По нотам

Полиция, любопытные соседи, которые, конечно же, ничего не видели и не слышали, и бесконечные мамины слёзы и терзания довели Антона до такой степени, что парень, когда все приняли сложившуюся ситуацию таковой, какой она является, плачевной, а мать напилась успокоительных и уснула, зашёл в соседнюю комнату и протяжно застонал. Как бы уютно в квартире Арсения не было, это не родной дом, не мамин уют, не мамина глупая клеенка с ромашками на кухне. Арсений Сергеевич, который всё это время не позволял себе оставить юношу и беспомощную женщину одних в такой непростой ситуации, пошёл следом за своим учеником. Он слишком хорошо воспитан, его высокие моральные принципы не позволяли развернуться на пятках и оставить без крыши над головой на время следствия совсем павшую духом женщину с сыном-школьником без копейки за душой. Было принято решение сразу же уложить отдыхать маму в спальную комнату Арсения в тишине и полном покое, а Антона в гостиную. Арсений, до последнего остававшийся джентльменом, предложил самому спать на раскладушке, а Антону на комфортабельном диване. — Антош, — негромко позвал брюнет, чтобы не потревожить Викторию Евгеньевну выбившуюся из сил, — ты как? — Нормально, — не оборачиваясь на мужчину и всё так же отвлекаясь на снег за окном, отвечает Шастун, стараясь как можно тише шмыгнуть носом и незаметно смахнуть непрошенные слёзы, что, естественно, не осталось незамеченным преподавателем. Он изо всех сил старался показать маме и Арсению в том числе, что он способен быть сильным в трудную минуту. Получалось слабо и Арс это видел. — Эй, ну ты чего, — шепчет Попов, подходя ближе. — Иди сюда, — заметив практически бесшумные содрогания плеч ученика, мужчина разворачивает его к себе и кладет голову парня куда-то между шеей и ключицей, обнимая со спины и поглаживая одной рукой в успокаивающем жесте. — Почему со мной всегда так, Арсений Сергеевич? — хлюпая носом и принимая объятия преподавателя, задаёт вопрос Антон. Эти трепетные объятия расслабили мальчика. Только в этих руках он мог позволить себе быть слабым и самым обыкновенным школьником, и не нужно было строить из себя героя. — Сначала втираются в доверие, располагают к себе, заставляют поверить, а потом уходят, забрав с собой всё, что только можно было. — Я уверен, что полиция его найдёт и он всё вернёт, — пытается успокоить Арсений, догадываясь, что Шастун говорит не о деньгах, но не находит действительно нужных слов. За всё время пребывания правоохранительных органов в квартире и допроса мужчина смог узнать многое о жизни парня, которому оставалось лишь посочувствовать. — Я не про деньги, Арсений Сергеевич, — подтверждает догадки брюнета юноша, — а про присутствие людей в своей жизни. Деньги можно заработать, как бы трудно это не было, и так же их потратить, а людьми так просто не разбрасываются, — на одном дыхании выпалил мальчик, с дрожащим голосом и тяжело выдохнул. — Скоро будет следующий этап конкурса, более сложный, который я с позором провалю, — услышав «Ничего ты не провалишь», он, не прекращая всхлипывать и содрогаться, продолжает: — или не провалю. Без разницы, потому что после конкурса вы тоже уйдёте, как и они все. Только вы заберёте с собой не деньги, а самое ценное, что у меня есть — моё сердце, — последняя фраза слетает с уст мальчишки прежде, чем он успевает её обдумать, из-за чего он начинает плакать громче в крепкое и надежное плечо учителя. — Чудо моё, посмотри на меня, — Антон услышал нежный голос преподавателя и отрицательно замотал головой, сильнее вжимаясь в плечо Попова, но мужчина немного отстраняется и аккуратно поднимает чужую голову за подбородок, встречаясь глазами с покрасневшими и заплаканными изумрудами. — Как же я от тебя уйду, если люблю тебя? Шастун непонимающе уставился на Арсения Сергеевича, переваривая услышанное. Он видел эти добрые глаза-океаны, наполненные любовью и искренностью, и такую мягкую улыбку на губах, которые хотелось поцеловать. Парень просто не мог поверить в услышанное, а Арсений постепенно