По нотам

Парень звонит в звонок и терпеливо ждёт когда ему откроют, ведь обычно преподаватель открывает почти моментально, потому что ждёт своего ученика и надеется на его пунктуальность. Но сейчас Антон звонит уже второй раз и лишь примерно через минуты слышит какую-то возню в квартире. Ещё мгновение и входная дверь открывается. Картина, открывшаяся юноши, шокирует его настолько, что он элементарно не знает что ему сказать. И именно этим пользуется Попов. — О, Шастун! — брюнет искренне удивился. — А ты чего здесь? Ах, да-а, точно, я совсем забыл! Извини, — мужчина выглядел таким провинившимся, будто сделал что-то очень плохое, — но занятия на сегодня отменяются. Так что можешь идти домой и спокойно учить уроки, — он уже было потянулся за дверной ручкой, как Антон спохватился и, буквально подхватывая мужчину за руки, спас того от падения прямо на лестничную площадку. — Арсений Сергеевич, что с вами? — взволновано начал парень, заводя пьяное тело обратно в квартиру попутно пытаясь закрыть дверь. — Со мной всё очень и очень даже хорошо! — ответил брюнет с улыбкой, будто сам пытался в это поверить. Но его слова были насквозь пропитаны фальшью, а улыбка и глаза болью, что ни на секунду не позволяло ему поверить. — У меня всё отлично! — и его лицо дрогнуло, а глаза стали влажными. Шаст хотел было что-то сказать в ответ, но все слова в этот момент показались ему такими жалкими и ненужными, что он просто решил дать своему преподавателю то, в чём он так нуждается — поддержку. Он просто обнял его, совершенно не боясь отторжения или возмущения на счёт таких действий. А в прочем, их и не последовало. Мужчина с пару секунд потупил, явно не ожидая таких действий от своего ученика, а потом из всех сил вжался в него, сминая в руках толстовку на спине парня. Попов прижимался всем телом, словно искал защиту в этом и без того хрупком парне, а тот тем временем понимал, что долго он в таком положении не сможет нормально простоять, ибо организм то молодой, очень податливый, ему лишь повод дай и он уже готов. — Зачем ты такой, Антон? — куда-то в плечо заговорил Арсений. — Почему ты это делаешь? — отрываясь от парня и заглядывая своими мутными от большого количества алкоголя, в такие чистые зеленые напротив. — Просто я вас чувствую, — полушепотом отвечает юноша не до конца понимая правила этой игры. От всей этой сложившийся ситуации, Антон даже перестаёт дышать, ведь кто знает, чего ожидать от пьяного человека, который находится на непростительно близком расстоянии к тебе. Хотя там даже никого расстояния между их телами и нет, а вот между разумами лишь то, что их и держит на коротком поводке — табу «преподаватель-ученик». Но когда один слишком пьян, а другой ещё юн никто уже не обращает внимание на разум. И Арсений делает то, что делает, совсем не заботясь о том, что будет потом. Он просто накрывает чужие губы своими, целуя этого мальчишку. А тот и рад поддаться. В такую игру он сыграл бы и не один раз, лишь бы закончилась она хорошо. Попов целует нежно, но с напором, и Шастун просто млеет от этого, а когда брюнет начинает тереться своим пахом о чужой, парень засовывает все мысли о правильности их действий глубоко и надолго и просто наслаждается тем, чего так давно хотел. Мужчина ластиться всё сильнее, переходя на шею и давая волю рукам, которые так старательно изучали его тело, а правая так вообще оглаживала особо эрогенную часть тела парня. Горячее дыхание опаляет кожу юноши, и его словно током пронзает, когда в нос ударяет отчетливый запах алкоголя и Антон пытается прекратить столь сладкие, и оттого мучительные, ласки своего преподавателя. — Арсений Сергеевич, — он немного отстраняет того от себя, — вы пьяны. Пожалуйста, не надо, — а сердце наперекор разуму кричит что есть мочи, что, возможно, это