Еще одна тайна

      Тем же вечером после отбоя три слизеринца сгрудились у небольшого портрета в одном из закутков гостиной. Портрет был пуст. Кресло с высокой спинкой, обитое тёмно-зелёным бархатом, одиноко стояло в темноте на холсте. Ребята переглянулись. Ни Альбус, ни Скорпиус никогда не разговаривали с Северусом Снейпом. Он вообще редко появлялся на своём портрете, а чтобы с кем-то говорил – этого они не видели никогда.       Зато видел Ламиус, и даже был участником разговора. Этот странный и скрытный парнишка имел много разных увлечений, одним из которых было как раз общение с всевозможными портретами. Его друзья об этом знали, но не думали, что когда-нибудь это им поможет. Ламиус тихонько позвал волшебника, наклонившись к картине, и постучал по раме.       Спустя несколько секунд тишины на холсте появился мужчина средних лет. Он выглядел худым и бледным, с чёрными волосами до плеч, и всем своим внешним видом напоминал грифа. Увидев, что на него смотрят несколько человек, он нахмурился, отчего сходство с хищной птицей стало ещё сильнее, и скривил губы. Холодный взгляд чёрных глаз пронзил Ламиуса.       — Мистер Найт, снова вы. Привели друзей? — тягучим низким голосом заговорил Снейп, по очереди посмотрев на учеников и изобразив какое-то подобие улыбки, больше похожее на выражение недовольства. — Поттер, — он произнёс эту фамилию медленно и едко, будто пробуя её на вкус, — даже после смерти ваша семья умудряется достать меня. Удивлён, что это случилось так поздно. А вы, мистер Малфой? Нашли, с кем связаться.       Его голос был тихим и мягким, но пробирал до костей. Альбус с некоторым удивлением и недоверием во взгляде неотрывно смотрел на волшебника, в честь которого его назвали. Образ человека, которого он представлял себе по рассказам родителей, совсем не вязался с тем, кто сейчас говорил с портрета. Всё внимание Скорпиуса тоже занимала темная фигура бывшего декана Слизерина. Он, как и Альбус, слышал много от своего отца, и его представления не сильно разошлись с реальностью. Правда, Драко никогда не упоминал о том, насколько мрачным и неприятным был этот мужчина. Скорпиус уже хотел возразить, что имеет право связываться с кем захочет, но Ламиус его опередил.       — Мистер Снейп, извините, что пришлось вас отвлечь, но у нас к вам очень важное дело, — Ламиус произнёс это абсолютно будничным тоном, который совершенно не вписывался в атмосферу разговора. — Мы хотим спросить вас об одной вещи...связанной с профессором Дамблдором.       Снейп хмыкнул.       — Если вы думаете, что я в курсе всех дел, которые воротил Дамблдор, то вы ошибаетесь, — в его голосе ребята чётко расслышали язвительные нотки.       — Да, но, может быть, вы могли бы помочь понять ход его мыслей, — уверенно ответил на это Скорпиус.       Снейп окинул его недовольным взглядом.       — В таком случае, раз я всё равно здесь, – что там у вас?       Скорпиус достал из кармана пергаменты и протянул развернутый лист с письмом и шифр ближе к холсту. Мужчина вгляделся в строчки и таинственные символы и дёрнул плечами.       — Понятия не имею, о чём может идти речь.Вам стоит спросить у самого Дамблдора. Очень повезёт, если у него остались воспоминания об этом письме, — он закутался в свою мантию, собираясь покинуть их, но затем снова взглянул на ребят. — Может быть, я смогу помочь после того, как вам будет что рассказать. И, на вашем месте, я бы не надеялся на что-то хорошее.       — Постойте! — воскликнул Ламиус. — А Альбус Дамблдор сейчас на своём портрете в кабинете директора?       — Не появлялся уже очень давно, — бросил ему Снейп и исчез. Возможности спросить что-то у него больше не было.       Скорпиус закусил губу и провёл рукой по волосам, качнув головой.       — Здорово. Снова тупик, — разочарованно произнёс он.       — Ну, не совсем тупик. Осталось решить вариант с Дамблдором, — возразил Лам.       — Ага, вот только его нигде нет. Есть идеи, как его найти? У меня есть одна: давайте вернёмся в прошлое и поговорим с ним лично, — в голосе Скорпиуса сквозил неприкрытый сарказм.       — Ладно тебе, мы придумаем что-нибудь, — оптимистично отозвался Альбус. — А если нет – то просто оставим это. Пойдёмте спать.       