feelin' this hard

      Мировой тур парней и команды «One Direction» в полном разгаре и длится уже пять месяцев. Новый день, новый город. Их график сумасшедший и, кажется, полностью забитый: вечные перелёты, поездки, интервью, концерты, отели, тренировки, уроки по вокалу и ещё как ни странно запись нового материала. На самом деле, это всё только выглядит ужасно, будто у них нет и минуты покоя, но правда в том, что иногда свободного времени больше, чем предостаточно. Они обычные парни, любящие дурачиться и веселиться, а ещё раздражать «взрослых», которые постоянно напоминают им о мероприятиях и задачах на день, а, также, не спуская глаз, следят за каждым их шагом. «Скука смертная», — постоянный ответ Луи на все напоминания «нянек» и «обломщиков», а точнее их менеджеров и людей из команды. «Я скорее повешусь, чем позанимаюсь ещё час, Марк», — фыркает Луи их тренеру; «Мои голосовые связки не выдерживают, нужно передохнуть», — говорит Лу их вокальному преподавателю, а затем, вопя во всё горло, бросается с борьбой на их телохранителей. Найл также постоянно в эпицентре событий, крутится возле Томлинсона и помогает в его авантюрах, потому что «Это супер весело, Лиюм». Лиам же вовсе не против развлечений, не поймите неправильно, но он также думает, что нужно знать меру. Если у них в планах занятия, значит только это и ничего кроме, а в остальное время: «Делай, что вздумается, Томлинсон, но помни о правиле не вовлекать в это правоохранительные органы». Гарри полностью на стороне Пейна, потому что, в основном, всё, что говорит и делает старший, более разумно, чем развязный язык Луи и его немыслимые выходки. И, несмотря на то, что иногда у них могут быть ссоры и недомолвки, они всё ещё одна большая дружная и любящая семья. Так что, каждый раз после глупых выходок, Луи некоторое время сопротивляется осознавать свою вину, но затем всё же идёт к Лиаму с жалостливым выражением лица и просит прощения. Если же Лиам или Гарри перегибают палку, то они выражают свои извинения иначе — Стайлс обычно заказывает кучу разной еды в номер и приглашает на фильм, а Пейн присоединяется к компании Найла или Луи, притягивая в объятия и шепча: «Давай сотворим какую-нибудь фигню».       И Австралия, в частности Сидней, где они сейчас находятся, одно из их любимейших мест, здесь всегда тепло, солнечно и люди безумно открытые и жизнерадостные. Это место всегда такое запоминающееся, взять хотя бы тот прошлый раз, когда после отыгранного концерта, Найл и Луи увильнули в клуб без охраны, а на обратном пути в отель, были застигнуты врасплох фанатами. Им пришлось проторчать на крыше небольшого магазинчика в окружении кричащих девушек до тех пор, пока Пэдди и Пол не забрали их, устроив им серьёзную трёпку. Ещё в течение двух следующих дней они выслушивали нравоучения от команды, в то время как Лиам и Гарри играли с ними в забастовку, игнорируя. Что ж, тот урок они выучили хорошо, но Луи вечно неугомонный всегда вовлекал друзей в новые приключения, прямо, как и сейчас.        — Это дурацкая идея, он убьёт нас, — твердит Найл в тысячный раз, пока они с Томлинсоном едут в машине.        — Нет, он будет рад. Это клевая вещь! — восторженно говорит Луи, ни разу не сомневаясь в собственных словах. Он выглядит безумно взволнованным, постоянно выглядывая в окно и переспрашивая телохранителя, сколько им ещё осталось ехать.        — В этом всё и дело, Лу, что «это» вовсе не вещь, — Найл складывает руки на груди и мысленно проклинает себя за то, что вообще повёлся на уловки Томлинсона в этот раз, и сел в этот грёбанный автомобиль.       Дело было в том, что их путь лежал в гибридный питомник — крупнейший центр, где выводились и выращивались, так называемые питомцы, на самом деле являющиеся наполовину людьми, наполовину животными. Учёные долгие годы скрещивали человеческие клетки с различными представителями живого мира, пока, наконец, не добились результата с помощью облучающего аппарата в 1952 году. И с тех пор началось инкубационное создание «петов», которые изначально предназначались для людей, страдающих одиночеством, а также для ухода за людьми преклонного возраста. Но годы шли, общество менялось и в итоге петы были чем-то вроде дорогих игрушек. Богатые люди покупали их либо для того, чтобы кичиться своим огромным состоянием, либо для удовлетворения собственных утех. Были и те, кто скупал их для труда, очень похожего на рабский в действительности.       