начинал паниковать, не понимая реакции Антона на его слова. — Вы меня что? — неуверенно, шепотом переспрашивает юноша. — Антон, прости, — резко став серьёзнее и отстраняясь от парня, начинает оправдываться. — Я знаю, что это неправильно. Я не должен был этого допустить… — Нет, — перебивает он мужчину, не желая слушать того, что может разбить его сердце, — повторите то, что вы сказали. — Я сказал, — шумно выдыхая и потирая переносицу пальцами, начинает Арсений, а затем переводит взгляд и смотрит в глаза парня, — что люблю тебя. Сердце Антона решает на мгновение передохнуть после всех пережитых эмоций и замирает. Абсолютно безразличным становится всё, что происходило ранее — кража, полиция, соседи, продолжающие стекать по щекам слёзы. И даже беспокойно спящая мама, осознавшая свою ошибку и предстоящие трудности, которые накроют с головой её, маленькую, но самую дорогую семью, — всё уходит на второй план. Ему только что признался в любви мужчина, в котором он давным давно всецело утонул и не имел понятия, что с этим делать. Правильно это или нет, Антон также не знал. — И я тебя люблю, — еле слышно произносит юноша, накрывая чужие и, одновременно, такие родные губы своими, ныряя с головой в пучину своих чувств, терзавших его с самой первой встречи с преподавателем. Антон буквально вжался в Попова, притягивая того к себе ближе за шею. Арс на миг растерялся, но после вцепился в хрупкое тело парня, не веря в своё счастье. Слёзы из зеленых глаз уже перестали течь, но на губах всё равно ощущается солоноватый вкус минувшей истерики, на что они не обращают внимания, целуя друг друга нежно и аккуратно, пытаясь передать всю ту любовь, что так долго таилась в их сердцах. Арсений совершенно по-другому представлял себе и этот разговор, и этот момент, в то время как Антон даже и не мечтал думать об этом, но жизнь сложная штука, и порой все наши планы и мечты рушатся на мелкие осколки, а даже самые сложные жизненные ситуации могут принести минуты счастья. Застеленная раскладушка этой ночью пустовала. Когда Тоша окончательно успокоился, Арс не отпуская из объятий лёг вместе с мальчиком так, что их ноги всё ещё свисали касаясь пола. Не самая удобная поза, но Антон смог заснуть, почувствовав полную безопасность.

***

Проснувшись ранним утром от беспокойного сна Виктория Евгеньевна решила не мучить свой организм попытками вновь уснуть и встала. Направляясь в ванну, дабы хоть немного привести заплаканное лицо в более менее приличный вид, женщина захотела украдкой проверить сына, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Женщина, конечно, знала, что Антон будет спать в одной комнате с Арсением, но никак не могла предположить, что спать те будут на одном диване, так ещё и в обнимку. Раскладушка, судя по внешнему виду, так и осталась нетронутой, а вот постель, на которой спали два парня, изрядно скомкалась. Мать, естественно, чувствовала, что у её сына с репетитором, которого она наняла, не та связь, которую предполагают их отношения, но всё же рассчитывала на то, что это дружба, построенная на глубоком уважении и восхищении прекрасным искусством. Но сейчас, смотря на то, как её чадо вплотную вжимается в тело мужчины, который так крепко обнимает его в ответ, давая понять, что даже во сне не даст никому в обиду, Виктория Евгеньевна чувствует только радость за своего сына, ведь тот нашёл своего человека, который будет вот так вот обнимать, защищать и поддерживать не смотря ни на что, и что его будущее с любимым человеком будет более счастливым, чем её собственное. Она не видит лица Антона, но почему-то уверена, что оно спокойное и максимально расслабленное, потому что по-другому и быть не может. Женщина аккуратно прикрывает за собой дверь, стараясь быть незамеченной, потому что это не в её правилах — лезть в личную жизнь, пускай и собственного сына, и всё-таки идёт в ванную комнату, а затем на кухню. Такова родительская доля: пусть с великим трудом, тяжестью на сердце, но отпускать свой маленький кораблик в Тихий океан жизни.

