По нотам

Следующий день был, как выразился Антон, довольно суматошный. Виктория Евгеньевна собирала все необходимые вещи, что аж два чемодана насобирала, ведь кто знает, как скоро она сможет приехать, и попутно, игнорируя все выкрики сына по типу «не маленький уже», вводила Попова в курс дела как за ним надо ухаживать. С некоторой информацией эта заботливая женщина явно переборщила, ведь ну правда же — не маленький уже. Пока мать давала наставления своей кровиночке, Арсений успел съездить к себе домой за своими вещами, чтобы было как можно меньше поводов расставаться со своим искалеченным чудом. — Антош, пока мы наедине и нас точно никто не сможет подслушать, — начала женщина непростой, но нужный разговор, — я хочу поговорить с тобой, — женщина говорила без каких-либо упрёков в голосе, мягко. — На счёт того случая. Как мы узнали. Я же мать, я чувствую и всегда догадывалась об этом, но потом я нашла у тебя за столом фотографию, где ты с каким-то парнем и все мои догадки подтвердились, — мама говорила с явным усилием, делая паузы, ведь тема разговора довольно серьёзная и личная, которой не всегда хочется делиться. Она заметила, как сын напрягся, но всё равно продолжила. — Вы там не совсем одетые целуетесь, поэтому ни о какой дружбе речи быть не может. Я просто хочу знать. Когда ты сказал, что любишь одного… Ты имел в виду этого парня или кого-то другого? — Другого, — парень уже не чувствовал напряжения из-за самой темы разговора. Он не знал как мама отреагирует, узнав в кого влюбился парнишка. — Хорошо, — выдохнула обеспокоенная женщина, — Арсений о тебе позаботиться. Я это вижу, — она мягко улыбнулась и погладила сына по руке. — Вспомнишь лучик — вот и солнышко! — воскликнула Виктория Евгеньевна и посеменила открывать дверь вернувшемуся мужчине, оставляя Антона размышлять над разговором одного.

***

— Виктория Евгеньевна, ну как же вы одна эти сумки допрёте? — Билет на рейс у Шастун-старшей был на семь утра, а мужчины всё уговаривали её проводить и помочь с чемоданами. — Ой, да что мне будет. Доеду на такси, а там разберусь, — всё отнекивалась женщина. — Я и так вас вон как напрягаю, а тут это ещё! Бросьте вы. — Мы же это уже обсуждали не один раз, вы меня нисколько не напрягаете, а так нам с Антоном будет спокойней, — Арсений как мужчина не мог бросить женщину одну справляться с тяжелючими чемоданами. — Ну правда, мам, как ты одна с этими сумками? — Антон был обеспокоен, ведь сам не в состоянии помочь матери. — Арсений Сергеевич, доброй души человек, чуть ли не умоляет тебя проводить, а ты так с ним, — вставил из своей комнаты парень, который только и мог, что слушать и редко выкрикивать свои комментарии. — Вот и ты туда же! А ты как тут будешь, если Арсения не будет? — она решила не перекрикиваться через пол дома, а зайти к сыну. — А я тут буду спать в семь утра, ну или же кинчик посмотрю, если уснуть не смогу, что навряд ли. Короче не умру я за это время от голода, жажды или переизбытка мочи в организме. — Ох, Антон, — женщина села на кровать к юноше и наклонилась вперёд, чтобы его обнять, — ты у меня уже такой взрослый, но мне так тяжело тебя оставлять тут одного. — Ну я ж не один. У меня тут вон, Арсений Сергеевич есть. Он обо мне позаботиться и не даст меня в обиду. С ним я точно буду в порядке. — Шаст говорил это так искренне и легко, даже не задумываясь, что мужчина стоит в проёме и лыбится как дурак. Влюблённый счастливый дурак. — Всё равно это не правильно. Он чужой человек, а мы его вон как запрягаем. — Он не чужой, мам. Не чужой, — уверено и более тише произнёс Антон.