В мире было три центра, где существовала возможность приобрести дорогостоящее и эксклюзивное существо — Токио\Япония, Гамбург\Германия и Сидней\Австралия. Только в этих местах можно было купить себе пета, как говориться, на любой вкус и цвет. В основном, питомцев выращивали одинаково, с единым базисом — любить и уважать хозяев, непреклонно слушаться каждого их указания; со временем их также стали обучать и сексуальному удовлетворению покупателей (потребность на секс с такими существами росла, и люди выражали огромное желание иметь при себе такую «вещицу»). Такое обучение стало проблемным, потому что, несмотря на двойственность своей природы, петы всё же оставались и людьми, с заложенными в них сильнейшими генами о нужде в заботе, защите, принятии и ответной любви. Это никогда не выплывало наружу, но случалось и такое, что питомцы погибали во время обучения или уже после приобретения их хозяевами из-за жесткого и небрежного отношения.       Луи, конечно же, и не догадывался о таких вещах, он просто случайно наткнулась на фотку Ким Кардашьян и её малыша питомца в твиттере, и подумал, что это очень мило, и было бы неплохо приобрести такого же на день рождения Лиама. Томлинсон считал, что таким подарком он поставит жирную точку в их с Пейном борьбе «сюрпризами», а ещё у них просто будет миленькое нечто, о котором им нужно будет заботиться. Луи любит эту мысль.       Когда машина тормозит напротив большого торгового центра, он буквально не может усидеть на месте и выпрыгивает из салона, не думая о том, что это опасно, так как телохранителя всё ещё нет снаружи. Найл выбирается следом и больно хлопает шатена по затылку за безрассудство, потому что Генри, их охранник, недовольно пялиться на них, приближаясь. Томлинсону без разницы, он уже был в нетерпении побыстрее приобрести пета, поэтому больше они ничего не обсуждали, сразу направляясь в магазин.        — Я рад, что Вы прибыли к нам, мистер Томлинсон, — говорит высокий брюнет крупного телосложения; он одет в строгие чёрные брюки и белую рубашку, на которой красуется бейдж: «Продавец-консультант. Эрик».        — Да, спасибо, что забронировали для нас салон на это время, нам правда не хотелось бы шумихи вокруг этого, — отвечает Луи, даже не глядя на парня, а уже во все глаза осматривая помещение. Найл стоит позади них и лишь закатывает глаза, наблюдая за этой картиной. Лиам блять Пейн точно убьёт их. Это конец. И Хоран чуть ли истерически не смеётся над этой ситуацией, но вовремя удерживает себя, потому что этот самый Эрик ведёт их к первому «загону» и это слово такое ужасное, что блондин просто хочет, чтобы этого всего не существовало.        — Здесь мы держим молодняк банни*, им от 3 до 10 лет, — указывая рукой на застеклённую комнату, говорит парень, вежливо улыбаясь, — но, может, вы имеете какие-то предпочтения? Вроде возраста, пола и вида существа?        — Они не звери, — слегка злобно бормочет Найл, проходя мимо брюнета к стеклу и подталкивая того плечом. Блондин смотрит на детишек внутри, удивляясь их красоте, невинности и очарованию. Они выглядят абсолютно ошеломляюще с этими их ушками на голове и маленькими, белыми пушистыми хвостиками.        — Да, конечно. Я извиняюсь, — без эмоционально говорит консультант и снова спрашивает, — так что с предпочтениями?        — А какие виды петов Вы можете предложить нам? — спрашивает Луи, также как и Найл, зачарованно исследуя необычных ребятишек за стеклом.        — Список не такой уж и большой, по определённым причинам, но у нас есть паппи*, китти*, наги*, банни*, ещё есть бэдверы*, фоксы* и вулфы*, — перечисляет Эрик, без всяких раздумий.        — Найллер, как думаешь, нам стоит сразу посмотреть паппи или всё же взглянуть ещё и на вулфов? Ли будет в восторге!        — Не будет, — тихо бурчит Найл, разворачиваясь к другу, тут же прося, — Лу, пошли отсюда, давай же.        — Мы хотим взглянуть на всех, но выбирать, скорее всего, будем из щенят. И нам определённо нужны более взрослые особи, у нас нет времени присматривать за совсем маленькими петами, — будто бы и вовсе не слыша просьбы блондина, говорит Томлинсон, следуя за консультантом вдаль по коридору.       Они долго и тщательно осматривают застеклённые помещения, наблюдая за чудо-детьми внутри, а также взрослыми юношами и девушками, находящихся в отдельных комнатах, но следующих сразу за «загонами» маленьких питомцев. Луи чуть ли не визжит около каждой витрины, живо обсуждая с продавцом петов перед собой, а Найл, по правде говоря, тоже в восторге, но никак не выдаёт этого. Ну, кроме одного раза, когда маленькая девочка-змея подходит так близко, что касается стекла ладонью и странновато улыбается, пропуская между зубов раздвоенный кончик языка. Найл, не удерживаясь, произносит: «Вау, они такие крутые» и ставит свою руку напротив маленькой бледной ладошки. Но Томлинсон слышал и видел это, и для него это звучит как полное одобрение, поэтому он больше ни разу не колеблется в своём решении. Осмотр длится практически час, а впереди у них ещё три секции — китти, паппи и вулфы. И им уже не терпится увидеть и их, потому что по-настоящему каждый находящийся здесь пет — невероятное создание, которое хочется забрать с собой.       