По нотам

Школа, занятия с Арсением Сергеевичем, ругань родителей и ссаный Эверест домашки. Так прошли две недели сентября Антона Шастуна, за которые он уже успел подзаебаться. Но, благодаря тому, что новый преподаватель требует с него максимум усилий, его игра начала улучшаться, что несказанно нравилось юноше. Воскресенье. Единственный выходной парня и он решил провести его со своим лучшим другом, ведь не зря же он вчера сидел над домашним заданием до ночи. Они долго обсуждали куда можно пойти, но так и не выбрав ничего достойного, решили просто сходить погулять. Иногда это даже интересней и веселей: ходить по родному городу, вспоминать какие-то моменты, встречая на пути знакомую лавочку, где на сидении парни маркером нарисовали бокал и бутылку вина, фотографироваться со всякой ерундой, просто дурачиться, забыв о домашних проблемах. Антон просто обожал проводить время с Димкой. Несмотря на всю свою серьёзность, Позов очень хорошо умел пошутить, в чём сейчас так нуждался Тоша, ведь перед выходом отец опять напомнил, что Дима куда лучший сын, нежели Шаст. Безусловно, Антон ценил своего друга и доверял ему на все сто процентов, а не рассказывал о проблемах в семье лишь потому что не хотел давить на жалось и загружать друга, как казалось русоволосому, совсем ненужными ему проблемами. Поз замечал, что у друга что-то не так и пытался как-то узнать, но всё это не приносило никаких результатов, поэтому Дима оставил всё на самотёк: захочет — расскажет, пока давить не стоит. Они шли по вечернему городу. Кое-где уже загорались фонари, дул легкий ветерок, а парни просто шли и смеялись с очередной шутки, наслаждаясь моментом. Дима дожёвывал остатки шаурмы, на которую он еле уломал Тоху, а сам Шаст сытый и довольный раскуривал новую сигарету. Узнав хорошо знакомую местность, ноги сами повели их, и вот уже через пару минут два юноши наблюдали за ребятами катающимися на скейтбордах, великах, роликах и прочем. — Какие люди в Голливуде, — к ним на скейте подъехал невысокого роста парень, с хвостиком на голове и бородой, в довольно свободных штанах, которые Шастун называет «обосранками» и футболке со странными принтами. — И даже с охраной, — ещё более удивлённее добавил он рассматривая пришедшего с давним приятелем парня. — Армя-я-ян, — радостно завопил Антон, жмя руку и приобнимая Матвиенко за плечо в знак приветствия. — Ты куда пропал, Шпала? Не катаешься совсем, — обиженно пробурчал старый друг. — Да времени свободного нет. У меня теперь новый учитель по фортепиано, загружает по полной. — Что, мамка побоялась на борьбу отдать и решила чтоб ты на пианинке, как девчонка, играл? — Очень смешно. Дай лучше прокатиться, хоть вспомню что это такое. А вы пока пообщайтесь. Кстати, Поз, это Серёга. Серёга это Поз. Чао, крошки, — Антон с грохотом бросил доску на асфальт и, оттолкнувшись ногой, эффектно укатил, накинув на голову капюшон мантии, полы которой элегантно развевались на ветру. — Дима, ну или как представил Антон, просто Поз, — парень протянул руку для рукопожатия, на что Сергей живо отреагировал и крепко её сжал. — Серёга или просто Армян. — Ты, кстати, зря так про «пианинко». Тоха этим пол жизни занимается и ему это даже очень нравится, — тише произнёс Поз, печально хмурясь. — Да я ж в шутку. — Дима ничего не стал добавлять, из-за чего между парнями повисла тяжелая пауза, поэтому Армян попытался хоть чем-то её заполнить. — А ты катаешься? — Не, Шаст пытался научить, но после нескольких падений у меня отпало всякое желание. Вот такой вот каламбур. — Ну как в таком деле без падений то? — усмехнулся новый знакомый. — Ну я тогда руку сломал, очень долгое время не ходил на тренировки. Парни быстро нашли общий язык и вовсе не скучали пока их общий знакомый выполнял различные трюки на доске Матвиенко. Он полностью отключил голову, наслаждаясь моментом. Всё-таки иногда это бывает очень полезным. Забыть про все проблемы, дела и просто ехать вперед, чувствуя как приятный осенний ветерок обдувает лицо и забирается под мантию. Иногда такая разгрузка помогает собраться духом и вновь войти в привычную колею с новыми силами. Вдруг вспомнив про оставленных друзей, русоволосый поехал в обратную сторону, по направлению к ребятам. — Ну что, отвел душу? — с дружеской усмешкой спросил Позов. — Ещё как, — выдохнув, ответил юноша, — только, кажется, немного ногу подвернул, но ничего страшного. Спасибо за доску, Серёг, — он толкнул скейт другу, который с лёгкостью его поймал. — Мне уже пора, — сказал Дима, взглянув на часы. — Да и мне тоже, — поддержал его Шаст. — Значит пойдем все вместе! — воскликнул Матвиенко и направился к выходу из парка. Ближе всего был дом Антона, поэтому, проводив его, Дима с Серёжей пошли дальше вдвоём. «Как быстро они поладили. Это точно начало чего-то нового», — пронеслось у Шастуна в голове наблюдая за удаляющимися фигурами.

