Тиам

Неожиданно для всех наступило слабое подобие мира. Точнее, передышка от охотников, ведь где-то всё ещё скрывается Монро. А уж она-то точно не оставит их в покое. Но проще сражаться с группой охотников, а не с целым городом. Появилось время подумать, куда теперь податься и что делать дальше. — Хей, Тео, — догнал Лиам его у машины. — Слушай, я знаю, — мялся оборотень, прямо как школьница на первом свидании. Это было забавным. Данбар сейчас так похож на девчушку, совсем юную и неопытную, решившуюся признаться парню в любви. — Что тебе некуда идти, и я подумал, — продолжал он, произнося каждую буковку, как отдельную часть речи, словно читал трехлетка. — В общем, — набрал воздуха в лёгкие. «О, детка, рожай быстрее! Я ж сейчас не сдержусь и заржу в голос!» — Ты мог бы остаться у меня, пока не решишь, что будешь делать дальше, — на одном выдохе выпалил парень. И глазки такие большие-большие, преданные, как у лабрадора. Честные такие. Тут он прав, конечно, идти некуда особо. Но вестись на доброту Данбара, решившего, что он обязан за спасение свой тушки от пуль, — нет, это слишком даже для Тео. Он, конечно, та ещё мразь, но это низко даже для него. Да и не считал он, что Данбар ему чем-то обязан. — Скотт, — не отворачиваясь от Лиама, заглядывая тому за спину. — Я зависну у тебя на ночь? Глаза беты сверкнули янтарным, и за игнорирование, наверное, Тео прилетело в нос. Опять! Рэйкен стал задумываться, а не фетиш ли у малыша-оборотня на данную часть его тела? Правда, на этом избиение Тео закончились. Лиам просто развернулся и, яростно топая, направился к своему дому. Наверное, надо было свалить до того, как все они соберутся у клиники. Кто вообще собирается сразу же после боя у места схватки? — Хорошо, — отозвался Скотт, таки оторвавшись от своего койота. Жесть просто. У них со Стайлзом все девчонки от одного к другому ходят или эта особенная? — Садитесь в машину, — вытирая рукавом кровь, Тео забирается внутрь. Следом за ним и парочка. Разумеется, на заднее сидение. В обнимку. — Итак, наш траходром направляется к порту МакКолл, пристегните ремни, — хохотнул Тео, всё же отцепив парочку друг от друга. Привычный и приятный рёв мотора, мягкая посадка, ни разу не тряхнуло на колдобинах или камнях. Шикарная машина! Тео обожал свою синицу, в большей степени потому, что с ней ему не было нужды спать под открытым небом. И на его «кровати» сейчас опять обжимаются. Благо, без лобзаний. Да, Тео. Этот волчонок плохо на тебя влияет. Сначала ты его шкурку спасаешь. Помогаешь ему, чем можешь. Останавливаешь от убийств и просто попыток кого-то покалечить. А теперь катаешь всяких в своей машине. И ведь даже без задней мысли! Просто так, чёрт подери! Пора завязывать с этими волками и пуститься в свободный бег без долгов и обязательств. — Остановись, — вцепляется лапа в плечо Рэйкана. Тео ударяет по тормозам, а ему по затылку, как обухом, дикий рёв Лиама. Подкатила ярость. Дикая, необуздываемая ярость. Не успел МакКолл проорать что-то о выруливании назад, как сам Тео уже на своих четырёх бежал на голос. Перед глазами плясали ужасающие картины происходящего. И недалеко от клиники, чёрт, он даже уйти не успел, пятеро. Пятеро! Охотники нацепили на Данбара электросеть. Гении, блять. В сияющих яростью глазах каждый из хантеров уже вытанцовывал танго со смертью. Причём в каждой паре вёл сам Тео. На паркет выходит первая пара. Тео ведущий, какой-то мордоворот с шокером — ведомый. Изящные па, красивые жесты. Каждый в паре пытался заслужить высший был жюри. И жюри оценивает этот танец как сносный, потому что ведомому разрывают глотку. Неудобно танцевать на четырех лапах. Рэйкен обращается в прыжке к следующему своему партнёру. Вцепляется со всей страстью и желанием в его плечо, разворачивая на себя, и легким мановением когтей внедряется во внутренний мир партнера по танго, оставляя жюри снова без желания ставить высший балл. — Тео! — орет Лиам, выпутавшись из сети. — Остановись! — пытается разделаться с одним. Выстрел. Запах крови. Взвывший волк, режущий запах стали. В боку Тео торчит стрела, точно