***

Русые волосы были взъерошены и хаотично разбросаны на всю длину по подушке. Длинные густые ресницы чуть подрагивали. Загипсованная нога выглядывала большим бугром под толстым одеялом. Парень тихо посапывал, создавая картину полной спокойствия и умиротворения. Арсений уже успел проводить Викторию Евгеньевну на рейс, свято ей заверив, что не допустит, чтобы с Антоном что-либо случилось, приготовил завтрак, а сейчас сидел на кровати своего ученика и разглядывал его в мельчайших деталях. Совсем не важно сколько он тут так сидит, стараясь даже не дышать, что бы не разбудить юношу. Он просто рад, что может наблюдать эту картину. — И давно вы подглядываете за мной? — Попов на мгновение задумался и упустил момент, когда парень проснулся. — Вообще-то я просто ждал, когда ты проснёшься, — Арсений как будто вышел из транса, прохрипел, махнув головой. — Могли разбудить. — Зачем? — Ну вы же зачем-то ждали. — Это мелочи. Мне просто нечем себя занять, а тревожить твой сон я не хотел. — Как знаете, — Антон мягко улыбнулся и столкнулся с глазами напротив. В этот момент их двоих словно водой окатило, по телу пробежал холодок и в груди что-то заныло. Шаст облизнул пересохшие губы, а мужчина чуть было не поддался вперёд, чтобы поцеловать их, но вовремя себя остановил. Ещё не время. — Идём завтракать? — осипшим голосом спросил Арсений, поднимаясь с кровати. — Ага, — как-то отрешённо согласился русоволосый, потихоньку возвращаясь в реальность, — только мне б сначала в ванну. — Как скажешь, — подхватил Попов ученика и понёс по направлению в ванну. — Это гипс такой тяжёлый или твои косточки? — с издёвкой спросил старший, на что тело в руках закатило глаза. — Так, поставьте мои тяжёлые косточки на пол и подождите за дверью, — как можно серьёзнее сказал Антон. — Хорошо-хорошо, позовёшь, как закончишь, — посмеиваясь, брюнет вышел из ванной комнаты и закрыл за собой дверь, давая парню сделать всё необходимое самому. Через пол часа они уже, съев завтрак, доедали мамин пирог, делились друг с другом самыми разными историями и много смеялись. Какая разница который час там показывают часы, с какой силой идёт дождь на улице, да и что вообще твориться в мире, когда двое влюблённых, счастливых людей сидят на кухне с кружками горячего фруктового чая и просто разговаривают. Всё остальное совершенной неважно. Мир останавливается и даёт тебе насладиться этим уютом сполна. Парни весь день провели вместе. Сначала на кухне, потом за пианино, потом опять на кухне, а потом решили посмотреть какой-нибудь фильм*. Время прошло для обоих незаметно и уже на титрах Арс заметил, что Тоха зевает. — Ну что, давай ложиться? — вставая с дивана, брюнет приготовился нести это тело на его законное место. — Я весь ваш, Арсений Сергеевич, — Шастун поднял вверх руки и ноги, показывая, что готов к перемещению. — Звучит как-то двусмысленно, — прыская со смеху, сказал Попов, поднимая юношу. — А вот и думайте теперь, что я имел в виду, — беззаботно ляпнул парень, свыкшийся с ролью «принцессы», которую всё время таскают на ручках. Хотя, когда тебя носят такие ручки, грех жаловаться. — Тебе помочь переодеться? — предложил Арсений, даже с некой надеждой. — Ну я же не настолько беспомощный, — цокнул парень, перенимая свою пижаму из рук преподавателя. — Ладно, как знаешь. Переодевайся пока, я сейчас воды принесу, — бросил Арс выходя из комнаты. Он решил, что Шастун не так быстро с этим справится, и по пути на кухню переоделся сам. Набрав воды в любимую кружку юноши, он вернулся в его комнату и остановился в дверном проёме, наблюдая как тот пытается натянуть штаны на гипс. — Тебе помочь, чудо? — смеясь, спросил брюнет. — Да к чёрту! Утром всё равно снимать, — с этими словами Антон кинул пижамные штаны куда-то в угол комнаты и залез под одеяло. Мужчина поставил кружку с водой на прикроватную тумбу и, выключив свет, хотел было выходить из комнаты парня, как его