Ребята согласились. У них в любом случае больше не было вариантов.              Ламиус вырубился первым, а Скорпиус ещё долго ворочался в кровати. Он чувствовал себя очень уставшим, но не мог уснуть: в голове друг за другом проносились воспоминания прошедших дней. Одно за другим, они всё больше заставляли слизеринца разочаровываться в том, что он сделал, сказал или не сказал. Понимая, что сам напридумывал себе небылиц про отношения Розы, сам поспособствовал конфликту с другом, он, тем не менее, злился на Альбуса за то, что тот так ревностно противился его желанию наладить отношения с гриффиндоркой. И больше всего его раздражало, что Альбус в данной ситуации не обращал никакого внимания на парней вроде Эрика. Эта несправедливость чистым возмущением проникала в каждую его мысль, не давая думать ясно.       Он злился и на себя из-за того, что чувствовал, будто стал обузой для друга. Злился, что решился на действия только после того, как девушка сама стала к нему мягче. Это ли не трусость в чистом виде? Даже при их встрече в поезде первой его мыслью было сбежать. Он всегда отступал, чтобы не быть отвергнутым, лишь изредка предпринимая попытки попробовать снова. Как будто было так сложно понять, что его уже отвергли.       Мысли о Розе затянули его, словно водоворот. Он думал о том, почему всё изменилось. Почему она стала лояльнее. Почему ему выпал, наконец, шанс завладеть её вниманием. Скорпиус не знал причин, как и не знал, из-за чего девушка игнорировала его все эти годы. Но недавно он осознал, и это осознание свалилось на него тяжёлым и печальным грузом, что ему просто необходима эта девчонка. Он полностью увяз в своих чувствах, и ему нужен был хоть какой-нибудь контакт. И седьмой курс был его последней возможностью. Их общение нельзя было назвать даже общением как таковым, и теперь он всё чаще боялся, что своими навязчивыми действиями сделает только хуже. Правда, если оглянуться на ситуацию, то хуже того, что было в начале, быть просто не может. К тому же, если он собственноручно разрушит этот хлипкий мир, то ей хотя бы не придётся больше созерцать его личность после окончания школы.       Скорпиус перевернулся на живот и подгрёб подушку под себя, глубоко вздохнув. Он пообещал себе, что выведет их взаимоотношения хотя бы на уровень приятельских. Плевать на всех. Он сделает всё, чтобы завоевать её.              На следующее утро Малфой не обнаружил Ламиуса ни в комнате, ни в гостиной. На завтрак они с Альбусом пришли по отдельности, а их друг появился только за несколько минут до начала уроков. На травологии ребята пересеклись с Розой и сообщили ей о бесполезной беседе с портретом и об отсутствии каких-либо идей для дальнейших действий. Скорпиусу показалось, что девушка расстроилась, но она пообещала тоже подумать над решением.       Ребята погрузились в занятия, оставив непонятное письмо на время в покое. Ламиус пропадал по утрам и вечерам, не говоря никому ни слова, Альбус и Скорпиус возвращали свою дружбу в норму, проводя всё больше времени вместе. Правда, тему отношений с Розой ни тот, ни другой не поднимали. Новых идей никому в голову так и приходило, так что всю неделю они виделись с гриффиндоркой только на парах и в Большом зале.       Скорпиус невольно следил за девушкой и её окружением, подмечая малейшие изменения в её поведении. Кажется, он никогда так много не наблюдал за ней. К его удивлению и, несомненно, облегчению, Роза не выказывала особых чувств к своему знакомцу-гриффиндорцу. Либо хорошо это скрывала. Они проводили много времени вместе, но дальше похлопываний по спине и редких объятий дело не заходило, и Скорпиус всё чаще чувствовал себя виноватым из-за своих мыслей.       Вот и сейчас, шагая по пустому коридору в свою гостиную, чтобы забрать принадлежности для урока астрономии, он корил себя за несдержанность. Сегодня даже её подруга Элис заметила, как он пялится! Это было так глупо… Так глупо, что он даже не пошёл на ужин, засев в библиотеке.       