***

Арсений просыпается от звуков возни на кухне и некоторое время прибывает в недоумении: кто это может быть? Затем он чувствует, как кто-то старается придвинуться ближе, сопя мужчине в грудь, и всё-таки решает открыть глаза. Взору тут же предстает светлая макушка с отросшими кучеряшками, сбившимися в гнездо. Арс осознаёт, что стискивает в объятиях юное тело, лежащее рядом и совсем не возражающее на такие действия. Воспоминания прошедшего вечера постепенно посещают голову мужчины и от них лицо расплывается в улыбке. Он так переживал о том, как парень отреагирует на его признание и стоит ли вообще говорить об этом, а теперь так счастлив, что не может не поцеловать чужой затылок, вдыхая аромат пшеничных волос и прикрывая глаза, наслаждаясь моментом. Хочется так лежать до тех пор, пока юноша не проснётся, а затем утянуть его в трепетный, будоражащий сердце поцелуй, который скажет гораздо больше, чем все слова мира. Из мечтаний Попова вырывает закипающий чайник и запах оладьев, доносящийся с кухни, поэтому Арсений нехотя отстраняется, стараясь как можно аккуратнее выпутаться из объятий, чтобы не разбудить Антона, и встает с дивана, не очень удобного, как оказалось, судя по затёкшей шее и отваливающейся пояснице. Возможно, если спать на нём одному, то этот предмет мебели будет достаточно комфортабелен, но вот двум парням с ростом под два метра его явно маловато. Арсений расправляет на себе одежду, укладывает рукой волосы и проводит ладонями по лицу, пытаясь привести себя в порядок после сна. Всё-таки на кухне мать не просто его ученика, а любимого человека и, как бы там ни было, нужно держать лицо. — Доброе утро, — негромко здоровается мужчина, заходя на кухню. Не ловко. Очень неловко. Пусть он и прикрыл за собой дверь, но всё же не хотел разбудить Антона разговорами. — Ах, Арсений, доброе утро! — улыбается Виктория Евгеньевна. — Надеюсь, это не я вас разбудила? Простите, просто решила хоть как-то вас отблагодарить и приготовить завтрак. — Нет, что вы, Виктория Евгеньевна — Всё в порядке, — спешит успокоить брюнет, на что женщина кивает, улыбаясь. — Как там Антон? — возвращая внимание оладьям на сковороде, интересуется за сына. — Он ещё спит. Я не стал его будить, — стараясь не выдать голосом трепет в душе, отвечает Арсений. — Хорошо, — вновь кивает, немного отрешённо. — Он сильно перенервничал. Пускай отдыхает. Виктория Евгеньевна ещё с мгновение невидящим взглядом смотрит куда-то сквозь сковороду, а затем выключает плиту и выкладывает готовый завтрак на тарелку. Арс всё же вспомнил, что вообще-то он хозяин этой квартиры и решил не стоять столбом, а заварить кофе, перед этим уточнив предпочтения женщины. Когда оладья уже стояли на столе, сметана к ним была поставлена рядом, а пар из кружки красиво поднимался вверх, брюнет решил уточнить, чем в данный момент так обеспокоена женщина, сидящая напротив: — Виктория Евгеньевна, что-то не так? — давая себе мысленную оплеуху за этот вопрос, ведь ежу понятно, что «всё так» не может быть у человека, которого обокрал отец ребёнка, а полиция выгнала с собственной квартиры на время следствия. — Я не представляю, что мне делать, Арсений, — утыкаясь лбом в сложенные вместе ладони, опираясь локтями о стол, признается она. — Он украл все наши деньги, нам нельзя жить в собственной квартире и, если я возьму отпуск на работе, то нам не на что будет жить, а у Антона ведь выпускной на носу, экзамены, поступление. Ему эти переживания совсем некстати. Это он только старается виду не показывать, но я то знаю, как ему плохо, — эмоции уже не могли держаться внутри и так разбитого сердца женщины в таком количестве, все переживания, как кипящее молоко, полились через край. — Виктория Евгеньевна, вы можете на меня положиться, — вставая со своего места, искренне говорит Арсений, поглаживая чужие содрогающиеся плечи. — Вы можете