окликнули. — Арсений Сергеевич, — раздался неуверенный голос молодого человека. — Да? — он повернулся и посмотрел в немного испуганные глаза, которые практически не было видно из-за отсутствия света в доме, но за незашторенные окна пробивался слабывай свет от проезжающих машин и уличных фонарей. — Вы можете остаться со мной? Если вам не трудно, конечно. Но если что, то вы говорите, я ж не тупой, всё понимаю, — быстро затараторил русоволосый, пока старший отходил от мимолётного шока. Ещё пару дней назад он думал, что может потерять своего мальчика, а теперь тот сам просит остаться с ним. Как тут не застыть? — Что ты, конечно. Я совсем не против. Мне с тобой спокойней спится, — мягко улыбнувшись, хоть и зная, что Антон это вряд ли увидит, но зато он это почувствовал, Арс лёг рядом с Антоном, накрывая их обоих тёплым одеялом. — Спокойной ночи, Арсений Сергеевич. — Спокойной ночи, чудо, — полушёпотом ответил Арс. Антон не сомкнул глаз. Он не мог остановиться разглядывать каждую деталь лица напротив, выражающее полное спокойствие — мужчина чувствовал себя в полной безопасности. Они оба чувствовали. — Арсений Сергеевич? — не выдержал Антон, мальчик постарался вымолвить имя как можно тише, стараясь не напугать преподавателя. — Ау? — мужчина еле заметно облизнул губы. — Знаете, я когда вас увидел, подумал что дверью ошибся, — Шастун начал говорить тихо, делая паузы между предложениями, — ведь такой красавчик не мог быть моим новым репетитором, но я подумал, что в эту квартиру я ещё вернусь. Не важно под каким предлогом, но вернусь. А потом вы попросили играть, и я очень волновался. Думал, что не понравлюсь вам и вы не захотите со мной заниматься. Я ведь влюбился в вас с первого взгляда и не хотел вас потерять по своей же глупости, — парень резко замолчал, увидев, что брюнет нависает над ним. — Ты не потеряешь меня, Тош, — мужчина слушал весь монолог своего ученика с замиранием сердца, а потом не выдержал и остановил эту речь, заткнув его рот своим. Он обязательно потом заставит это повторить, но сейчас этот поцелуй просто жизненно необходим ему. Он целовал так нежно, выкладывая всё, что чувствует к этому парнишке в этом поцелуе. Ему почти сразу начали отвечать, от чего всё тело покрылось мурашками. — Как давно я мечтал об этом, — в самые губы выдохнул Попов, обводя большим пальцем скулу младшего и снова целуя его, но уже более настойчиво, вторгаясь в чужой рот, давая понять, кто тут главный. А Антон и рад, зарываясь одной рукой в густые волосы, а другой проникая под майку, проводя по такому желанному телу. Хоть на улице и было довольно холодно, свежий воздух, долетавший с приоткрытого окна, никак не мог понизить жар горящих, хотящих друг друга тел. Загипсованная нога и перевязанные ребра не давали обоим отдаться полностью. Арсений обводит торс юноши, стараясь не задевать больные участки, оглаживает низ живота, от чего нижний стонет прямо в поцелуй. Брюнет начинает выцеловывать скулы парня, перемещаясь на шею и вылизывая её, желая чувствовать вкус парня, затем кусает и посасывает нежные участки молочной кожи. Рука уже движется вниз, вдоль блядской дорожки, проникая под боксеры и сначала касаясь влажной головки, а затем обхватывая и надрачивая по всей длине, вырывая стоны из уст русоволосого. — Антон, — осипшим, сводящим с ума голосом стонет Арсений. — Тош, посмотри на меня, — еле слышно продолжает шептать мужчина, — открой глаза. Антон резко открывает глаза, часто моргает и тяжело дышит. Рядом в таком же состоянии садиться Арсений и немного напугано смотрит на своего ученика. — Ты чего? — хриплым ото сна голосом спрашивает брюнет. — Сон приснился, — откашлявшись ответил Шастун также смотря на своего преподавателя. — А вы? — Тоже. Надеюсь нам не один и тот же сон снился, — нервно усмехнувшись, он ложится обратно, искренне надеясь, что парень не заметил его стояка. Впрочем, все мысли Антона были идентичны.