***

Утро понедельника. Это даже звучит как-то не так. Непонятно как, но точно не так, как надо. Вот и у Антона всё было как-то не так. Родители, на удивление мило беседовали за завтраком, что в последнее время являлось чем-то сверхъестественным, и отец даже пожелал хорошего дня, что ещё сильнее насторожило парня. В школе все учителя тоже к нему относились с излишней вежливостью. Но под конец дня он понял почему люди так себя вели, хотя бы в школе. Ему «предложили» играть на концерте, посвященный дню учителя, вальс, под который будет танцевать пара из параллельных классов. — Ты же лучше всех в школе играешь на фортепьяно. Всем очень нравится. Особенно директору. Да и отказаться уже нельзя, так как всё распланировано и утверждено, — сказала ему классная руководительница, когда юноша пытался возразить, и скрылась меж вечно орущими школьниками.

***

— Ну заебись, — прокомментировал Шаст новое известие классной, встретившись с другом и рассказав ему свежие «вести с полей». — Да ладно тебе, Тох, ну тебе же не впервой играть на концерте, — пытался хоть как-то поддержать друга Позов. — Ну это конечно да, но, — Антон глубоко выдохнул, накидывая черную мантию, — у меня и так сейчас из-за Арсения Сергеевича завал, а тут ещё это. И ещё вот это, блять, — договорил он, достав из кармана мантии очередную записку, которая гласила: «Я так рада, что мы оба участвуем в концерте. Теперь мы будем видеться чаще) И наконец-то нормально познакомимся», — Шастун прочитал ровный красивый явно девчачий подчерк слащавым противным голосом, пытаясь сымитировать женский, но не сказать, что у него получилось. Под конец он ещё так тошнотворно мило улыбнулся, и наклонил голову, что можно было увидеть его второй подбородок. — Что это? — с удивлением спросил Димка сквозь смех, повторно прочитав записку уже в своих руках. — Это уже пятая. Какая-то ненормальная мне их подкладывает в карман в гардеробе, я же всегда на один и тот же номерок вешаю. Восьмой. — Почему восьмой, меня это всегда удивляло. — Как восьмая симфония Чайковского. — Вот я даже и не удивлён, — махнул рукой Дима и перевел тему обратно за списку: — Не пытался узнать кто это? — Нет. И сразу отвечаю на вопросы: во-первых, как? Во-вторых, зачем? Меня это не интересует. — Ну ты точно педик, Шаст, — подытожил Дима. — Какой есть, — пожал плечами Антон. — Так, мне уже пора. А то ещё опоздаю… не дай бог, — с чувством проговорил последнии слова Шастун и хлопнул себя по груди. — Удачи…

