Сказка для дождливого дня

      Тяжелые теплые трепетные прикосновения будят раньше будильника. Пахнет дождем. Пахнет дождем, который висит в воздухе непрерывными нитями и будто остановился, превратившись в многослойную гирлянду, и дождем, который лил много дней назад, и воспоминания о котором остались только на полосатой ткани футболки. Под щекой Чимина должно быть шершавое дерево дверного косяка, а на самом деле — мягкая ворсистая ткань и гладкая пульсирующая кожа.       Веки тяжелые, осторожничают, прежде чем впустить в себя дневной свет и того, кто в нем. Чимин боится открывать глаза. Боится разочароваться и увидеть не то и не того. Но легкий поцелуй в тыльную сторону ладони убеждают его быть смелее и ничего не бояться.       Тэхён держит его в своих сильных руках, сидя в расхлябанном кресле у камина. У Тэхёна в объятиях уютно и так, будто это и есть твое место. На сегодня, на завтра и навсегда. — Ты говорил мне правду… — кается Чимин хриплым спросонок голосом куда-то в сгиб тэхёнова локтя. — А я не верил. А теперь я верю. — Это хорошо, что веришь… — квадратная улыбка Тэхёна сегодня какая-то грустная, но от этого еще светлее, чем обычно. — Когда веришь, это всегда хорошо. — И еще я теперь знаю, что ты не приходил, потому что не мог прийти, и уходил, потому что не мог остаться. Я знаю. — Все-то ты про меня теперь знаешь… — грустная улыбка расцветает на лице Тэхёна.       Чимин ворочается на его коленях, усаживается поудобнее и льнет щекой к его теплой груди. Тэхён задерживает дыхание, замирает, а потом тихонечко сжимает длинными пальцами ворсистую ткань толстовки Чимина. Чимин запрокидывает голову и тянется губами к маленькой черной родинке на самом кончике носа. Тэхён еле слышно стонет и, лизнув эти губы кончиком языка, утягивает их своими губами в мягкое чуть колючее тепло наэлектризованного поцелуя.       Поцелуй кружит голову, обволакивает, кутает в мерную мелодию барабанящих по стеклу дождевых капель. Ту самую, которая сливается и сбегает потоком.       Чимин нехотя отпускает губы Тэхёна и смущается, кое о чем вспомнив. — Что такое? — улыбается Тэхён, заглядывая ему в глаза.       Чимин тянется ближе к его лицу и что-то шепчет на ушко, краснея еще больше. Тэхён обнимает его за плечи и усаживает на колени так, чтобы спина Чимина тесно-тесно прижималась к тэхеновой груди. Прижимает, обхватив рукой, к себе, наклоняется и прижимается губами к уху. И когда он начинает говорить, воздух вокруг становится плотным и почти осязаемым, наполняется странными звуками, так похожими одновременно на шорох, шелест и перезвон хрустальных бусин, касающихся друг друга. Глаза Чимина становятся огромными, он задерживает дыхание, а вокруг него, мерно покачиваясь, поднимаются в воздух, расправляясь, два огромных серебряных крыла. Они заполняют собой всю комнату, мерцают и поблескивают, а затем, чуть встрепенувшись, оборачиваются вокруг Чимина, будто кутая его в защитный нежный как пух и прозрачный как воздух кокон. Чимин восхищенно вздыхает: грудь сдавливает какое-то незнакомое чувство, сильнее, чем восторг, и мощнее, чем восхищение. Это чувство растекается по его конечностям, делает их ватными, а его самого — глупо и счастливо улыбающимся. — Самое главное, что ты должен знать обо мне, — шепчет ему в ухо Тэхён, а мелкие серебристые перышки на его крыле покачиваются от его дыхания, — Это то, что я каждое мгновение, каждую секунду, каждый маленький миг бесконечно скучаю по тебе. И если тебе грустно или тяжело, а меня нет рядом, ты должен помнить, что каждая капля дождя, каждая росинка и каждая слезинка на этой земле смотрит на тебя моими глазами.