жить тут столько, сколько понадобится. И о деньгах не беспокойтесь. Я, конечно, не миллионер, но на достаток не жалуюсь, так что всё необходимое позволить себе сможем. — Арсений, — переводит она заплаканные глаза на мужчину, — спасибо вам большое. Простите, что свалились на вас, как снег на голову, втянули в свои семейные проблемы, но спасибо, что помогаете. Я со всем сама разберусь, только об одном попрошу — за Антоном присмотрите. Он же сейчас будет делать вид, что всё хорошо и он ни о чём не переживает, чтоб меня не расстраивать, а на самом деле… Вы ему очень дороги, Арсений. Ему сейчас очень нужна ваша поддержка. — Ну что, Виктория Евгеньевна, — притягивая женщину к себе для объятий, на которые та тут же отвечает, успокаивает Попов. — Вы прекращайте извиняться и благодарить меня, мне уже даже неловко. Не чужие же друг другу люди, в самом деле. К тому же, Антону я помогу подготовиться и к конкурсу и к вступительным экзаменам. Не переживайте за него, он сильный и крайне талантливый. У него всё будет хорошо, — Арсений слегка забылся и, с неприкрытым упоением, говорил о юноше. — И правда, — слегка улыбаясь отвечает Виктория, отстраняясь от мужчины и вытирая мокрые дорожки от слез руками. — Оладушков? — С удовольствием! — Попов возвращается на своё место, улыбаясь. Они не спеша завтракают, обсуждая планы дальнейших действий. У Виктории Евгеньевны было куча дел и нерешённых вопросов, которые требовали незамедлительного упорядочивания. В первую очередь необходимо сходить в участок, чтобы узнать все детали, уже в относительно спокойном состоянии без слёз и истерик дать показания и, конечно, узнать насчёт родной жилплощади, по стечению горьких обтоятельств ставшей местом преступления. Также, нужно решить вопрос с работой, так как женщина должна уезжать туда уже завтра, но неизвестно, что скажут в полиции. А ещё очень хотелось позвонить классному руководителю сына, чтобы предупредить об эмоциональном состоянии Антона и возможной рассеянности и попросить войти в положение. Конечно, она не станет рассказывать всех нюансов, но поставить в известность людей, которые имеют непосредственное влияние на её ребенка, считает нужным. Арсений же всецело поддерживает старшую Шастун и изъявляет желание помочь всеми силами. Он узнает у знакомых контакты хорошего адвоката и заверяет, что о финансовом вопросе сейчас волноваться не стоит, а пока он вызывается отвезти их по всем делам и посетить отделение полиции вместе с ними. Всё-таки он тоже вчера оказался на месте преступления и его в любом случае могут вызвать. — О чём вы тут шушукаетесь? — в дверях, некогда потягиваясь и широко зевая, появляется фигура мальчишки. Антон несколько раз хлопает глазами, хмурясь недоверчиво на представшую картину, до конца прогоняя сон. Он потирает шею рукой, вдруг почувствовав себя неловко из-за такого сладкого взора мамы и Арсения Сергеевича. — Антош, ну где твои манеры? — спрашивает мать, на что у парня в немом вопросе брови на лоб лезут. — Ты у человека в гостях. Поздоровался бы для начала. — Всё в порядке, Виктория Евгеньева. Пусть чувствует себя, как дома, — улыбается Арсений от замешательства юноши. — Доброе утро, Антон, — тот лишь кивает в ответ, продолжая стоять в дверях. — Так, — вставая из-за стола и убирая свою посуду в раковину, начинает женщина, — я пойду собираться. Антош, садись завтракать, — треплет сына по волосам и, подталкивая, сажает на стул, пододвигая тарелку и целуя в макушку. — Потом тоже собирайся, нас Арсений отвезёт в участок, — последние слова были произнесены матерью будто через огромный ком в горле. Ей безумно тяжело, но она держится ради сына, ради своей маленькой семьи. Шаст переводит взгляд с матери на преподавателя, видя как тот улыбается, наблюдая заботу женщины по отношению к сыну. — Выспался? — спрашивает Попов, когда Виктория покидает кухню. — Вроде