с аконитом. Но боли нет. Есть ярость. Злость, неудержимое желание прикончить этих блядей на месте. И это промедление стоило Тео целого бока. Ярость взвыла с новой силой. Он бил стрелявшего до того, что руки в крови были по локоть. Металлический звенящий в ушах запах, привычный, но тошнотворный. Мольбы о помощи, мольбы о спасении. А вы останавливаетесь, когда убиваете каждого задрыпанного волчонка? Вы останавливаясь, когда узнаете, что он и мухи не обидел? Вы уничтожаете нас стаями! Семьями! И почему я должен останавливаться? Мне это нравится так же, как и вам. Я такой же, как вы. Так имейте гордость умереть достойно охотнику, а не жалкой твари, что лежит у ног сильного и молит о пощаде. В голове набатом церковных колоколов звенит кровь. Он не остановится. Нет, не сейчас, когда уже нет пути назад. И никогда больше. Уничтожит каждого, кто хоть ещё раз попытается причинить боль любому из волков. Кто попытается причинить боль Лиаму! Подрулившая машина спугивает двойку целых хантеров, пока Тео пытался вырвать третьему сердце. Уже сломал ребра. Разорвав грудную клетку в клочья. Стоны боли, скулёж этой твари лишь сильнее бесили Тео. Он уже почти не осознавал, что творит. Просто бил, рвал и драл кусок мяса, что когда-то именовали человеком. — Хватит! — рычит Лиам, обречённо как-то. Грустно. Но с силой. С силой, на которую способен лишь истинный альфа. Что это? Что это за ноты в голосе? Ты ведь прекрасно знаешь, что я убийца! Какого чёрта делаешь такое лицо, будто разочарован? Я твою жизнь спасал! — хотелось кричать Тео, но он лишь утробно рычал, сжимая в лапе окровавленное горло. Взглянул на Лиама, тот стоит, придерживаемый Скоттом. Все смотрят на него, а он на Данбара. Почему ты так смотришь? С болью, с грустью. Злись, чёрт возьми, я убийца! — Ты ранен, — попытался Лиам подойти и помочь. — Тебе что, больше всех надо? — рычит на него Тео, отталкивая от себя подошедшего и самого раненного бету. — Вали домой, волчонок, пока лапы целы, — залезает в машину, заводит мотор, выруливает и вдавливает педаль газа в пол до упора. Рвущийся рёв мотора, скрипящие по асфальту покрышки и разрываемый болью в боку шум в ушах. Уехать. Подальше от сюда. Подальше от города. От охотников. От стаи Скотта МакКолла. Подальше от Лиама! Остановился у обочины дороги, чтобы вытащить из себя стрелу. Пересел на заднее сидение, вцепился зубами в собственную руку. Аконит всё же действует, пусть и слабо. Да уж, чтобы его свалить, нужна двойная слоновья или тройная лошадиная доза обычного аконита. Вот к чему приводят попытки травить свой организм ядом, чтобы выработать иммунитет. Да уж, ко всему можно привыкнуть. Выдох и рывок стрелы. Тихий скулёж. И в голове проясняется. Нет, аконит всё ещё действует. Просто теперь он понял, чем займётся в ближайшее время. Найдёт и убьёт Монро. И каждую её игрушку, если потребуется. В багажнике есть запасные вещи, прямо как запаска для машины. Машина Тео — его дом. С тех пор, как вся это история с Докторами закончилась, ему приходилось кататься по всему штату. И всё равно он вернулся сюда. Чёртова Монро, чёртов Джексон. Немного переждав, успокоившись и оттерев засохшую кровь, Тео садится за руль. Нельзя, чтобы его остановили и заметили кровь на лице. А там она точно есть. Он поднимает глаза к зеркалу заднего вида. И… встречается с неправдоподобными голубыми глазами. *** Лиам и сам не понимал, что толкнуло его предложить Тео переночевать у него. Знал ведь, что тот откажется, но всё равно предложил. Боже, и он так нервничал! И этот смех Рэйкена. Он насмехается ещё! Вот же падла! К нему с добром, а он… А он уже в который раз спасает твою шкуру, Лиам. Примчался быстрее машины, убил двоих. И словил стрелу. А потом этот взгляд. Голубой, небесный. Он жалел о том, что сделал? Жалел, что убил их? Быть этого не может! Данбар всё ещё крутит в голове картину осоловевших глаз Рэйкена. Она просто не уходит из головы. Сначала эта помощь умирающему, потом глаза. Неужели Тео изменился? Неужели он может измениться? А, может, потому, что, в отличие от всех, пусть сам Лиам и винил химеру