твой единственный шанс и надеется, что Попов его не послушает. — Да брось, — он улыбается и кусает мочку уха Тоши, — я же знаю, что ты хочешь этого. Думаешь я не замечаю как ты на меня смотришь? — мужчина явно не желает останавливаться и выцеловывает шею своего ученика. — Я хочу, но не так, — обессиленно стонет Шаст и Арсения переклинивает. Ему не нравятся протесты русоволосого, и он с обиды пытается толкнуть его, но так как тот и так стоит вплотную к обувной тумбе, брюнет сам, пошатываясь, делает несколько шагов назад и врезается в стенку, сползая по ней на пол и упирается головой в сложенные руки на согнутых коленях. — Как я буду без неё? — тихо всхлипывая, больше себе, чем Антону, задает вопрос Арс просидя в таком положение какое-то время. — Арсений Сергеевич, ну вы чего? — Шастун опускается на колени перед преподавателям, пытаясь его поддержать. — Не расстраивайтесь вы так из-за неё. Вы ещё найдете себе кого-то другого. Я уверен! Вы ведь очень хороши! Вы будете очень хорошим парнем и мужем… — Я не про Алину, Тош, — останавливая словесный понос слова приободрения юноши и заглядывая в его непонимающие зелёные глаза, совершенно не замечая, как из собственных скатываются слёзы. — Она ведь умерла, понимаешь? Её больше не вернуть… « — Мама,» — проносится в юной голове, — «Алина ведь говорила что-то про то, что он „возится“ с мамой». Что-то кольнуло сердце парня будто он почувствовал всю боль мужчины, вспоминая как сам потерял брата, хоть того и убили из-за собственной глупости. Антон ведь просил не связываться с теми ребятами, но «Ой, да что ты вообще понимаешь, мелочь? Не учи меня жить», а потом и учить уже было некого. Мать на успокоительных, отчим в запое, а Тоша в депрессии. Но они справились. — И вы справитесь, Арсений Сергеевич, — продолжая свой поток мыслей уже вслух, Шаст сел рядом с преподавателям также облокачиваясь о стену и позволяя тому уткнуться лицом себе в районе шеи. — Вы сильный. Я это знаю, — он поглаживал часто вздымающуюся спину Попова позволяя мочить слезами себе одежу, иногда шептал какие-то общие фразы, тем самым давая понять что вот он, здесь, рядом и никуда не денется. Они сидели так бог знает сколько времени, пока Арсений немного успокоившись не начал засыпать. Тогда Антон аккуратненько перевёл его в спальню и уложил на кровать укрыв пледом лежащим на комоде. — Не уходи, пожалуйста, — еле слышно прошептал полуспящий брюнет. — Я и не собирался. Я буду рядом, просто в соседней комнате, — также негромко ответил Шастун. — Нет, останься со мной, прошу, — Арс понимал, что просить парня о таком неправильно, как и произошедшие милые сцены нежности в прихожей, но он был слишком подавлен утратой чтобы обращать на такие мелочи внимание. — Конечно, — только и ответил юноша, ложась рядом и обнимая преподавателя показывая что он никуда не собирается уходить и оставлять того одного. Арсений спал очень беспокойно, бредил и часто просыпался, из-за чего Антон вообще практически не спал и всё время успокаивал его. Лишь под утро брюнет более менее угомонился и притих позволяя и парню немного поспать. Антон благополучно забил сегодня на школу, а телефон выключил ещё вчера перед тем как войти в квартиру мужчины, потому что последний ой как не любил, когда их отвлекают во время занятий. Попов проснулся от жуткого желания попить. Проклиная всё на свете, он было хотел уже вставать, как понял, что его кто-то очень сильно прижимает к себе. Обернувшись он увидел своего спящего ученика. Такого уютного и спокойного. Моментное потупление и воспоминая словно фейерверк взрывают больной мозг мужчины. « — Ни за что так не стыдно, как за домогательства в прихожей, » — проносится в его голове и, размышляя как ему со всем этим быть дальше, он снова погружается в сон.

