Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера

Кисе немного запинается на входе, мешкает, но чужие руки не дают даже подумать о происходящем. Парень словно безвольный мешок запихан в раздевалку и с силой прижат к стене нагретым из-за беготни телом. По всему телу проходят мурашки от такой тесноты, жара и предвкушения того, что будет дальше. В раздевалке работает всего одна лампа, но Рёта всё равно может видеть сумасшедший взгляд Аомине. Его тело лишь больше подчёркивается, когда из-за его спины бьёт свет. Бледная рука незаметно тянется к выключателю, но моментально перекрывается. — До сих пор стесняешься меня, Кисе? — шепчет Аомине на ухо, при этом делая такой голос, что у парня внизу всё сводит от трепета. Жарко. Слишком жарко. — Мы спали всего два раза, Аомине-ччи… — бурчит парень в ответ и ещё больше заливается краской от своих же слов, — я думаю, это нормально, что я всё ещё стесняюсь тебя, — его лицо, живот внизу, мысли, да и всё остальное горит чем-то горячим и Кисе не может адекватно это контролировать. Аомине прекрасно это видит и ещё больше ухмыляется, его голос слегка хрипит и Рёте кажется, что у него скоро начнёт кружиться голова от этого ходячего безумия, сводящего его с ума одним своим взглядом и руками. — Ты такие вещи в последний раз вытворял, — он цепко хватается пальцами за поясницу, настолько резко опустив свои руки на тонкую кожу, что Кисе ненароком охает и тут же изящно прикрывает рот сгибом запястья, в очередной раз подсказывая, что ощущает, через яркий румянец на щеках, — что я уже думал, что стесняться просто нечего, — Дайки продолжает с силой поглаживать каждый сантиметр чужого тела под мешающейся тканью, жадно впиваясь губами в шею и проведя по ней языком. Солёная. В прошлый раз Кисе и правда вышел даже за свои рамки, потому что был немного пьян. Он тогда умудрился удивить своей раскованностью даже Аомине. Но тогда его состояние нельзя было назвать осмысленным. Рёта пытается утихомирить бешено колотящееся от волнения сердце и к чёрту сбившееся дыхание, но внимание не успевает цепляться за каждое движение и за каждую ласку, он может лишь тихо хныкать с закрытыми глазами и покорно подставлять шею под напористые поцелуи. — Дайки… — Всё его тело бьёт дрожь. Он совершенно беспомощен и не может ничего с этим сделать. Кисе кажется, что он способен упасть в обморок от переизбытка чувств. Он снова сдавленно стонет, когда Дайки кусает его в плечо, уже запуская горячие ладони в свободные шорты и сжимая упругую задницу. Жарко, жарко, жарко. Невыносимо. Аомине продолжает нагло выцеловывать всё, что попадается под губы и прикусывать иногда тонкую кожу, на которой мгновенно появляются пятна. Куроко стоит за шкафчиками уже минут пять. Фантазия на этот счёт у него не очень богатая, но прямо сейчас его мозг активно навёрстывает упущенное, дополняя шуршание одежды, тихие стоны и шёпот яркими картинками, вызывающими неприятную тяжесть внизу. На удивление самого Тецуи, до этого момента сильные гормональные сбои обходили его стороной. Видимо, они решили все вместе вдарить в голову фантома прямо сейчас, когда ему наиболее неудобно, потому что у мальчика кружится голова от мыслей, и ему пришлось тихо осесть обратно на скамейку, медленно сходя с ума от осознания происходящего. Тецуя пугается, что его самообладание, то самое, которым он в какой-то мере гордился, дало такую крупную трещину всего лишь из-за постельной сцены, разворачивающейся у него в мыслях. Его пугает ощущение возбуждения, слишком редкое для его тела, сейчас заставляющее уже надетые раньше джинсы слегка приподняться в области паха. Куроко с силой выдыхает, но услышав ещё более громкий стон, его снова будто ударяют по мыслям. Дзынннь… И