Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера

— Бо-божечки… — Девушка дрожащими руками держит помятый от слишком неаккуратных рук конверт. Над её головой тускло светит фонарь, облепленный мошками, единственное, что даёт ей в темноте переулка чуть лучше рассмотреть фотографию, самую первую, которую смогли достать её подрагивающие от волнения пальцы. Красная макушка, почти скрытая за снимаемой майкой и бледными, слегка подкачанными руками и так пикантно открывающееся тело капитана, немного прогнувшегося в спине для удобства. Девушка упоённо рассматривает фотографию, не веря своему странному счастью. — Эта была особенно тяжёлой, Нанами-тян. — Куроко безмолвно наблюдает за реакцией, и сам даже не знает, зачем добавил это. Ему просто вспомнилось, как он незаметно ушёл со скамейки запасных во время тренировки, чтобы забраться куда-нибудь на трибуны и успеть сфотографировать Акаши после очередного матча со вторым составом. Самым тяжёлым здесь было то, что камера была в раздевалке, а он не может использовать свою невидимость настолько эффективно. Ведь он ни разу до этого не снимал Акаши, понимая, что это может грозить ему чем-то похлеще, чем наказанием. Тем более, если капитан узнает, с какой целью его любимый призрачный игрок его фотографировал. Но Куроко спокоен. Кроме незнакомого парня из первого состава никто не видел его с камерой и всё ещё не знает о его новом увлечении, так что пока можно заниматься почти непристойным делом, совершенно не боясь наказания. Тецуя даже не хочет думать, что будет, если его когда-нибудь раскроют, а особенно, что с ним будет, если его маленький секрет узнает кто-то из поколения чудес. Хорошо это точно не закончится. Девушка лихорадочно перебирает в руках фотографии и чуть-чуть повизгивает, увидев парочку совсем уж откровенных. Куроко молчаливо продолжает смотреть, ожидая, пока его отпустят. — Куроко-кун… — Она зарделась и уткнулась взглядом в асфальт под ногами. Тецуя выслушал короткую просьбу Нанами о молчании с его стороны и с еле заметной улыбкой попрощался, наконец-то разворачиваясь и направляясь домой по тихой улочке, параллельной его дому. Он прекрасно помнит тот день, когда ему в голову пришла эта сумасшедшая и совершенно не похожая на всю сущность самого Куроко идея о продаже интересных фотографий поколения чудес их фанаткам, которые очень часто закупоривали входы в зал своим количеством. Куроко тогда лишь мельком подумал о дакимакурах* с каждым из поколением чудес по отдельности, и как бы их фанатки смели всё за пару минут, если бы такие были. Идея с фотографиями пришла позже, когда он уже был дома и собирался идти спать. Вот так и зародился подпольный бизнес по продаже всевозможных фотографий с поколением чудес. Скажи кто-нибудь, что его основал Куроко Тецуя, самый тихий и, наверное, примерный ученик средней школы Тейко, никто и не поверил бы.

***

Куроко лениво моргает и коротко зевает, прикрывая рот ладонью. Опять проспал весь урок, подперев щёку кулаком. Всё из-за того что ночью опять обрабатывал фотографии, которых за последнюю неделю скопилось слишком много. Надо же когда-то этим заниматься. Солнце пробивается сквозь неплотные жалюзи, мягко оставляя тёплые светлые пятна на стенах и партах, а Тецуя лишь слегка щурится, когда в глаза ему попадает солнечный зайчик, случайно пущенный чьим-то экраном телефона. Парень вздыхает, складывая почти пустую тетрадь и ручку обратно в сумку. Он поднимается и, никем не замеченный, выходит из класса, направляясь к кабинету физики. День как начался невообразимо уныло и скучно, так и продолжается на такой же ноте, но Куроко уже привык. Единственная мысль, что держит и приободряет его сегодня — это тренировка почти сразу после занятий. Коридор шумит и бурлит, словно кипящая вода, разными голосами и звуками. Куроко предпочёл бы этому звуки скрипящих о пол кроссовок и неровного стука баскетбольного мяча. Это успокаивает ещё больше. — Куроко-кун, — он уже сидит за своей любимой партой на первом ряду, на одной из последних. Отсюда хорошо видно стадион и можно понаблюдать немного за чьей-нибудь игрой в футбол или бейсбол. Девушка, что подошла к нему… Кажется, парень уже заведомо знает, зачем, — Куроко-кун, а ты правда…? — Да. — Тецуя на автомате и как можно более тихим голос выдаёт девушке прейскурсант, оставаясь при этом совершенно спокойным, с таким же нетронутым эмоциями взглядом. Незнакомка охает и вертит головой по сторонам, убеждаясь, что в их сторону никто не смотрит. Она сжимает пальцами спинку стула и наклоняется ближе. Её лицо слегка краснеет, и Куроко замечает, что та очень сильно нервничает. Вон, аж губы все искусала. — А можно мне… — Она вся сжимается, и ещё более стремительно её лицо заливается краской, её голос сходит на шёпот, — можно с Мурасакибарой-куном? — она жмурится на несколько секунд, а потом снова открывает глаза, всё ещё натянутая, словно струна. Куроко еле заметно кивает, тут же прикидывая, как выловить их центрового сегодня. Хотя это почти всегда не очень сложно. Ацуши не видит дальше леденца в своём рту и вряд ли обратит внимание, даже если Куроко подойдёт к нему вплотную и сфотографирует его. Девушка что-то пищит, очень тихо, и быстро скрывается с поля зрения, сбив по пути кого-то. Куроко смотрит ей вслед и прикрывает глаза, вздыхая. Всё-таки он занимается очень опасным и странным делом.