***

Арсений медленно открывает глаза, приходя в реальность после очередного сна. Ночка, пожалуй, выдалась жаркой. Арсению, конечно, за его двадцать с небольшим лет ни один раз снились подобного рода сны, да и долгое отсутствие половых контактов играет свою роль, особенно когда под боком лежит предмет его воздыхания. Кстати об этом. Попов только начал прокручивать в голове свой сон, как Антон начал ворочаться и сильнее сдавил мужчину в своих объятиях. Похоже встать пораньше вряд ли получится. — Доброе утро, — сонным голосом поздоровался Антон, чувствуя как брюнет слегка массирует его голову, пропуская пальцы через волосы, думая о чем-то своём. — Доброе, — с лёгкой хрипотцой, улыбаясь, ответил Арсений, не убирая руки, чувствуя, что парень даже не пошевелился. — Как спалось? — Нормально, — с небольшой заминкой ответил юноша, — а вам? — Тоже, — они негласно решили ещё так чуток поваляться, размышляя о своём.

***

— Антон, — вытирая руки после мытья посуды, Попов поворачивается лицом к юноше, который всё это время сидел и ждал его на кухне, болтая о всякой ерунде, — я спросить хотел. Ты про отчима говорил, и я так понял вы вместе живёте, но что-то я его на горизонте не наблюдаю. — Мама с ним разошлась и он от нас съехал, — почти беззаботно ответил Шаст, но у брюнета осталось чувство недосказанности. — А фингал этот у тебя откуда? — Во время аварии видимо как-то наткнулся, — отводя взгляд, ответил он. — А если правду? — парень непонимающе уставился на преподавателя. — Во-первых, я не представляю, как можно так удариться во время аварии, а во-вторых, он был поставлен раньше остальных и это видно, — мужчина сел на корточки напротив парня и говорил как можно мягче, стараясь расположить к себе ученика. — Всё-то вы видите, Арсений Сергеевич, — попытался съязвить Антон, но вид у него был озадаченный. — Ну, а всё-таки? — пытаясь заглянуть в зелёные глаза, не отступал от своего Арс. — Да, это он, — зло выплеснул парень, но видя доброту в глазах брюнета, смягчился и даже с чуть виноватым видом продолжил. — Вы меня когда после концерта привезли, я домой зашёл, а он с порога набросился, орать начал. Ну, а я что? Я ему и ответил, а он вон что. Мама еле оттащила. — Что его так могло разозлить, что он так накинулся на тебя? — с искренним сочувствием и волнением поинтересовался Попов. — Ну знаете, — Антон иронично усмехнулся, посмотрел в голубые глаза напротив и отвернувшись ответил. — Не каждому понравится, что твой пасынок и без того сплошное разочарование, так ещё и гей в придачу, — ухмыльнувшись, договорил Антон, отводя глаза куда-то вдаль, боясь теперь вообще смотреть в сторону преподавателя. — Чудо ты моё, — Арсений притянул к себе парнишку, обнимая. — Ты не разочарование, слышишь? — он старался прижать его как можно ближе, но в тоже время помнил о больных рёбрах. Юноша лишь угукнул, вжимаясь лицом в шею преподавателя.