***

Второй раз Арс проснулся уже ближе к обеду и очень обрадовался, когда увидел на прикроватной тумбочке полную кружку воды, которую так предусмотрительно поставил туда Шастун. Естественно, брюнет знал кто так позаботился о нём. Не сама же она суда пришла, ну. Выпив всё залпом, он вновь откинулся на подушку зарываясь пальцами рук в волосы. Он даже представить себе не мог, что может оказаться в такой ситуации. Ему сейчас меньше всего хочется выяснять отношения с молодым парнем, которого он вчера вечером по пьяни полез целовать (да и не только), и который ещё к тому же и влюблён в него и конечно надеется на взаимность. Попову вчера сообщили, что у него умерла мать и ему надо планировать похороны и стараться «не падать духом» и «держаться», а не вот это вот всё. Но он взрослый человек и должен отвечать за свои поступки, поэтому он встает с кровати и собирается пойти в ванну привести себя в порядок, попутно обдумывая, что скажет Антону при встрече, ведь тот вряд ли бы остался ждать, пока его преподаватель пробудится. Но Арсений всё никак не привыкнет, к тому, что его ученик не такой как все. Именно поэтому, это юное лопоухое чудо сейчас готовит на его кухне омлет. — Антон? — мужчина остался стоять в дверях, словно боясь подходить ближе. Кто знает, как парень может отреагировать? — Я думал ты уже ушёл. — Я просто сам недавно проснулся. Вот решил завтрак приготовить, — он лопаточкой указал на шипящую сковородку. — Кстати, почти готово, — юноша сжато улыбнулся, будто боясь сделать что-то не то. Брюнет молча ушёл в ванную, а когда вернулся, еда уже была разложена по тарелкам и в двух кружках был заварен горячий чай. — Приятного аппетита, — пожелал Шастун, когда они сели за стол и приступил к еде, на что мужчина лишь кивнул. — Антон, — начал Арсений, когда Шаст уже допивал свой чай, и увидев, как два зелёных глаза тут же уставились на него, продолжил, — то что было вчера вечером… — Не надо, Арсений Сергеевич, — не давая возможности договорить, парень перебил своего преподавателя, — мне не нужны извинения или оправдания. Я всё понимаю. Вам сейчас не обо мне нужно беспокоиться. Единственно, что вы должны мне пообещать сейчас, так это то, что вы справитесь. Поверьте, я знаю какого это, терять родного человека, — Антон шмыгнул носом. — Но вы сможете, — он говорил это с некой легкость, так, что бы ему хотелось верить, верить что это действительно правда, — А обещание… Оно даже не для меня, а для вас самого. Оно будет тем, что удержит вас на плаву, когда вы решите опустить руки, потому что желание будет слишком велико. Вы только не держите всё в себе, потому что именно это «я в норме» нас и убивает изнутри. И ведь эту норму определяем для себя мы сами, а когда всё катится в пропасть, как дети с горки, это тоже может стать той самой «нормой» которая тащит нас вниз, откуда трудно подняться наверх. Поэтому, Арсений Сергеевич, пообещайте, что вы приложите все усилия для того, чтобы не катится с этой проклятой горки, потому что внизу вас поймают не те люди, — юноша резко прервал свой поток мыслей, выжидающе уставившись на своего преподавателя, который всё это время не сводил с него глаз. Попов просто не мог принять тот факт, что этот семнадцатилетний мальчишка может говорить такие слова. Не каждый взрослый человек дорастает до такого, а он уже испытал всё это, и самое главное, осознал. — Обещаю, — прошептал мужчина, переваривая всё вышесказанное. — Осознаннее, — потребовал русоволосый. — Обещаю, — уже четче повторил брюнет, выходя из прострации. — Теперь главное не забудьте об этом, — Антон в знак поддержки похлопал ему по плечу, и собрав посуду со стола, начал её мыть. Как только парень закрыл кран, в его кармане зазвонил телефон. Попов даже вздрогнул от неожиданности, ведь он всё это время наблюдал за своим учеником. — Антон? Наконец-то ты телефон включил! Где тебя черти носят и почему из-за твоих прогулов твоя классуха выносит мне мозг допросами где ты и как ты, ведь у тебя репетиция?! — Тише, Дим. Извини, что не предупредил. Я тебе потом всё объясню. — Это естественно, а теперь ответь на главный не мой вопрос, чтоб от меня наконец отстали, ты придёшь сегодня на репетицию? — Антон думая перевел взгляд на преподавателя, который тут же кивнул, прекрасно слыша весь разговор. — Да, приду. — Смотри мне. Я с тебя три шкуры сдеру, если напиздел. Всё, лан, давай, а то звонок щас будет, а ещё твою классуху успокоить надо. Истеричка. Подарите ей на день учителя Ново-Пассит. — Арсений Сергеевич, вы уверены? — повернул голову в сторону учителя, взволнованно на него посмотрев, обратился Шастун после того, как отключил телефон и положил в карман. — Да, ты не должен прогуливать из-за меня. Тем более мне всё равно по делам надо ехать. На кладбище там, в больнице её вещи забрать… — Ладно, тогда до вечера. — Извини, но я думаю, пока наши занятия стоит отложить, — опустив голову, тихо промямлил Арсений. — А я и не собирался заниматься.