***

Антон, в силу своей пунктуальности, пришёл на двадцать минут раньше и, побаиваясь заходить раньше, решил выкурить сигаретку на детской площадке, за что с порога был отруган преподавателем. — Ещё раз придешь такой из себя «благоухающий» — не пущу, — сухо сказал Арсений Сергеевич, на что Тоша смог только скомкано извиниться. Русоволосый с блеском сыграл заданную сонату*, фрагмент которой им пришлось разбирать просто по нотам, чтобы понять в чём именно ошибка, отчего брюнет его даже, вроде как искренне, похвалил. — Арсений Сергеевич? — осторожно начал юноша, ожидая пока преподаватель выберет ему новое домашнее задание. — Да, Антон, — он оторвал свой взгляд от папки с нотами, полностью вникая в слова парня. — Вы не могли бы наше занятие сдвинуть на час позже. Просто у нас в школе концерт будет и там репетиции и всё такое. Я просто физически к Вам не успеваю. — Это конечно не очень удобно, но если правда такая ситуация… А что за концерт и причём там ты? — Да опять этот день учителя и я как всегда играю какой-нибудь вальс. — О-о-о, это интересно. И что за вальс? — Не знаю ещё. Завтра скажут. Ну так что со временем? — Так уж и быть, перенесём. Ты заодно ноты принеси, всё-таки интересно, под что сейчас танцуют. А теперь ещё раз сыграй и домой. Время уже, — преподаватель постукал указательным пальцем по наручным часам. Антон начал играть с самого начала, а Арсений даже не очень-то и вслушивался в мелодию. Он просто наблюдал за этим молодым человеком. Пытался представить его на сцене, с друзьями или дома перед компьютером, а не за столь привычным инструментом. «Какой он? Какие у него отношения с родителями? Что его волнует?» — и прочие вопросы крутились у него в голове. Мужчина испытывает некий интерес к этому талантливому парнишке, но показать это в силу своего характера и сложившихся обстоятельств не может.

***

В актовом зале стоял невыносимый гул, да такой, что хотелось саморучно каждому заткнуть рот грязной половой тряпкой. Но Антон терпел, ибо выбор у него был невелик. Либо свалить к ебеням отсюда и идти на урок фортепьяно и получить не хилых таких пиздюлей за это, либо сидеть тут после седьмого урока среди кучи орущих балбесов и ждать, когда же придет завуч и расскажет сценарий концерта. И вот, с опозданием ровно на двенадцать минут, в зал входит Наталья Сергеевна с кучей разных бумажек, которой, откровенно говоря, весь этот концерт, как гром среди ясного неба, но ничего не поделаешь. Она сухо извинилась за опоздание и поблагодарила всех за «желание» участвовать, а после кратко рассказала что и как примерно будет, а после прозвучала информация, после которой Тоша приуныл ещё сильнее. А именно то, что раздавать сценарии номеров будут в последовательности как на самом концерте. На минуточку, Шаст был тринадцатым. Поэтому осознавание того, что тут придется просидеть ещё окола сорока минут, не радовала от слова совсем. Но кто тебя будет спрашивать, ведь «ты тут такой не один. Всем побыстрее надо». Уже сорок девять минут Шастун тупо листал ленты в соцсетях, завывая от скуки, потому что один ну очень одаренный мальчик из шестого класса никак не мог понять, в каком именно порядке они будут рассказывать стихи. Даже спокойно сидя в одиночестве за телефоном у него складыволось ощущение, что кто-то его нещадно палит, поэтому время от времени парень поднимал голову, чтоб посмотреть по сторонам. И наконец объявляют номер «Осенний вальс». У парня даже в глазах потемнело, когда он резко подскочил с места. В итоге ему сказали то, что он и так прекрасно знает, а именно: он будет играть, а пара танцоров танцевать вальс; дали ноты и со спокойно душой отправили куда ему там так не терпелось. Именно поэтому сейчас юноша так торопился и бежал сломя голову в метро, чтобы не опоздать к Арсению Сергеевичу. Но разве, когда ты торопишься, может ли идти всё хорошо? Конечно же нет! Светофоры попадаются только красные, людей слишком много, вагон идет не достаточно быстро и останавливается очень много и конечно же ноги заплетаются как никогда часто. — Мы договорились, что перенесём занятие ровно на час, а не на час и, — брюнет взглянул на наручные часы, — восемь минут, — первое, что сказал Попов, когда у него на пороге появился весь мокрый и запыхавшийся парень. — Извините, я правда торопился, — он глубоко вдохнул, пытаясь привести дыхание в норму. — Я вижу. Хорошо, что мы тут не вокалом занимаемся. А то куда с такой отдышкой. — Просто там всё так тупо сделали, пришлось ждать долго, я пытался уйти пораньше, но «ты тут такой не один». — Ладно, в первый и последний раз, Антон. Понял? А если и будет какой форс-мажор, то предупреждай меня, пожалуйста, — парень лишь угукнул. — Ноты хоть принёс? — Да-да, конечно. Я их как раз и ждал так долго, — он полез в сумку пытаясь найти среди тетрадок нужные бумажки. — Вот, — он протянул ноты и Арсений, чуть коснувшись своими, как всегда горячими пальцами, таких вечно холодных Антона, взяв их внимательно начал изучать. — Помню, я тоже играл это на каком-то школьном концерте**, — он ухмыльнулся. — Правда? — вскинул брови от удивления, спросил парень. — Кривда, — брюнет по доброму улыбнулся, от чего Шаст чуть не взвизгнул, ведь он первый раз видит такую прекрасную улыбку мужчины. — Давай начнем уже, а то и так задержались. — Давайте, — легко согласился Тоша, садясь на стул. Занятие шло, как никогда хорошо и вот оно уже подходило к концу, как неожиданно для Шаста, кто-то хлопнул входной дверью. В проёме появилась симпатичная девушка, среднего роста, с длинными каштановыми волосами заколотыми какой-то причудливой заколкой и, хоть Антон не сильно так разбирался в моде и представителях противоположного пола, но он точно мог сказать, что одета она со вкусом и выглядит вполне очень даже хорошо. — На минутку, — коротко бросила она и скрылась за дверями. — Я сейчас приду, — сказал Арсений Сергеевич и последовал за девушкой. — Кто это? — зло спросила девушка, как только кухонная дверь захлопнулась. — Это мой ученик, чьи родители помогают мне потакать твоим прихотям, — ядовито и зло выбросил Арсений. — Почему он ещё здесь? — словно проигнорировав обидную фразу в свой адрес продолжила сыпать вопросами она. — Вы же уже обычно заканчиваете к этому времени. — Потому что так надо и какое-то время мы будем заниматься именно так. — Замечательно! А меня ты не хотел спросить нравится мне это или нет? — Ну мне тоже не особо нравится пахать как лошадь, но меня никто не спрашивает, — устало сказал мужчина. — А ты поменьше деньги переводи, может тогда и не придётся. — Ты же знаешь зачем они ей нужны! — Ну мне они тоже нужны и что? — Как ты можешь такое сравнивать? — вспыхнул мужчина. — Всё, Алин, хватит, хотя бы не при постороннем человеке, — Арсений оборвал эту бессмысленную ссору, которая ни к чему снова не приведёт. Он потёр виски и вышел обратно к Антону, который сидел за инструментом и слышал каждое слово, но предпочел не показывать этого. — Так, Антон, давай ещё раз сыграй и будем закругляться, — Попов зашёл в комнату с довольно серьёзным выражением лица и от той улыбки, которая сегодня всё занятие освещала его лицо, не осталось и следа.

