По нотам

Время шло как-то слишком быстро. Казалось, что всё крутится вокруг тебя, даже не спросив твоего мнения. Парень думал, что это всё из-за его слишком долгого «отдыха» на больничной койке. Впрочем, так оно и было, ведь пока Антон, как и все пострадавшие в аварии, отлёживался, дела понемногу скапливались и в итоге превратились в огромную такую кучу не будем говорить чего. И разгребать теперь каждый должен её самостоятельно. Спасибо хоть на том, что Антон не отлынивал от занятий на фортепиано, потому что школа в разы уменьшила возможность заниматься, — конец полугодия, как ни как. Все ребята ощутили это на себе, ведь в выпускном классе, когда осталось пол года на подготовку к экзаменам, пропустить так много, что, естественно, теперь придётся догонять. И догонять надо с библейской, блять, скоростью. Благодаря тому, что все одиннадцатиклассники были не ахти какие и некоторые до сих пор не полностью восстановились, сам директор разрешил делать им поблажки. Но в школе, как известно, не у всех есть чувство жалости и сострадания. Учитель по черчению, Роксана Даниловна, заставляла даже несчастного Игната, с загипсованной левой рукой, чертить на равных, говоря, что это не оправдание и если он захочет, то сделает, а всё остальное просто отговорки или повод откосить. Антон уже не помнил, когда он мог сесть и просто подышать. Эти две недели оказались настолько выматывающими, что не хватало времени даже на это. Утром школа, после занятия с Арсением Сергеевичем (благо, хоть он, понимая всю ситуацию, не давал ничего на дом, зная, что у юноши просто не будет на это времени), потом домой и до ночи выполнение домашнего задания, оставляя несколько часов на желанный сон. Как только Шастун ложился в кровать, его моментом вырубало, и, казалось, что он только глаза прикрыл, как звонил настойчивый будильник, заставляя того вставать и начинать изнуряющий день по-новой. Парень был очень благодарен, что мама приехала именно сейчас, ведь так он мог не беспокоиться о домашних делах и полностью погрузиться в учебный процесс. Смотря на сына, у Виктории Евгеньевны, как говориться, сердце кровью обливалось. Она так страдальчески вздыхала, когда видела, как её сын прибегал домой, наспех съедал то, что она ему приготовила, и уходил к себе в комнату, обложившись книжками до ночи делать домашнее задание. У Попова же обстановка не сильно отличалась. Единственное, ему не надо было разгребать кучу домашней работы по разным предметам, а вот всякие бумажки… Плюс ко всему он жил один, а домашние дела никто не отменял. У Арсения было предостаточно рубашек, чтобы не беспокоиться о их глажке всю неделю и хорошо, что еду можно заказывать с доставкой на дом, а если ещё и время подгадать, то её доставят прямо к твоему приходу. Но даже сильная усталость не мешала мужчине выглядеть хуже обычного, вот только мешки под глазами никуда не деть, но что поделать — физиология. Вообщем, в конце года, видимо, кто-то решил, что парни слишком хорошо живут и надо бы им поднапрячься, что собственно они и делали. И вот, долгожданное тридцатое декабря! Последний день в этом году этих адских мучений. Конечно, в следующем году будет не легче, всё-таки выпускные экзамены, поступление, да и вообще, вся жизнь пойдёт в более быстром темпе. Но сейчас надо прожить этот последний день, а завтра уже окунаться в преддверие праздника. Антон отключает будильник и продолжает пялиться в потолок ещё с минуту. На огромное удивление, он сегодня проснулся на целые три минуты раньше и не смог заснуть обратно. Парень, уже на автомате встаёт и бредет сразу в ванную, оттуда на кухню, где, даже не замечая, съедает приготовленный мамой завтрак, а потом собираться и в школу. Хвала небесам, что уроки сегодня сокращённые и закончит он уже в обед. Вполне останется время заскочить домой перед занятием по фортепиано переодеться и взять нужные вещи. Добрейшей души человек, учитель математики, Лариса Николаевна, которая отпустила класс Антона со своего последнего урока геометрии, не желая больше мучить этих уставших бедолаг. Всё-таки она отличный педагог. Так как у Шаста появилось чуть ли не на целый час больше, по приходу домой он даже успел сходить в душ, покушать (полноценный обед впервые за две недели, ура!) и переодеться. Собрав сумку и ещё раз посмотрев на себя в зеркало, так на всякий случай, вдруг рубашка наизнанку надета, парень вышел из квартиры. Погода на улице была чудесной, но только для влюблённых, никуда не торопящихся людей, потому что автолюбители просто проклинали огромные белые хлопья, падающие с неба. Время у юноши ещё было, поэтому он не спеша шёл по заснеженной дороге в одном из дворов, докуривая сигарету. Да, Арсению это не нравилось, но у парня было ещё время проветриться, ну и морозный воздух освежал.