да, — перенимая чашку чая из рук мужчины и кивая в знак благодарности. — Тело только затекло, а так нормально, — пожимает плечами. — А вы? Для Арсения как ножом по сердцу это обращение на «вы», ведь вчера Антон сказал самые дорогие слова — «Люблю тебя». Тебя, а не вас. — Тоже, — всё-таки отвечает он куда более серьёзней, чем был ранее. Эта неопределенность в местоимениях всё же резало и слух и сердце. — Антон, нам нужно… — Давай это обсудим, когда мамы рядом не будет, — перебивает на полуслове юноша, говоря тише, осторожно касаясь сложенных в замке рук мужчины своими тонкими и грациозными пальчиками. По позвоночнику пробежался электрический ток от этого невесомого прикосновения. — Хорошо? — Антон настойчиво взглянул в распахнутые глаза напротив. Арсений чувствует, как вдруг стало тепло и спокойно, поэтому он кивает даже не желая скрыть облегченной улыбки. Антон прав и сейчас не самое удачное время говорить о случившемся и выяснять отношения, но они обязательно это сделают. В этот раз Арсений уверен на сто процентов. Он хочет, чтобы Антон знал о его чувствах и был в них уверен. Хочет на правах парня, а не преподавателя, присутствовать в жизни Шастуна. Хочет касаться этих изящных пальцев, переплетая их со своими, перебирать отросшие кудряшки и, конечно же, иметь возможность осыпать поцелуями эти слегка заметные ямочки на щеках, морщинки у глаз, появляющиеся при улыбки, и пухлые губы. И, почему то, Арсений уверен, что его желание взаимное.

***

Оба представителя сильного пола собирались будучи подгоняемы Викторией Евгеньевной, ведь женщина хотела поскорее начать разбираться с насущными делами, которые не давали ей ни сна, ни покоя. Поэтому Антон с Арсением быстро закончили с утренним приемом пищи, вместе убрались на кухне и уже через какое-то время стояли полностью готовые на пороге, ожидая пока Шастун-старшая поправит прическу перед выходом. Женщина понимала, что они стояли не просто на пороге квартиры, а на пороге в новую жизнь. Как только они сделают шаг — изменится всё. Пускай она не смогла осуществить своё маленькое женское счастье и идти рука об руку с надёжным мужчиной, то лишать счастья сына она не могла. Сейчас Антон всё ради чего стоит не опускать руки, «держать хвост пистолетом» и выглядеть на все сто с красивой прической. До участка они доехали достаточно быстро, стараясь поддерживать в ходе поездки разговор на отвлеченные темы, дабы подуспокоить разыгравшиеся нервы. Арсений, будучи непричастным к данному происшествию и не понеся никаких убытков от этого, возложил на свои плечи весь груз спокойствия и адекватности. Своего рода якорь, тормозивший, несущийся по реке Паника, корабль. В отделение они прибыли в очень удачное время, так как следователь смог их принять достаточно быстро и даже был рад тому, что они сами все вместе к нему пришли, избавляя сотрудника правоохранительных органов от лишней работы и разъездов. Виктория Евгеньевна, по меркам Антона, достаточно долго пробыла в кабинете на личном разговоре, в то время, как сам юноша ждал её в коридоре вместе с Арсением. Мужчина бы, конечно, хотел побольше вникнуть в детали следствия, понимая, что женщина будучи на эмоциях может не всё запомнить и не задать нужных вопросов, но поддержка Антону сейчас была нужнее. — Антош, зайди, пожалуйста, — выглядывая из приоткрытой двери просит мать. Шаст рывком поднимается с места, но заходит в кабинет уже не так уверенно. Обстановка внутри точь-в-точь, как в сериалах про ментов с «НТВ»: мрачного, серо-синего цвета стены, слегка покосившийся шкаф в углу, огромный допотопный сейф рядом с ним, служащий больше подставкой для электрочайника, и три старых рабочих стола с кучей бумаг на них. Обстановочка к разговорам «по душам» мягко говоря не располагает, хоть мужчина в форме и выглядит весьма дружелюбным, но уж слишком уставшим. — Мне нужно задать вам