых книг. Но не каждый смог бы его получить.       Я спрятал это послание, чтобы сообщить о том, что не все тайны раскрыты, и не всё зло устранено. В Запретном лесу спрятано нечто ужасное. Это великая сила, и она не должна попасть в руки недоброго человека. Пусть она не принесет разрушения мирового масштаба, но очень сильно навредит людям, против которых будет использована. Если ты добр сердцем, ты сможешь прочесть этот план и уничтожить её."       Далее следовали каракули, которые были не понятны с первого взгляда. Очевидно, это был шифр. Никаких сюрпризов, взрывающихся листов или чего-то подобного. Убрав листок обратно в конверт, парень сунул его в наволочку подушки.       Это странное письмо не давало ему покоя. Слишком необычно, и от этого он не мог до конца поверить, что описанное — правда. Слизеринец всё ещё был напряжён, мысли вертелись в голове, как рой пчёл.Он так долго ждал момента, когда прочтёт эти строчки, но сейчас не чувствовал того облегчения, на которое рассчитывал. Он потёр глаза и откинулся на подушку, смотря вверх. На третьем курсе не без чужой помощи парень заколдовал потолок и теперь каждую ночь мог наблюдать звездное небо. Это успокаивало его. Что ж, придётся оставить странные события до утра. Завтра он покажет письмо друзьям, и они вместе с этим разберутся.