И Луи решительно думал всё время, что всё-таки возьмёт для Лиама паппи, потому что сам Пейн зачастую выглядит, как взбудораженный щенок, да и если учитывать Локи, то всё указывает именно на то, что им нужен гибрид-щенок. Вот только жизнь странная штука и иногда, она подкидывает очень неожиданные повороты.       Шатен не знает, как это сработало, но сейчас сидя в просторном, бежевом кабинете, он заполнял бумаги и договор на покупку семнадцатилетнего китти-парня. Это произошло как-то само по себе, они уже собирались покинуть кошачью секцию, когда смуглого парня привели внутрь комнаты. Парень недовольно размахивал чёрным хвостом и злобно шипел на санитара в голубом костюме.        — Что с ним? — поинтересовался Луи, рассматривая новоприбывшего пета. Тот был среднего роста, с густыми тёмными волосами, большими карими глазами и высокими скулами. Помимо того, что сам по себе он был питомцем, что уже делало его необыкновенным, он имел ещё и странное притяжение, как человек. Его внешность, казалось, была идеальной, безупречной и вся эта совокупность сбивала с толку.        — Проводили некоторые проверки, обычная процедура, — отвечает консультант и уже было собирается провести их дальше, но Луи цепляет его за руку и сам не понимая как, произносит: «Мы берём его». И, блять, он знает, что собирался брать паппи, и примерно на пару, тройку лет младше, но он ничего не может поделать с собой, ощущая то самое чувство, когда ты ходишь по магазинам, выбирая нужные вещи и находя нечто, заранее знаешь, что это точно твоё. Именно по этой причине он не идёт осматривать остальных, следуя за продавцом, оставляя шокированного Найла одного.       Оплачивая банковской картой покупку Луи нисколько не жалеет о своём выборе, теперь на все сто процентов уверенный, что Лиам будет без ума от такого подарка. Найл, в свою очередь, всё ещё не верящий, что это произошло, молча сидит на кресле, переваривая информацию. Он считал, что Лу прикалывается, но, боги, как же он ошибался.        — Теперь он Ваш, — говорит Эрик, выходя из служебного помещения и ведя на поводке вслед за собой брюнета в белом костюме, проворно двигающегося вслед за сотрудником. — Напоминаю, что специализированная одежда, ошейники и прочие вещи легко доступны для онлайн заказов, питается он как обычный человек, о чём я впрочем, уже говорил. Так что, думаю, проблем возникнуть не должно.        — Как его зовут? — спрашивает Луи, неуверенным движением забирая из чужих рук конец поводка и нервно сглатывая.        — Вы можете назвать его как вам будет угодно, — оповещает Эрик и приторно-сладко улыбается, желая угодить.        — Это безрассудство какое-то, — сквозь зубы проговаривает Найл, поднимаясь со своего места и хватая друга за плечо, поворачивает к выходу из салона, — ты, наверное, так рад, Лу, но ты и не представляешь, что нам будет за это через два часа.        — Ничего не будет, в этом нет ничего необычного, что тебе так не нравится? Или это дискриминация? — Луи замирает у выхода, всё время поглядывая на стоящего за ними парня.        — Дискриминация — это называть их как нам угодно, а ещё водить на поводке. Вот, что такое дискриминация. И да, я знаю, что петы — это нормально, но мы должны уважительно относится к ним, они не домашние животные, Лу, — настойчиво говорит Найл, упрямо смотря на друга, сдвинув брови к переносице.        — Да, я ведь не против, — говорит Луи и оборачивается к брюнету, чтобы спросить, — как тебя зовут, друг?        — Назовите меня любым именем, — опуская глаза в пол в стеснении, говорит мягким и спокойным голосом парень и это первый раз, когда Хоран и Томлинсон слышат его голос.        — Я хочу знать твоё имя, — твёрдо повторяет Луи, тут же приближаясь к парню и отцепляя поводок от крючка, — так будет лучше.        — Меня зовут Зейн, — ещё тише, чем в прошлый раз, говорит брюнет и неловко переступает с ноги на ногу, пока его хвост медленно, но уверенно оборачивается вокруг его собственного запястья.        — Отлично, Зейн, я Луи, а этот блондин Найл и мы собираемся быть лучшими друзьями, — произносит шатен и аккуратно приобнимает пета за плечо, — но на самом деле твоим самым близким другом будет Лиам.       Луи заботливо избегает использования слова «хозяин» и ярко улыбается Найлу, показывая два пальца вверх, когда тот смотрит на него, пока они все вместе покидают магазин.       «Нам пиздец», — думает Найл, когда захлопывает за собой дверцу и неуверенно улыбается их телохранителю, который с интересом и вопросом в глазах смотрит на нового человека.