пару вопросов, — указывая рукой на стул около своего стола, говорит следователь, лишь на мгновение отрываясь от своих бумаг и снова опуская в них взгляд. — Я готов, — отвечает Шастун, сев на предложенный стул и потирая ладонями коленки. А дальше, как бы сильно Антон не хотел беседы «по душам», был допрос потерпевшей стороны сотрудником правоохранительных органов. Стоит отдать полицейскому должное, что он, в силу специфики своей деятельности и загруженности, не растратил ещё человеческого отношения и сострадания к людям и мог проявлять сердечность и понимание. Но, даже несмотря на располагающего к себе собеседника и груз ответственности, абсолютно честно ответить на все вопросы в присутствие мамы Антон не мог. Отвечая на каверзные вопросы по поводу возвращения отца, юноша постоянно косился на присутствовавшую законную представительницу и очень тщательно подбирал слова, заменяя все маты синонимами, ведь ответ «Хотел расквасить ебало и послать нахуй» вряд ли бы предал винившей себя женщине уверенности и снизил чувство вины. Виктория Евгеньевна, заметив терзания сына, деликатно попросила удалиться и поменять своё присутствие на Попова, который в коридоре чуть ли локти не начал грызть от волнения, потому что ногти уже кончились. Следователь, конечно, намекнул, что не совсем правильно, но даже хранителям закона приходится от него отходить ради правосудия. Женщина ободряюще улыбнулась сыну и покинула помещение, а следом сразу же вошёл Арсений. Стало спокойнее, ведь совесть больше не гложет тем, что лишним словом можно обидеть мать, да и Антон не хотел утаивать от мужчины правду их семейных отношений, а возможности рассказывать это в более комфортной обстановке в ближайшем будущем не предвиделось. Разговор пошёл лучше, но нецензурную лексику всё-таки приходилось заменять на более культурные слова. Штрафа или ареста на 15 суток по статье 20.1 Административного кодекса сейчас совсем не хватало. Юноша поведал сотруднику полиции всё, что знал, честно ответил на все заданные вопросы, подписал заветные «Мною прочитано, с моих слов записано верно» и с чистой совестью был деликатно выставлен за дверь. Арсений Сергеевич же, по сравнению с остальными, относительно недолго пробыл один на один в кабинете с полицейским. Тут уж скорее Попов задавал вопросы и требовал максимально честных ответов. Конечно, как скоро поймают преступника ему никто не скажет, ведь «Мы делаем всё возможное, но если он заляжет на дно, то сами понимаете», да и в дела следствия никто его посвящать не собирался, потому что «Друг семьи законом никак не подтверждается, молодой человек», но всё-таки Арс смог уточнить пару волнующих его вопросов и выходил из кабинета более-менее удовлетворенный.

***

Признаться честно, Арсений совсем не привык к такой обстановке в квартире. Он уже достаточно давно живет совершенно один и свыкся с чувством одиночества. Семья Шастунов же, хоть и маленькая, но искренне любящая друг друга, в моменте наполнила этот дом жизнью, что, безусловно, не могло не радовать хозяина. Пусть они и пришли разделить сюда своё горе, это совершенно не нагнетало обстановку. Арс буквально чувствовал, как эти крепкие семейные узы поддерживали мать с сыном и придавали им сил. Мужчина видел, как забота друг о друге не давала им опустить руки и вселяла уверенность, что всё обязательно наладится и они справятся со всеми трудностями и невзгодами, потому что вместе. Попов был рад почувствовать себя частью этой семьи за совместными посиделками с кружкой чая, суетливыми сборами и общими поездками, пускай и в отдел полиции. Тепло и уют — вот, что принесли эти два человека в его квартиру, хоть и за такой короткий срок. Всего за пару дней Арсений так сильно привык к совместному проживанию с Шастунами, что уже и не понимал, что он будет делать, когда они его покинуть, а время это пришло достаточно скоро.