***

Дни летели настолько быстро, что молодые люди не успевали за этим следить. Полторы недели прошли ну уж очень быстро и вот Антон уже скачет по дому на костылях, которые они с Поповым купили сразу после одобрения врача. Теперь Арсений мог спокойно выйти на работу, также сохраняя в тайне от ученика место работы. Несмотря на то, что Шастун уже мог почти со всем справляться сам, мужчина всё равно не собирался от него съезжать. Он оставлял парня, только когда уходил на работу или в магазин, чему тот был несказанно рад, ведь когда любимый человек рядом, всё остальное совсем неважно. Антон решил, что такую возможность упускать нельзя и почти всё свободное время сидел за инструментом. Он наигрывал что-то из старого репертуара, брал новые произведения, играл с преподавателем в четыре руки и становился всё ближе к своей мечте. Попов подмечал, что парень с каждым днём растёт и у него есть все шансы на место в консерватории. Он не боялся говорить это своему ученику, потому что видел, как после этих слов у парня загораются огоньки в глазах, и он работает ещё усердней, доказывая, что это далеко не предел. Погода на улице напоминала о приближении зимы. Несколько раз выпадал снег, но вскоре таял, оставляя после себя одну лишь грязь. Шаст напяливал на свой гипс пакет, чтобы по выходу на улицу его не замарать. Хоть время и пришло, но ему было жалко прощаться со всеми этими смешными рисунками и надписями, которые оставили Дима с Серёжей, когда навещали друга. Эти двое наконец разобрались в своих отношениях и поняли, что просто обязаны стать парой. Смотря на них, у русоволосого внутри поселялась радость за друзей, гордость за то, что это благодаря ему они познакомились, и какая-то странная грусть за себя. Всё же, с одной стороны это счастье находиться рядом с человеком, которого любишь, а с другой… Это тяжело. Быть на довольно близком расстоянии, но не имея возможности прикоснуться. Антон просто боится потерять этого человека, поэтому не может решиться на первый шаг. Вдруг отпугнёт его, вдруг покажется не с той стороны. Хотя Попов уже и знает о ориентации своего ученика, но это же другое. Сам же Арсений просто терялся в присутствии юноши. Он сам не понимал, что ему мешало взять всё в свои руки, но когда он уже был близок к тому, чтобы поцеловать, сказать как сильно он утонул в парне, его словно кто-то отталкивал. Он представлял, как Антон посмеётся над его действиями и попросит уйти и больше никогда не появляться в его жизни. А это бы просто убило мужчину. Эх, знал бы он, что всё это лишь предрассудки. Если он любит — никогда не оставит, никакие слова его не оттолкнут. Так много страхов, так много тех самых «а вдруг?», которые всё время мешают нам практически во всём. Ими мы сами себя вгоняем в рамки, до задницы боясь выйти за границы допустимого, но страстно этого желая. Словно, человеческая сущность в этом и заключается. Кто или что сделало нас такими, что мы полностью погрязли в своих страхах? Мы так привязываемся к людям, что боимся им открыться, опасаясь потерять их. Но ведь если человек по-настоящему с тобой, то какая правда о тебе заставит его уйти? Это глупо. Но реальность иногда кажется настолько абсурдной, что мы это даже не замечаем, потому что не можем поверить, что это так. Вот и настал тот день, когда Антон попрощается со своим гипсом. Наконец парень перестанет сидеть в заточении своей квартиры, больше не будет прыгать, а этих костылях, сможет нормально искупаться и почесать ногу там, где она чешется. Шастуну с самого утра не терпелось поскорее поехать в больницу. Он проснулся раньше обычного и всё утро был взвинченным, что не уставал подмечать Арсений. После освобождения ноги из нескольконедельного заточения, Шастуну хотелось всего и сразу. Он хотел и погулять в парке, и сходить в торговый центр, и походить по своему району. Но погода на улице была не для прогулок, поэтому они с Арсом поехали в ближайший торговый центр. После долгого нахождения в гипсе, нога Антона отвыкла много ходить, и уже в скором времени дала об этом знать парню, в связи с чем они решили остановиться в самой первой кофейне. Благо тут таких предостаточно. Выпив по кружки чудесного кофе, парни решили, что для первого дня достаточно, и поехали домой. Теперь Антону осталось только восстановить прежнюю форму ноги и, можно сказать, он полностью реабилитировался, а это означало, что кому-то скоро придётся собирать вещички. Оба это понимали, оба хотели это отложить как можно дальше, но Арсению просто не позволяла совесть пользоваться радушностью этого дома. — Ну вот и всё, — с лёгкой грустью сказал Попов, когда они с Антоном сидели на кухне и допивали чай, после звонка Виктории Евгеньевны в среду вечером, которая сказал, что приедет за две недели до нового года, то есть уже в это воскресенье. — Пора возвращаться в привычную колею. — Что вы имеете в виду? — решил уточнить юноша, надеясь, что он подумал не о том. — Что ты уже реабилитировался, в понедельник, вон, в школу пойдёшь уже, мама твоя скоро приедет, а значит моя помощь здесь больше не требуется. — Но это же не значит, что мы больше не увидимся? — со страхом спросил парнишка. — Нет, конечно, — усмехнулся брюнет, — я же по-прежнему твой преподаватель, забыл? Просто теперь ты будешь приходить ко мне на занятия как раньше. — Ладно, — с тоской согласился Шаст.