снова надо успокаиваться. — Дайки… — грудь блондина тяжело вздымается под горячим напором. Аомине грубо разводит коленом худые ноги и ещё больше прижимается своим пахом к чужому, слегка потираясь, отчего Кисе кусает губы, нервно пытаясь сдерживать внезапные стоны. Почему-то неправильность происходящего отошла на задний план. Аомине тихо матерится. — Да сними ты её уже, — хрипит, с лёгким раздражением перетягивая мешковатую майку наверх, стягивая её с парня и с ещё большей жадностью сжимая тело в ладонях. Аомине машинально находит чужие губы, сразу же их раскрывая и запуская влажный язык внутрь. Раздевалка наполняется тихими чмоканьями, от которых у Куроко мысли совсем дали деру от адекватности. Дайки грубо сжимает чужой член через ткань шорт, только сейчас чувствуя интересную вещь. — Удобно без трусов гонять, Кисе? — бесцеремонно интересуется парень, с силой водя пальцами по возбуждённому члену сквозь одежду. Рёта дергано прогибается в пояснице, тихо шипя. Собственное бессилие удручает. Вопрос так и остается висеть в раскалённом воздухе. Аомине надоедает контакт с одеждой, поэтому проворная рука уже скоро оказывается в шортах и парень сразу принимается ладонью водить по члену туда обратно, собирая смазку. С силой давит большим пальцем на головку, полностью обведя её подушечкой. Кисе ещё больше выгибается, раскрыв рот в беззвучном стоне, пару раз бьёт рукой по стене, а его дыхание становится ещё более мелким. Невероятно душно. Такое чувство, будто воздух вокруг скопил все стоны и ласки в себе и сейчас нагрелся до невозможности, заставляя тела чуть скользить в горячем танце. — Дайки, ты меня с ума сведёшь… — с трудом произносит Кисе, слегка подаваясь бёдрами вперёд и чувствуя чужое возбуждение. Он смотрит вниз, на смуглую руку, и свой член в ней, отчего его ещё больше распирает. — Пф, я думал уже, — самодовольно выдаёт Дайки, тяжело дыша на ухо и слегка прикусывая кожу под ним, проведя языком по мочке и серебряной серёжке, тут же услышав мгновенную реакцию на свои действия, в виде сорванного стона. Оххх… Ну и голос, — Рёта, сколько ты порнухи пересмотрел, чтобы так стонать? — Дайки недолго смеётся, когда Кисе ещё больше заливается краской, а потом перехватывает его за плечо и разворачивает лицом к стене, перетягивая за бёдра к себе и тут же голодно накинувшись на бледную, прогнутую спину. Аомине обводит каждый сантиметр, каждую мышцу, каждую выпирающую косточку либо пальцами, либо языком, заставляя Кисе чуть ли не биться в агонии, хотя бы потому, что на любые действия со своей спиной он всегда реагирует особенно остро. Дайки ухмыляется, кусая парня под ним в затылок и слыша приглушённый стон в ответ. Он проводит ногтем вдоль поясницы и медленно уводит руку вниз, под всё ещё не снятые шорты, смело проводя подушечкой пальца по горячему кольцу ануса. Кисе дёргается, непроизвольно напрягаясь всем телом. Тецуя уже немного смог утихомирить разбушевавшиеся гормоны и теперь он лишь глядит в пол, моргая раз в полминуты, и прислушивается к чуждым звукам позади него. У него в мыслях частично картинки, которые парень пытается отогнать, и частично совесть борется с наглостью. Тецуя не может решить, стоит ли ему запечатлеть такой компромат на камеру, или он потом дорого поплатится за это? И ещё непонятно чем поплатится… Аомине завороженно наблюдает за собственными смуглыми пальцами, туго исчезающими в упругой заднице, дёргающегося от каждого движения парня. У того внутри уже всё почти перегорело, ещё чуть-чуть, вот-вот и он сгорит полностью, освободив себя от невыносимой тягучей гири внизу живота, что так сильно распаляет его. — Дайки… бесишь, — рьяно выдаёт Рёта и утыкается лбом себе в ладони, уже даже не пытаясь