***

— Арсений Сергеевич, а почему вы до сих пор ёлку не нарядили? — Попов решил, что этот год был довольно продуктивный, из-за чего на последнем занятие можно и халявить, поэтому они сидели на кухне и пили чай с любимыми пирожными младшего, что успел подметить преподаватель, когда они пару раз были в кофейнях. — Да времени как-то не было, — спокойно отвечает брюнет. Всё-таки, что не говори о стойкости характера, а он скучал по такому беззаботному парнишке, который так легко мог говорить с ним на абсолютно разные темы. — И не нужна она мне особо, — пожал он плечами и отправил в рот кусочек пирожного. — Как это не нужна? — округлив глаза, с явным недоумением воскликнул Шаст. — Ну новый год я буду справлять не здесь, поэтому не вижу смысла. — А как же приходить домой и чувствовать это праздничное настроение, атмосферу тепла и уюта? — Да какое там настроение… Мне ж не тринадцать, а двадцать четыре. Брось ты это, — мужчина махнул рукой, — и какой в этом доме уют вообще? И с теплом ты явно загнул. — А как по мне, у вас очень уютно, да и тепло тоже, а настроение — оно же не берётся просто так. Его создать надо, — с выражением великих мудрецов проговорил свою речь Антон, на что Арс посмотрел на него взглядом аля «ты серьёзно?». — Ну и что, что вам двадцать четыре? Тоже мне, старикашка тут сидит, — иногда, Попов просто поражался с какой лёгкостью этот парень с ним разговаривает. — А ты не считаешь меня старым? — поднимая брови и отпивая немного чая из кружки, спросил брюнет. — Нет, конечно. Будь вы моим парнем, вы (мы) бы и не почувствовали разницу в возрасте, — после этих слов Арсений чуть не подавился и немного закашлялся. — У вас хоть украшения какие-нибудь есть? — Ну были где-то, — не понимая к чему был задан вопрос, ответил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Доставайте! Будем вам настроение создавать! — у Антона сверкали звёзды в глазах.

***

Несмотря на все протесты и отговорки хозяина дома, Антон всё же настоял на ёлке и мишуре, и сейчас они уже вырезали снежинки, сидя на полу за небольшим столиком в зале. Арсению было плевать на то, что этот парень творит с его домом. Для него было главное то, с каким огоньком в глазах он это делает. В душе теплилась мысль, что Антон так старается именно для брюнета, ведь тот сам сказал, что будем создавать настроение. Вот он его и создал. Надолго или нет, сейчас это не так важно. — Арсений Сергеевич, — уже не так смело начал парень, но дождавшись вопросительного взгляда, отложил ножницы и продолжил, — вы сказали, что новый год не здесь будете встречать, а где тогда, если не секрет, конечно? — А тебе всё скажи да покажи, — легко усмехнулся он, но парень видимо не оценил юмора и немного погрустнел в лице. — Не хотите говорить, так и скажите, — Шастун отвернулся и продолжил вырезать свою снежинку. — Да я же не всерьёз, ну, — брюнет чуть приблизился и положил руку на плечо парня. — А на новый год я работать буду. — Работать? — Ну, да. Это всяко лучше, чем одному сидеть, — он пожал плечами и вернулся к своей снежинке. — А почему одному? — грустно и осторожно поинтересовался мальчик. — Ну, с мамой уже не получиться, — мужчина грустно усмехнулся, — а друг мой в другом городе живёт, так что с ним тоже не вариант. — Так приходите к нам! Мы с мамой всё равно вдвоём, а она столько приготовит, что я за все каникулы не съем, да и вы же знаете, как она хорошо к вам относится, ей приятно будет, да и я тоже буду рад, — Антон так воодушевился, ведь в душе поселилась маленькая надежда, что это действительно будет так, но под конец он как-то немного сбавил обороты, понимая, что может завернуть не туда. — Ох, Антош, я честно польщен, — Арсений сочувственно улыбнулся, сам понимая, от чего ему приходиться отказываться, — но у меня уже всё оговорено. Я не могу просто взять и передумать. Они надеются на меня, понимаешь? — брюнет заглянул в мигом погрустневшие глаза и пододвинулся ещё ближе, приобнимая за плечо. — Но я уверен, что у нас ещё будут праздники, которые мы обязательно справим вместе.

***

Когда, по мнению Антона, дом был полностью готов к празднику, молодые люди беззаботно лежали на диване и смотрели второсортный новогодний фильм, который в очередной раз крутили по ТВ. Они негласно решили, что остаток этого дня должны провести вместе, ведь несмотря на все обстоятельства и причины, по которым они не могут лежать так каждый день, наслаждаясь обществом друг друга, это всё равно было им необходимо. Антон невольно улыбался, вспоминая подарок брюнета, а именно метроном с красивой гравировкой: «Спешка всё портит. Будь терпеливей». Прочитав эту надпись, юноша первым делом подумал далеко не о музыке. Арсений же успел примерить подарок ученика. Тот подарил ему хлопковую черную рубашку с короткими рукавами, которая идеально села по фигуре мужчины, благодаря точно подобранному размеру. Всё-таки они жили вместе достаточное время, чтобы это подметить. Парень просто обомлел, когда увидел преподавателя в своём подарке. Он готов был поклясться, что в жизни ничего прекраснее не видел и, кажется, даже невольно произнёс это вслух. После окончания фильма Попов предложил погулять, а заодно и проводить Антона, ведь уже поздновато и Арсений будет волноваться, а так и время побольше месте проведут и веселее будет. Чего они только не делали, пока двигались в сторону дома младшего: и в снежки поиграли, и на качелях покатались, и на перегонки побегали — вообщем время провели на отлично, как два совершенно счастливых ребёнка. Зима, вечер, тусклые фонари освещают тротуар вдоль и поперёк засыпанный снегом. Заходя в родной двор Шастуна, парни беззаботно смеялись над каким-то случаем из жизни Тохи. Любой человек, который хоть раз испытывал подобное, согласиться, что за такие моменты можно отдать, если и не всё, то довольно многое. Прощаться не хотелось от слова совсем, поэтому чем ближе они подходили к нужному подъезду, тем больше они замедляли шаг. Как только они поравнялись с нужной дверью, парня кто-то окликнул. — Антон, — крикнул приближающийся мужчина, на которого эти двое до этого не обращали никакого внимания. — Подожди секунду. — Юноша был в полном недоумении откуда этот мужик его знает и что он от него хочет. Шаст переглянулся взглядом с преподавателем, отвечая на его немой вопрос, что он сам ничего не понимает. — Что вам нужно? — с серьёзным выражением лица (а ведь минуту назад у него щёки сводило от улыбки) спросил светловолосый, надеясь, что его догадки ошибочны и это просто так кажется из-за плохого освещения, ведь он начал узнавать это лицо. Попов тоже не мог не заметить знакомые черты в лице незнакомца. Уж слишком знакомые глаза с прищуром смотрели на его ученика. — Ну брось ты, — мужчина слегка усмехнулся, — что ж ты родного отца и на «вы». Не признал что ли? — Извините, но у меня нет и никогда не было отца, — такого сурового Антона Арс никогда не видел. Парень был весь напряжён, сжимал кулаки и стиснул покрепче челюсти. Юноша только недавно узнал всю правду об этом человеке и всеми силами сдерживал себя, чтобы не начистить ему морду. Когда раскрылась вся правда с его отчимом, он попросил рассказать маму о своём биологическом отце. Всё же даже самая ужасная правда лучше красивой лжи. Оказывается, отец Антона занимался каким-то нелегальным бизнесом, а когда узнал, что его девушка беременна, дал денег на аборт и сказал, чтоб та навсегда забыла о его существовании. Впрочем, Виктория Евгеньевна так и сделала, вот только ребёнка оставила, о чём ни разу не пожалела. — Так что, всего доброго. — Да как ты вообще смеешь так со мной разговаривать? — мужчина явно не ожидал такой дерзости от мальца, поэтому по натуре своей, начал разговор более грубый. — Ты на этот свет родился благодаря мне! — возможно уже первые этажи района уже слышали начавшуюся перепалку. — Как раз благодаря тебе я мог и не родиться! Так что ты не можешь просто так брать и заявляться сюда! — Антона речь без пяти минут родного отца выбила из колеи, злость и гнев хлестали через край, что очень пугало Арсения. — Ты ещё узнаешь, что я могу, сопляк! — мужчина буквально выплюнул последнюю фразу и отступил назад, собираясь уходить. Шастун не собирался отвечать на эти дешёвые угрозы, просто позволил мужчине уйти в неизвестном направлении. — Антон, — неуверенным голосом, негромко позвал Попов, понимая, что стал свидетелем того, чего никак не должен был видеть, по крайней мере на правах преподавателя. Шаст лишь быстро повернулся и прижался к брюнету, ища в его объятиях поддержку. На самом деле, Арс как губка, впитал не большую, но часть тревог мальчика. Немного придя в себя, Шастун быстро попрощался и убежал в подъезд. Попов же решил долго тут не задерживаться, на случай если этот недопапаша опять объявится, и зашагал в сторону дома. Антон же никак не мог понять, как он себя чувствует после произошедшего, но решил не утаивать это от мамы и всё ей рассказал. Часа через полтора разговоров парень пошёл в свою комнату, но перед сном решил успокоить свою душу и, отправив сообщение, ждал ответа. Антон в 23:07 У вас всё хорошо?