во всем подряд, он относился к нему без подтекста. Был честен настолько, что открывался перед ним больше, чем перед Скоттом. Сколько раз Тео оказывался рядом, когда Данбару срывало крышу? Сколько раз останавливал? Сколько раз пытался их убить, а в итоге Лиам всё ему простил? О, да брось, Лиам! Ты прекрасно знаешь, что такие, как Тео Рэйкен, не меняются. Просто тебе так хочется думать. А точнее, ты думаешь, что сможешь его изменить. Что ж, просто перестань видеть в нём кого-то ещё, кроме него самого. И станет легче. Через неделю он появился на пороге. — У тебя есть лебёдка? — без предисловий спросил Тео, как только Лиам открыл дверь. — Серьёзно? — только и спросил Данбар, впуская его внутрь. — Значит, нет, — безошибочно найдя кладовую, занырнул туда. — А если бы мама была дома? Ты бы так же нагло ворвался? — закипал Данбар, не понимая, какого чёрта происходит. — Она ушла на работу час назад, в доме был ты один, — с лёгкой усмешкой отвечал Тео. — Или ты собирался встретиться с Хейден? Устроить ей романтику вместо школы, — поигрывал он цепью в руках, будто это букет цветов. Точный хук левой прямиком в нос Рэйкена. — Почему припёрся ко мне? Еще недавно ты даже видеть меня не хотел, — рычал бета, впиваясь когтями в ладонь. — Обстоятельства, — коротко отозвался химера, сгребая еще и шуруповёрт, пока кровь с носа впитывалась в рукав. Не сломал! В этот раз. — Что ты собираешься с этим делать? — хватает за руку, когда Рэйкен уже намеревается уйти. — Охотиться, — честно отвечает Тео. Честно! Честно, твою мать! Рэйкен и честность рядом друг с другом не стояли, а тут такой поворот. Да что происходит с этим человеком? — Ты похудел, — заметил Лиам выпирающие кости Тео. — И воняешь. Хоть душ прими, — попытался задержать хотя бы на мгновение. Рэйкен с минуту смотрел на оборотня, будто пытаясь найти подвох. Но, видимо, не нашёл. И согласился. Впервые за всё их знакомство Лиам был рад, что смог убедить химеру остановиться на пару минут. Оторвать от убийства, которое он назвал охотой. Выдернуть его из всего того, куда он закапывается огромным ковшом экскаватора. И впервые Лиам Данбар хотел хоть немного отогреть хладнокровного убийцу. Абсурдное желание, крайне безумное, но кричащее так сильно, что сложно не повиноваться. — Ванна наверху, бери любые вещи, которые подойдут, а я сейчас придумаю что-нибудь пожевать, — клокотал, как курица-наседка. Даже Рэйкен это заметил едким смешком. Но Лиаму удалось удержаться от желания ему врезать. За эту неделю, что Тео отсутствовал, Лиам смог научиться сдерживаться от желания набить кому-нибудь морду. И помогала мысль о том, что он смог остановить бессердечного ублюдка от убийства. Пока химера отмывался, Лиам слушал его дыхание и сердцебиение. Он прислушивался, будто боялся, что тот сбежит, пока сам на кухне. Еды было немного: остатки вчерашнего ужина, пара кусков пиццы и пирог. И пиво. Почему-то подумалось, что Тео понравилось бы пиво. Хоть Лиам ни разу и не видел, чтобы тот пил. Нагрузив всем найденным в холодильнике поднос, Данбар, перепрыгивая через ступени, залетел в комнату. В этот момент из душа выходил Тео. В одном полотенце на бедрах. Ещё мокрый. По выступающим ключицам стекали капли, а отросшие волосы накрывали чёлкой глаза. Химера резким движением головы стряхнул волосы, разбрызгав остатки воды по комнате, тем самым убирая и нависшую на глаза чёлку. — Ты ограбил бомжа? — усмехнулся Рэйкен, усаживаясь рядом с Лиамом на кровать и тут же зажёвывая пиццу. — Это всё, что я нашёл в холодильнике, а готовить не умею, да и ты бы ждать не стал, — криво улыбнулся Данбар, наблюдая, как вгрызается в еду Тео. Оголодавший, уставший. Это видно по его плечам. Опущенные, напряжённые. Будто готов тут же нанести удар. Таким же он был, когда пытался стать особенной химерой Докторов. Только не такой едкий. Или просто Лиам уже привык не обращать внимание на его подколы? Не суть важна, просто Лиам хотел ему помочь. Знал, что может. Ведь остановился Тео, когда Лиам… приказал? — Чем ты занимаешься? — попытался Данбар выяснить хотя бы, что конкретно он делает. — