9
7 ноября 2017 г., 00:25
φ = 99%
Истеричный звонок Хосока будит раньше, чем Чимин успевает заснуть. Он ворочался всю ночь, гладил в руках бутылку-кубок, зарывался носом в пахнущую дождем-Тэхёном футболку, листал тысячи сайтов и просматривал миллионы объявлений в поисках таких специалистов, которые способны вызывать ангелов или хотя бы вызывать дождь. С одним из таких специалистов он даже созвонился, и тот, после невероятно содержательной беседы, мягко сообщил Чимину, что на часах три ночи, а он знает специалиста, который, несомненно, способен помочь Чимину лучше. И дал номер телефона. Который оказался номером психиатрической клиники.
Больше Чимин не экспериментировал. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, и пытался воссоздать по самым мелким деталям лицо Тэхёна. Он помнил крохотную родинку на кончике носа, помнил щербинку на щеке, как след от расцарапанного в детстве диатеза. Он помнил сладкие теплые губы, которые распахивались в широкой искренней улыбке. Он помнил сильное точеное тело, блики на коже цвета топленого молока. Он помнил. Но хотел осязать.
Когда звонит Хосок, реальность в вымученном недосыпами мозгу Чимина уже постепенно сливается со сном, но резкий голос Хосока выдергивает его из вязкого подсознания.
— У меня упало давление! — провозглашает в трубку Хосок.
— Я должен тебя поздравить или пособолезновать? — вяло уточняет Чимин.
— Ты не понимаешь! — Хосок на том конце связи самую чуточку раздражен. Видимо, сказывается низкое давление. — Так всегда бывает перед дождем. Я метеозависимый.
Где-то на фоне его восторженного ультразвука слышатся хриплые комментарии Юнги на тему «зависимости».
— Но небо совершенно чистое, — возражает Чимин, хотя сердце его уже бешено бьется о грудную клетку изнутри, из последних сил пытаясь не поверить в такую призрачную возможность.
— Ну и что? Мое давление никогда меня не подводит. Погоди, сейчас проверим еще у одного надежного источника. Юнги, звони своей маме. Спроси, как ведет себя Холли.
— Надежный источник — это собака? — уточняет, стараясь не смеяться, Чимин.
— Э, ты зря смеешься! — гаркает где-то на фоне Хосока Юнги и тут же меняет тон на менее грубый и даже где-то немного смахивающий на ласковый. — Привет, мам.
Выясняется, что Холли с утра забилась в темный угол кладовки и ни за что не соглашается выйти оттуда даже под страхом смертной казни. Эта трусливая собака ведет себя так всякий раз, когда предчувствует приближение грозы.
Чимин буквально раздваивается у самого себя на глазах: одна его половина отказывается верить в такие детсадовские доводы, а другая уже изо всех сил отчаянно и вдохновенно верит. Он осторожно открывает входную дверь и оглядывает пустую пыльную душную улицу. Вздыхает. А затем садится на порог, прислоняется к дверному косяку и ждет.