Арс Сергеевич в 23:09 Да. Уже дома. Не волнуйся) Сам-то как?

Ещё немного попереписывавшись с преподавателем Антон всё же смог спокойно уснуть. Арсений же ещё немного помучился, но не заметил как заснул.

***

Тридцать первое декабря. Да тут даже говорить ничего не надо. Всё и так уже понятно. Антон с мамой полдня готовились к самой волнующей ночи практически всех, кто отмечает этот праздник. А под вечер, чтобы не сожрать всё раньше времени, мать с сыном решили прогуляться. Вроде уже и не маленькие, но чувствуя всю эту праздничную атмосферу, огоньки в глазах загорались у обоих, а в груди так томительно приятно. Гуляя по одному из бульваров, Шаст среди разного шума услышал игру на фортепиано и никак не мог пройти мимо. Подойдя к одному из огромных окон, парень узнал его. Мужчина сидел к окну полу-боком и играл Рождественский вальс*. Антон на мгновение забыл как дышать. Брюнет сидел в чёрном идеально сидящем костюме за белым лакированным фортепиано и был как всегда превосходен. Закончив произведение, он поднялся, взял микрофон и начал что-то говорить про приближение долгожданной минуты, после чего все громко захлопали, закричали и начали чокаться. Как выяснила Виктория Евгеньевна, весь ресторан был снят на спец обслуживание и свободных мест нигде не было, так что попасть внутрь не было возможным. Антон незаметно для всех сфотографировал мужчину и они с мамой направились в сторону дома. Отойдя уже на приличное расстояние, Антон обернулся. Наверное, может быть, в надежде увидеть любимый силуэт.

***

И вот долгожданный бой курантов пробил. Со всех окон слышны радостные крики и уже совсем скоро всё небо будет окрашено в разноцветные звездочки от фейерверков. Парень быстро набирает сообщение на телефоне, прирепляет ту самую фотографию и, отправив его, подходит ближе к окну, устремляя свой взгляд в небо.

***

Все посетители ресторана выбегают на улицу вместе с шампанским, а Арсений тем временем отвлекается на пришедшее сообщение.

Антон в 00:00 С новым годом! Вы чудесно играли) *фото*

Арс искренне улыбается на сообщение своего ученика и, отправив взаимное поздравление, поднимает глаза к небу. Пусть они в данный момент и не рядом, но у них над головами хотя бы одно небо, в котором сейчас разрывается тысячи снарядов.