***

Антон не спеша шёл в сторону дома, ведь торопиться туда не было никакого желания. Идиллия в семье никогда на долго не затягивалась и думать об этом совсем не хотелось, а вот об этой Алине… Кто она такая? Кем приходится Попову? Хотя тут ответ очевидный: либо сестра (но они с Арсением Сергеевичем вообще не похожи друг на друга внешне, поэтому этот вариант сразу отпадает), либо девушка или, того хуже, жена. Однако кольца у мужчины нет, но, в принципе, он и Шастуна на первом занятие попросил все свои снять, так что не факт, не факт. Зайдя в квартиру, его встретила абсолютная тишина, что насторожило парня, потому что такое случалось крайне редко и не сулило ничего хорошего. Сняв куртку и обувь, Тоша прошёл дальше по коридору к двери спальни родителей, в которой горела одна тусклая лампа. То что он услышал, словно лезвием по юному сердцу парня, а именно звуки плача. Естественно, это могла быть только мать. Да и одежды отчима в коридоре он не увидел. — Мам, — приоткрыв дверь, он еле слышно позвал женщину, — ты как? — Ой, Антоша, — она быстро начала вытирать растекшуюся косметику с чуть морщинистого лица, — ты уже пришёл. Я там кушать приготовила. Пойди, поешь, а я сейчас приду. Парень ничего не ответил, лишь молча подошёл к матери, обнял её и поцеловал в щеку, а после также молча пошёл на кухню. В желудке, от недоедания, уже пели киты, но сейчас и кусок в горло не хотел лезть, но ради мамы надо. Нельзя её ещё больше расстраивать. И так достаточно уже. Отец так и не пришёл, зато мать с сыном провели хороший уютный вечер на кухне за чашкой чая и болтовнёй.