Скорпиус уже свернул в предпоследний коридор, когда услышал быстрые шаги и краем глаза заметил, как кто-то нырнул в нишу рядом с поворотом к тупику. Онсобирался пройти мимо, но зацепился взглядом за подол мантии тайного посетителя. В тусклом свете зеленоватого пламени красная с золотым окантовка была плохо различима, но этого было достаточно. Только одна гриффиндорка могла прийти к гостиной Слизеринаи торчать здесь поздним вечером. Скорпиус шагнул в нишу, одновременно доставая палочку и произнося «люмос».       Свет озарил лицо девушки, стоявшей в тени. Она отвернулась, прикрывая глаза одной рукой и вытянув вперёд другую, машинально закрывая ладонью источник света. Предположения Скорпиуса подтвердились – перед ним стояла Роза Уизли.       После ужина она выловила Альбуса у дверей большого зала и попросила лекции по уходу за волшебными существами, потому что пропустила несколько занятий. Даже если они все и выбрали этот предмет просто из-за интереса, экзамен в конце года никто не отменял, так что девушка решила восстановить информацию как можно раньше. Пришлось идти к его гостиной, чтобы забрать пергаменты. Альбус оставил сестру ждать у входа, но когда по коридору разнеслось гулкое эхо шагов, она нырнула в укромное место, чтобы не столкнуться с каким-нибудь слизеринцем. Удивление, что этим «каким-нибудь слизеринцем» оказался никто иной, как Скорпиус, мгновенно сменилось негодованием.       — Что делаешь? — максимально непринуждённым тоном спросил парень, и его губы растянулись в довольной улыбке.       — Малфой, убери эту штуку! — огрызнулась девушка в ответ, отодвигая его руку со светящейся палочкой.       Парень рассмеялся, но погасил свет. В темноте он на мгновение потерял её силуэт, но Роза выскочила из ниши и прижалась к противоположной стене спиной. Она поправила рыжие локоны так, чтобы они лежали впереди и прикрывали лицо, и уставилась в пол. Скорпиус прислонился плечом к стене и сложил руки на груди, с улыбкой наблюдая за девушкой.       — Так что ты тут делаешь? — снова поинтересовался он.       Роза открыла рот, чтобы сообщить ему, что это не его дело, но вовремя опомнилась. Закусив губу, она попыталась найти фразу помягче, но ехидное выражение лица стоявшего напротив слизеринца сильно отвлекало.       — Зачем тебе знать? — в её голосе слышалось недовольство, а во взгляде, которым она окинула Малфоя, читалось упрямство.       — Интересно, — не заставил Скорпиус ждать ответ.       Роза собиралась что-нибудь съязвить, но в соседнем коридоре послышался шум. Альбус, вышедший из-за поворота, остановился, как вкопанный, уставившись на странную парочку. Улыбка с лица Скорпиуса мгновенно исчезла, а сам он выпрямился, отправив другу безразличный взгляд.       — Всё нормально? — спросил Ал, хмуро вглядываясь в их лица.       — Вполне, — Роза сказала это более резко, чем хотела. — Давай сюда.       Она протянула руку к пергаментам, которые вынес брат, и, быстро их просмотрев, направилась к выходу из подземелья.       — Я тебя провожу, — поспешно сказал Альбус, догоняя девушку.       — Я в состоянии дойти сама.       — Я присоединюсь, — Скорпиус решил не упускать такой заманчивый шанс.       Роза тряхнула волосами, собираясь обернуться, но потом передумала и лишь ускорила шаг. Зато Альбус развернулся на каблуках и посмотрел на друга уничтожающим взглядом. Весь его вид выражал один вопрос: «Какого чёрта ты делаешь?». Скорпиус развёл руками в стороны и покачал головой, подняв брови, будто бы говоря, что не понимает, о чём речь. Девушка быстрым шагом удалялась, не видя препираний Поттера и Малфоя, и Скорпиус указал на это другу, поэтому им пришлось её догонять.       Не успели они выйти из узкого коридора, как им навстречу вылетел Ламиус, перегородив дорогу. Он чуть не налетел на Розу, но успел затормозить.       — Вы здесь! — облегчённо выдохнул Лам, опираясь руками о собственные колени и восстанавливая дыхание. — Я нашел его. Я знаю, где Дамблдор.       Парень поднял глаза на трёх учеников, в молчании уставившихся на него. Всю неделю он каждое утро и вечер рыскал по замку, заглядывая в каждый уголок и спрашивая каждого первого, не видел ли кто Альбуса Дамблдора. Наконец, его поиски увенчались успехом.       — Дамблдора? — переспросил Скорпиус.       — Да, — кивнул блондин.       — Где? — спросили парни чуть ли не хором.       — Где совсем не ожидал... — он снова перевёл дыхание, и вдруг осознал, что перед ним стоит Роза. Его глаза расширились, и Ламиус резко выпрямился. — Привет, Роза... Я... В общем, он на третьем этаже. Я покажу.       Его смущение не осталось незамеченным для Скорпиуса. Он знал, что с девчонками у Ламиуса совсем не ладилось, и иногда тот терялся даже от разговора. Сейчас, кажется, была именно такая ситуация.       — Показывай дорогу, — попросил он, вклиниваясь между ними.       — У нас же астрономия скоро! — шикнула на него Роза. — Сходим завтра.       — Мы успеем, — заверил Малфой и, взяв её за плечи, подтолкнул в сторону выхода из подземелий. Роза попыталась найти поддержку у брата, но тот был шокирован поведением друга не меньше неё, и потому просто поспешил следом.              На третьем этаже было мало картин, но в одном закутке за гобеленом висел портрет вредной старушки, которая ненавидела свет, потому что он "портит холст". Ламиус осторожно отодвинул гобелен и отошёл в сторону, теребя край мантии. Перед ребятами предстало изображение какого-то помещения вроде небольшой гостиной. В креслах рядом с журнальным столиком сидели двое: сама старушка, которую ребята видели первый раз в жизни, и такой же старый волшебник в остроконечной шляпе и с длинной седой бородой. Женщина, судя по разговору, который они успели услышать и немного увидеть, жаловалась на студентов, а Дамблдор понимающе кивал, молча улыбаясь.       Скорпиус затрепетал от увиденного. Перед ними был тот самый Дамблдор. Ну, не совсем тот, конечно, но он слышал, что портреты людей, которые были нарисованы до смерти волшебника, обладали его памятью, характером и вообще не сильно отличались от живого человека. А портреты директоров рисовали заранее, это он точно знал. Так что можно было считать, что Дамблдор самый настоящий. Отец часто рассказывал о нём, будто о самом могущественном волшебнике. Это так сильно въелось в память Скорпиуса, что он не мог с лёгкостью принять один простой факт – это всего лишь портрет.       Роза и Альбус старались сохранять спокойствие. Одно дело, когда ты просто здороваешься с чьим-то портретом, и совсем другое, когда о человеке ходят легенды, тебе говорили о нем так часто и так много, что тебе кажется, что вы давно знакомы. И вот ты видишь его перед собой как живого. Розе хотелось немедленно подойти и пожать ему руку, что было крайне нереально. Альбус же ограничился только восхищённым взглядом, причём половина этого восхищения была адресована Ламиусу, который каким-то невероятным образом нашёл этот портрет.       Бывший директор повернулся, глядя на учеников, и подмигнул им. Старушка уже разорялась по поводу прибывших ребят и требовала немедленно закрыть её портрет.       — Подожди, Маргарет, кажется, у ребят очень важное дело к твоему доброму другу. Что-то хотели, молодые люди? — он сделал жест рукой, предлагая говорить.       Скорпиус достал из кармана сложенное письмо и молча показал его старику.       — Сэр... Вы можете с этим помочь? — Малфой с надеждой посмотрел на седобородого, а тот задумчиво устремил взор в исписанный листок с шифром.       — Я ел лакричные палочки, когда это писал, сладкое очень странно на меня действует. Очищает сосуды, наверное,— он с совершенно серьезным видом начал говорить какую-то несуразицу. — Думаю, в тот день не обошлось без парочки шоколадных лягушек. Ах да, и бобы Берти Боттс. Знаете, я тогда попробовал один, и что же выдумайте? Конечно, мне снова не повезло – это был вкус грязи... Да, кажется, так и было. А теперь прошу простить, у нас с мисс Хэйнс серьёзный разговор.       Альбус Дамблдор повернулся к старушке, очевидно, мисс Маргарет Хэйнс, которая снова вернулась к жалобам. Малфой с Поттером вопросительно переглянулись, не зная, что делать дальше. Роза стояла рядом, хлопая глазами и пытаясь понять, что произошло. Ей, конечно, говорили, что Дамблдор был тем еще чудаком, но они все же рассчитывали получить от великого волшебника помощь, а не глупый набор слов с воспоминаниями о сладкой трапезе.       — Но, подождите, сэр! — девушка протиснулась между парнями вперед. Её рыжие локоны подрагивали от каждого произнесённого слова. — Это очень важно! Вы же сами написали, что это важно! Что, если кто-то найдёт эту... штуку раньше нас, или уже нашёл? Вы ведь можете просто сказать, где находится это место! Пожалуйста!       Старуха с картины злобно смотрела на Розу. Она начала причитать и ругаться на тему о том, как невежливо прерывать разговоры и вообще заглядывать, куда не просят, но Дамблдор снова ее остановил.       — Тише, тише, Маргарет. Не сердись на них, они еще молодые и не понимают нас, стариков, — на этих словах он прищурился и улыбнулся, затем обратился к ребятам. — Вам, наверное, не сложно будет достать эти сладости в Хогсмиде. Я думаю, у вас всех есть разрешение посещать эту замечательную деревушку.       И он не сказал больше ни слова.       Роза от разочарования резко дернула гобелен, чтобы скрыть с глаз эту дурацкую картину, но он оказался слишком легким, и девушка потеряла равновесие. Ламиус, стоявший рядом, моментально среагировал, и она упала прямо ему в руки. От этого настроение только ухудшилось, и, топнув ногой, гриффиндорка чуть ли не бегом направилась к выходу из коридора. Ребята окликнули её и направились следом, не получив ответа.       — Что за бред! Доброе сердце, чистые сосуды! — причитала девушка, вышагивая вдоль коридора. — Как мы должны спасать всех с помощью шоколадных лягушек и конфет?! Это просто издевательство!       Она резко остановилась и взъерошила свои непослушные волосы. Глаза защипало, хотя плакать тут, казалось бы, было не из-за чего. Но она вдруг почувствовала себя такой беспомощной, что хотелось сделать хоть что-нибудь.       Альбус уже не раз видел, как его кузина испытывает такие перепады настроения. Это, кроме прочего, досталось ей от отца. И он знал, что в такие моменты нужно действовать вокруг нее очень осторожно, особенно если пытаешься ее успокоить. Потому что можно легко получить в лоб в буквальном смысле. И затем слушать ее виноватые причитания по поводу твоего сломанного носа.       А вот Скорпиус об этом не знал. Всё его внимание сейчас было занято девушкой. В этот момент Роза выглядела такой милой, что Скорпиус не выдержал, подошёл к ней ближе и успокаивающе (как он думал) погладил по плечу.       — Не волнуйся, Рози, мы разберемся с этой загадкой, — он ободряюще улыбнулся и поймал разъярённый взгляд голубых глаз.       Девушка вытянулась перед ним и сжала кулаки.Наверняка, сейчас она готова была хорошенько ему вломить.       — Больше. Никогда. Не называй. Меня. Рози. — страшным голосом выговорила она.       Альбус, который хотел вломить другу не меньше Розы, зацепил его за мантию и оттащил в сторону, встав перед сестрой. Он поднял руки, будто хотел положить их ей на плечи, но не стал этого делать.       — Поход в медкрыло сейчас ни к чему, ладно? — попросил он сестру, бросая яростные взгляды на Малфоя, который виновато уставился в пол, хотя глупая довольная улыбка так и не сходила с его губ.       — Держи своего друга при себе! — прошипела девушка и встряхнула головой. Упавшие на лицо кудри закрыли ее глаза. Она зажмурилась и шумно выпустила воздух. Что не так с этим слизеринцем? Какое право имеет распускать руки, хватать за плечи, коверкать её имя, как захочет? Думает, раз такой красавчик, то все можно?       Она снова взглянула на парня и пообещала себе, что на следующей игре обязательно погладит Малфоя по плечу бладжером. Много-много раз.       — Скоро астрономия, так что разберёмся потом, —бросила она уже чуть более спокойно и направилась в свою гостиную.       Ребята остались втроём. Скорпиус и Альбус сверлили друг друга взглядами. О своих действиях Малфой не жалел – увидеть Розу в гневе было для него в новинку. Ламиус, всё ещё красный от того, что пришлось поймать девушку, наблюдал за этим со стороны.       — Предлагаю не начинать то, что мы уже прошли, — твёрдо сказал Скорпиус.       — Ты... — Альбус плотно сжал губы, подыскивая слова, чтобы выразить всё, что вертелось в мыслях.       — Я уже говорил тебе, мне без разницы, что ты об этом думаешь. И мне всё ещё без разницы, — перебил его друг. — Так что просто идёмте на урок.       На этих словах он обошёл потерявшего дар речи Поттера и направился в подземелья.