утихомирить сбившиеся вздохи и выдохи, ставшие маленьким смыслом жизни в этой безумной скачке. Кажется, что возбуждение настолько его переполняет, что уже собирается в кончиках пальцев, потому что те стали какими-то невероятно чувствительными. Аомине ухмыляется, вдруг сбивая темп, к которому Кисе уже привык, ускоряясь и заставляя блондина в очередной раз наполнить небольшую комнату своим голосом. В этот раз ещё громче. Ещё ярче. Ещё больше. — Ещё… — Кисе сам подаётся бёдрами назад, дрожа всем телом от невозможного удовольствия. Дайки рукой растирает пот по чужой спине, продолжая наращивать темп и, щурясь, вдруг кусает парня куда-то в лопатку. Он сам уже на грани. Такой шикарный вид кого угодно доведёт, а парень ведь даже ещё не касался себя. Но это далеко не конец банкета. Аомине резко прекращает движение, слыша протестующий возглас, состоящий в основном из неразборчивых слов. Член уже давно стоит, напоминая о себе неприятной болью и натянутой тканью в районе паха. Дайки быстро расправляется с тонкими шнурками на своих шортах, приспуская их вниз и выдыхает, чувствуя, что боль немного спала, но напряжение до сих пор усиленно давит на его орган. Аомине не очень церемонится и, как только прижимается крупной, почти бордовой головкой к разработанной дырочке, сразу же подаётся вперёд, одним плавным движением наполняя Кисе изнутри, отчего тот тихонько стукается головой о ладонь, обрывая свой слишком громкий крик. Поясница уже побаливает от такой позы, но Рёта пока не особо печётся об этом. Ноги тоже немного затекли, но мозг пока не зацикливается. Сам Дайки откидывает голову назад и выдыхает, покусывая губы. Так тесно и так ослепительно горячо, что слов не хватает на все ощущения. — Почему твоя задница постоянно как у девственника? — Дайки ещё немного медлит и смотрит шальным взглядом вниз, сначала с тихим чмоком выводя член и снова, влажно и горячо, вводя его обратно, просто чтобы убедиться, что из-за слишком сильного возбуждения его любовника им снова не нужна смазка. А потом срывается с цепи, упираясь одной рукой в стену напротив, а другой придерживая Кисе за бедро, моментально наращивая удобный для себя темп. Кисе вскрикивает, и на этой же ноте продолжает осыпать воздух стонами. Куроко уже пару раз выглядывал, но после вскрика не решился, наоборот, закрывая уши ладонями. Он смог себя успокоить (себя, но не свой организм) и сделать пару снимков, но кроме спины Аомине и бледных ног Кисе почти ничего не было видно. Даже сквозь ладони томный голос блондина вбивается в голову, и возбуждение от этого ещё сильнее стучит по вискам, животу и ещё больше напрягшемуся члену. Тецуя несколько раз выдыхает, заметив учащённое дыхание со своей стороны, что смущает ещё больше прежнего. Комната наполняется пошлыми шлепками через какое-то время, а Кисе, кажется, скоро сорвёт себе голос. От Аомине же Куроко лишь иногда слышит короткие утробные стоны, снова пробуждающие в парне странный огонь. Кисе чувствует, как его ладони немного скользят по стене, но он ничего не может сделать, он может лишь дальше подаваться назад, хныча под грубым напором. Его всего разрывает внутри от горячего члена, чувство, что где-то внутри скоро взорвётся огромный вулкан, всё ближе и ближе. Аомине удерживает скорость, сам немного постанывая, чувствуя скорую разрядку и приятный узел внизу живота, всё больше и сильнее щекочущий что-то внутри. Кисе кричит. Высоко, резко и надрывно, взрываясь на миллионы частичек внутри от мощного оргазма. Аомине зажмуривает глаза, кончая следом, и резко сбавляет темп, чувствуя чужую сперму у себя на пальцах. Член слегка пульсирует и Дайки шипит, с тихим чпоком выходя из задницы и чуть ли не заваливаясь назад. Кисе как