***

— Мидорима-ччи! — Раздаётся раздражённый и такой знакомый голос на всю раздевалку. Кисе стоит почти у входа и обиженно потирает ногу, а потом вдруг распрямляется и смотрит на сокомандника, обернувшегося на зов и привычно нахмурившегося, — тумбочка это не та вещь, которую можно взять и поставить посередине раздевалки! Я об неё ударился, между прочим! — Рёта сверлит взглядом снайпера, сложив руки перед грудью. Тот лишь хмыкает, заводя шарманку своим обычным строго-монотонным голосом. — Это мой талисман дня, вот что**, — Шинтаро невозмутимо поправляет очки и отворачивается обратно, оставляя Кисе пыхтеть в одиночестве. — Кисе, если ты ничерта не видишь перед собой, это уже твои проблемы. — Аомине ухмыляется и громко захлопывает свой шкафчик, проходя мимо блондина и скрываясь за дверью. От такого выпада Рёта негодует ещё больше и вылетает вслед за парнем, намереваясь вызвать его один на один. Его громкий и возмущённый голос слышно даже когда дверь снова закрыта. Мурасакибара флегматично сидит на скамейке с леденцом во рту и скучающе рассматривает упаковку очередных сладостей. Мидорима, выходя из раздевалки, недовольно хмыкает, отмечая, что пол вокруг их центрового усыпан фантиками, но у него хватает сдержанности промолчать. Он всё равно понимает, что это никак не повлияет на ситуацию. Кое-как перехватив тумбочку двумя руками, Шинтаро гордо удаляется, уже третий раз хлопая дверью. — Ацуши, — парень лениво поднимает голову, смотря на капитана перед собой, — я хочу поговорить с Тецуей наедине, можешь оставить нас? — Мурасакибара тяжело поднимается и пальцами начинает разрывать упаковку с мармеладом. — Я хотел подождать Ака-чина, но лааадно, — он выходит, шурша пакетиком и слегка скрипя кроссовками по полу. Куроко еле заметно хмурится, гадая, зачем капитану понадобилось поговорить с ним прямо перед тренировкой. Им нужно быть в зале уже через несколько минут. Акаши оборачивается и смотрит на Куроко, совершенно спокойного, как обычно. Они переглядываются ещё несколько секунд, пока Тецуя надевает напульсники. Акаши вдруг мимолётно улыбается. — Скажи мне, Тецуя, — фантому кажется, что его голос звучит сейчас как-то особо бархатно, и это слегка настораживает, — зачем тебе фотоаппарат на играх? — Куроко чувствует, как в живот бьёт щекоткой, но парень заставляет себя не выдать не единой эмоции. Он всё-таки заметил! — Фотографирую на память, Акаши-кун, — фантом смотрит в хитрые глаза их капитана, понимая, что соврать ему будет в разы сложнее. Но на то он и призрачный игрок, чтобы не показывать своих эмоций ни на йоту, — уже конец года, а мы скорее всего все разойдёмся после средней школы. — Сейджуро продолжает упорно смотреть в глаза напротив. У него есть чувство… Что что-то не так. Но расколоть Куроко не очень просто, даже для него. Все-таки он мастерски научился скрывать свои мысли от окружающих, и Акаши лишь слегка улыбается на такой ответ, который его совершенно не устраивает. Куроко врёт, но капитан не в силах его в этом уличить. Пока что. — Хорошо, — капитан напоследок глядит в ледяные спокойные глаза, голубые, словно небо, — тогда пошли в зал. — Он разворачивается, и они вместе выходят, а Куроко успевает быстро шлёпнуть ладонью по выключателю, и комната погружается в темноту.

***

Тихо щёлкает затвор камеры. Куроко отнимает фотоаппарат от глаза и смотрит на снимок. Ему определённо «везёт» сегодня. Аомине умудрился случайно сбить его во время игры, и Куроко дали десятиминутный перерыв, в который он успевает нафотографировать почти всех понемногу, вновь скрывшись у трибун. В зале стоит лёгкий гул и такой желанный Тецуей скрип обуви, смешанный с криками и гулкими ударами нескольких мячей о пол. Вся смесь ещё и отдаётся легким эхом от стен. Идеальная атмосфера. — Мидорима, убери свою чёртову тумбочку от скамейки запасных! — Орёт Аомине через ползала и пинает злополучный талисман ногой. — Аомине, если ты ещё раз так сделаешь, я буду использовать тебя вместо кольца, вот что, — грозится снайпер откуда-то с другой стороны поля и как раз резво прыгает вверх, запуская очередной мяч в кольцо, всё с той же невообразимой траекторией, слыша рядом парочку удивлённых возгласов. Как не привыкли ещё? Шинтаро высокомерно поправляет очки и стреляет взглядом в сторону Дайки, снова хмурясь. Щелчок затвора. — Рёта, твой выход, — коротко бросает Акаши, снова утыкаясь в блокнот и что-то быстро черкая. Заметив справа движение, капитан прицельно останавливает незнакомого первогодку коротким движением руки, — найди мне Куроко, я хочу поставить его в игру, — парень испуганно кивает, а шестерёнки в его голове усиленно сдвигаются и он пытается вспомнить, кто это. Акаши улыбается, понимая, что у него вряд ли что-то выйдет, ведь Куроко слишком незаметный для обычных глаз. Сейджуро поднимает свой взгляд, мельком посматривая на игру и до сих пор слегка улыбаясь. Щелчок затвора. — Аомине-ччи, хватит поддаваться! — Тогда это будет игра в одни ворота, Кисе, — Дайки ухмыляется, медленно отбивая мяч из одной руки в другую, как будто дразня своего соперника, напрягшегося, словно от очередной сцепки зависит его жизнь. Блондин хмурится и повторяет ненавязчивое движение за противником, видя, что тот немного поменял стойку, готовясь нанести удар, — не надоело ещё мне проигрывать, Кисе? — Он всё продолжает играться с мячом, сражаясь с парнем напротив ещё и глазами. Щелчок затвора. — Ака-чин, у тебя есть резинка? — Мурасакибара уже который раз за последние минут двадцать перекатывает языком леденец во рту и невозмутимо смотрит на капитана лиловыми глазами. Тот глядит в ответ и, кажется, одним красноречивым взглядом отвечает на вопрос. — У меня короткие волосы, Ацуши, зачем мне это? — У Ака-чина часто есть то, что мне нужно, — растягивая гласные, отвечает Мурасакибара и медленно оглядывает зал в поисках потенциальной жертвы. — Мурасакибара-кун! — Парень оборачивается на высокий голос, смотря сначала на добрые глаза их менеджера, а затем на протянутую руку с небольшой зелёной резинкой в пальцах, — вернёшь потом, ладно? — Момои мило улыбается. — Хорошо, Момо-чин, — Ацуши заплетает из сиреневых волос хвостик, но некоторые пряди всё равно выбиваются из общего пучка, нависая над широким лбом. Щелчок затвора. Куроко рассматривает несколько фотографий, сразу удаляя одну смазанную. Уже прошло гораздо больше времени, чем ему отводилось изначально, поэтому Тецуя поднимается с любимого места и, поразминав затёкшие ноги где-то с минуту, уходит обратно в раздевалку, оставляя фотоаппарат тщательно спрятанным под одеждой на полке шкафчика. — Капитан, я не знаю, где он! — Куроко подходит ближе, слушая короткий диалог, — всю школу обыскал, простите! — первогодка слегка подрагивает под взглядом Акаши, хоть тот даже не начинал ещё смотреть грозно, — ни в саду, ни в раздевалке, ни на стадионе нет! — Он стоит по стойке смирно и явно готов уже удариться в истерику, видимо, перспектива быть наказанным капитаном не очень вселяет спокойствия. — Акаши-кун, кто-то потерялся? — Тецуя вроде был в поле зрения незнакомого паренька, но тот всё равно дёргается и отскакивает на пару метров, вскрикнув так, как будто Акаши уже начал его наказывать. Акаши и сам успевает лишь в последний момент сдержать лёгкий дёрг, чуть не прошедшийся по телу. Странно, как он не привык ещё. Вроде должен был быть первым вообще, кто сможет не пугаться при внезапном появлении фантома. — Тецуя, я хочу поставить тебя в игру с Рётой, — сразу переходит к делу капитан, моментально забыв про первогодку, в нервной трясучке убежавшего обратно в свой первый состав. — Хорошо, Акаши-кун.

***

Тренировка закончилась час назад, но в зале всё ещё находились трое. Привычный скрип подошв кроссовок уже не такой шумный и многочисленный, ведь сейчас играют всего двое человек. Куроко снова притаился, снимая очередную дуэль принтера и сумасшедшего, но кадры в большинстве своём выходили смазанные и глупые, отчего приходилось только вздыхать. Через какое-то время фантому надоедает и он тихо уходит с трибуны, оставив фотоаппарат висеть на шее на широком ремешке. Раздевалка в Тейко, можно сказать, разделена на две части. Когда человек заходит, он может видеть шкафчики по всему периметру и ещё одну «стенку» из шкафчиков, по середине раздевалки, прерываемую небольшой дыркой в два шкафчика слева, чтобы люди могли входить во вторую зону раздевалки. Куроко как раз сидит во второй зоне и неспешно переодевается в обычную одежду. Заслышав тихий скрип двери, парень хочет подняться и выглянуть, но его настораживает слишком громкое шуршание одежды и какое-то тихое хныканье со стороны двери. Но ещё больше Тецуя выпадает в шок, слыша сдавленный стон, звучащий ярким голосом Кисе.