***

— Ебануться можно, — прокомментировал Дима, когда Шастун объяснил причину своего отсутствия сегодня. Парни сидели около актового зала, потому что из самого зала их попёрли за болтовню, которая мешала мелким сосредоточиться на тексте, в ожидании начала репетиции Антона. — Вот именно, Дим. И я не знаю, как могу ему помочь, но чувствую, что должен. Его нельзя оставлять одного. Это может его сломать. — Вот хочется спросить, почему ты так о нём печёшься, но думаю в данной ситуации это не уместно. Ладно, с Арсением твоим всё понятно. Ты-то как? — Без понятия… Я волнуюсь за него. — А лучше бы волновался, как бы не облажаться на концерте, Шастун, — вставил своё только что подошедший Артём. — Надеюсь ты уже в процессе, потому что тебе это действительно светит, — вступился за друга Позов. — Привет, мальчики! — бодро воскликнула Настя, подходя ближе. — А вы чего тут? Сейчас же уже наше время будет. Пойдемте, — она окинула всех троих взглядом, задерживаясь на зелёных глазах и, улыбнувшись, проскочила в зал. — Ладно, удачи, Тох. Я ждать не буду, у меня треня. Отпишись как время будет, что там да как, — начал прощаться Поз, пожимая руку друга. — Окей, — ответил Антон и скрылся за дверьми. — А ты всё же постарайся не облажаться, а, — бросил Димка на последок Артёму, который заходил самый последний, на что тот только фыркнул.

***

Репетиция прошла относительно нормально, без всяких споров и пререканий, и поэтому Антон уже спешил к своему преподавателю домой. Всё время, после ухода от Попова, парень волновался за него. Он знал, что Арсению сейчас ой как не легко и чувствовал, что обязан ему помочь. Шаст озадачился вопросом Димки: «почему он так о нём печется?». Возможно, потому что он проходил через подобное и знает как нужна поддержка в этот период. Возможно, потому, что считал себя обязанным помочь. Ну или потому что беспросветно влюбился в этого голубоглазого брюнета и готов был отдать всего себя, лишь бы тому было лучше. Антон надеялся, что Попов не натворит глупостей за время его отсутствия. Впрочем, когда юноша зашёл в квартиру, он убедился, что его преподаватель абсолютно трезв и пытается делать вид, что ничего страшного не произошло. Попов даже хотел отправить своего ученика домой, но тот наглым образом зашёл в его квартиру и чётко заявил что останется. Юноша готовил скромный ужин, пока мужчина сидел за столом полностью погруженный в свои мысли. Шастун замечал, как болезненно блестят голубые глаза, но давить на больную мозоль он не особо хотел. Арсений поел совсем немного, даже, можно сказать, просто сделал вид, а после ушёл в спальню. Антон же прибрался на кухне, давая преподавателю немного времени передохнуть от него, и негромко постучав в дверь в спальню, вошёл внутрь и присел на кровать. — Как твои родители реагируют на то, что ты не появляешься дома? — всё также лежа спиной к парню, спросил Попов. — Маму задержали на работе и приедет она где-то через неделю, а отчим сам практически там не появляется, поэтому и не замечает моего отсутствия, — каким-то слишком безразличным голосом, для такой информации, ответил Антон. — Почему ты просто не оставил меня, как обычный ученик? — обернувшись и заглядывая в самую глубь зелёных глаз. — Потому что я переживаю за вас, Арсений Сергеевич, — более искренних слов Попов никогда не слышал. Может только от матери… — Вы очень сильный человек, но это не значит, что вам никто не нужен рядом, что вам не нужна поддержка, а я… Вы мне не безразличны, поэтому я хочу вам помочь, — он даже и не заметил, как раскрыл все карты, а вот мужчина чётко уловил его слова. — Спасибо тебе за это, — с неподдельной чистотой, брюнет поблагодарил своего ученика и крепко прижался к нему, полностью принимая его поддержку и отдаваясь его заботе. Они лежали на кровати и Арсений делился воспоминаниями из детства связаными с мамой, иногда пуская слезу, которую тут же впитывала футболка Антона, оставляя после себя лишь небольшое мокрое пятнышко, на которое никто не обращал внимание. Эта картина могла бы вызывать умиление, настраивать на романтический лад и заставлять теплоту разливаться в грудной клетке и стекать вниз живота, если бы не траур у одного из персонажей. Шастун ненароком начал засыпать. Хоть у Попова и был замечательный дар рассказчика, и повествование он вёл легко и увлекательно, но усталость брала своё, и вскоре паренёк видел прекрасные сны с участием его преподавателя в совсем маленьком возрасте. Арс же ещё какое-то время прижимался к худощавому телу, вдыхая его запах, и пытаясь поверить, что он не один, что этот мальчишка прав и не лжёт, и не бросит его как остальные, окружавшие его люди, которые когда-то были близки.