стоит, так и медленно опускается вниз, упираясь головой в ладони, сложенные на стене. Рёта делает последний для себя рывок, переворачиваясь и прижимаясь спиной к прохладе плитки. Между ног приятно пульсирует. Кисе тяжело дышит, откинув голову назад и устроив локти на разведённых коленях. Дайки пошло ухмыляется, рассматривая блондина со своего ракурса. — Шикарно выглядишь, — парень скалится, на что Рёта лишь фыркает, так и не сумев выдать нормальный ответ. Тецуя беззвучно вздыхает. Возбуждение бьёт ключом, а ему ещё надо как-то выйти отсюда. В таком состоянии он не уверен, что сможет сделать это незаметно, при том, что ноги будто ватными стали. Фантом хоть и помнит, что шкафчики парней в первой зоне, всё равно немного волнуется. Ох, да он столько эмоций не испытывал с детства, кажется. — Поднимайся давай, — Дайки не без труда поднимается с холодного пола, слегка оступившись на первых шагах. Слабость берёт своё, хочется больше лечь спать, чем куда-то идти. — Ты думаешь я способен стоять, Аомине-ччи? — высоко тянет Кисе, чувствуя как по телу расползается приятная нега. Его даже руки не слушаются, — я вспотел больше, после игры, — добавляет он и сводит колени, чувствуя, как между ягодиц уже засыхает чужая сперма. Кисе морщится. — Обязательно было в меня кончать? — недовольно бурчит и пытается встать, опираясь ладонью о пол. — А что, не понравилось? В следующий раз в рот кончу, если ты так просишь, — Аомине слышит в ответ на свою провокацию ожидаемую реакцию в виде бурного взрыва негодования, а потом его слух ловит негромкий звук падения тела об пол. Дайки оборачивается, с усмешкой смотря на попытки Кисе совладать со всеми частями тела. — Помог бы лучше, — обиженно выдаёт парень, залезая на скамейку. Его тело всё ещё слегка подрагивает, ощущение оргазма не отпускает и толчками напоминает о себе, заставляя тело снова поддаваться неконтролируемой слабости. — Да ты и без меня вроде прекрасно справляешься, — Аомине неспешно переодевается, слушая кряхтение позади себя. — Аомине-ччи, куда ты торопишься так? Дай полежу немного. Сам меня затрахал, а теперь ещё и выталкивает куда-то, — жалуется Кисе и сдаётся, раскладывая звёздочкой посередине раздевалки, — иди один, если хочешь, — выдвигает он свой ультиматум, обиженно складывая руки на груди. Он, конечно, не хочет, чтобы Аомине уходил, но просить его ждать он точно не будет. Проверяет. — Пф, Рёта, да кого ты обманываешь, — но всё жё вздыхает и кладёт куртку на скамейку, усаживаясь рядом. Его тело тоже до сих пор не окрепло полностью, что уж там про Кисе говорить. Куроко за стенкой старательно пытается дышать как можно тише, полностью скрыв себя в тишине. Спустя минут десять разговоров, пререканий, очередного шуршания одежды, шипения Кисе и тихого низкого смеха Аомине, Тецуя слышит тихий хлопок двери и вместе с этим в раздевалке выключается свет, поэтому парню приходится на ощупь искать выключатель, чтобы до конца переодеться. Организм уже не так агрессивно бушует против самого себя, и Тецуя успокаивается. Только член, всё ещё слегка пульсирующий, до сих пор напоминает о недавних событиях. Фантом быстро одевается, надеясь, что на холоде его тело полностью вернётся в свою прежнюю форму. На улице мелко сыпет белыми узорчатыми хлопьями и горят на фоне черноты неба фонари, облепленные липким снежком. Куроко тихо чихает, когда проворная снежинка залетает в нос. Его щёки моментально розовеют под натиском температуры, а изо рта безмятежно парит белым и тонким теплом тела. Тецуя вздыхает и, поправив сумку, идёт к воротам, скрипя снегом под обувью. На улице стоит настолько неожиданная и непредсказуемая, словно сказочная, тишина, что фантом почти слышит стук собственного сердца.