***

Дверь захлопнулась, а Антон так и остался стоять в прихожей, даже не представляя, чем ему теперь заниматься. Попов съехал и парень остался совершено один, как ему теперь казалось, в этой огромной квартире. Он так привык проводить всё своё время, практически весь свой день со своим преподавателям, что сейчас чувствовал себя, словно он маленький мальчик, потерявшийся среди толпы и не знающий как ему теперь быть. Потупив так какое-то время, смотря на закрытую входную дверь, юноша решил, что это точно не конец и сейчас ему просто необходимо себя чем-нибудь занять. Парень включил погромче музыку и пошёл на кухню, заварить себе чай. Пока он ждал, когда закипит вода, облокотившись спиной о столешницу, его взгляд привлёк навесной шкафчик. Конечно же он знал, что там стоят нескончаемые запасы отчима, которые он благополучно оставил этому дому. Странные мысли поселились в его голове, и он открыл этот шкафчик. Конечно, Антон пил в своей жизни не раз, но никогда не напивался в слюни и никогда это не было его идеей. Но одному точно со всем этим справляться не стоит, поэтому парень решил напоить и друзей. Выключив так и не закипевший чайник, юноша быстро набрал номер друга и уже через сорок минут Дима с Серёжей выбирали их сегодняшний арсенал, а Антон тем временем разбирал принесённые закуски. Взяв всё необходимое, парни переместились в гостиную. Молодые люди всё же выбрали ром, потому что сейчас только начало вечера, времени у них до завтра уйма и мешать, в случае чего, никому не хотелось, а именно его было больше всего. Первые несколько стопок Шаста переёбывало знатно, ведь он совсем не привыкший к специфическому вкусу алкоголя, но потом ему это даже начало нравится. Откровенные разговоры, пьяные танцы, шумная музыка, хороший алкоголь и близкие друзья рядом — идеальное спасение от одиночества и болезненной любви. Что происходило после первой бутылки, не помнит никто. Да, собственно, это и не важно. Главное, что они отлично провели время и не накуролесили.

***

Так непривычно возвращаться в свою пустую, холодную квартиру, после нескольконедельного проживания у Антона. Конечно, Попов заезжал к себе, чтобы полить немногочисленные растения и проветрить, но это было слишком быстро, что он даже не успевал об этом думать — настолько он торопился к своему покалеченному чуду. А что сейчас? Сейчас он стоит посреди прихожей и не имеет понятия, что ему делать. Ведь раньше же он как-то жил без этого мальчишки. Но раньше у него была мать, Алина, работа. Сейчас у него осталась только работа, которая никак не могла дать хотя бы совсем капельку любви, поддержки и понимания. Но хандрить нельзя, поэтому нужно брать себя в руки и всё приводить в порядок, насколько это возможно. Мужчина решил начать с уборки, ведь заметный слой пыли атмосферы никак не прибавлял. Через несколько часов активной протирки ровных горизонтальных и не только поверхностей, брюнет остался доволен своей работой. Обшарив всю кухню в поисках хоть чего-то съестного, Арсений понял, что настало время идти в магазин. Такие вылазки он делал редко, но затаривался конкретно. Побродив около часа по супермаркету, Арс уже направлялся к кассам, как его взгляд зацепился за весь интересный отдел, где людям до восемнадцати делать нечего, по крайней мере в этом магазине точно. Выбрав пару бутылок высококлассного алкоголя, брюнет покатил на кассу. Приготовив себе ужин, Попов открыл бутылку красного полусладкого и приступил к трапезе. Он не любил пить один, поэтому остальные бутылки, которые покрепче, пусть стоят. Вот такая вот она жизнь одинокого человека. Навел порядок, сходил в магазин, покушал и прибухнул заодно, ну так, для поднятия духа, смыл в ванне с себя весь этот день и пошёл спать. Скучно, грустно и не интересно, но такова она, эта реальность одиночества.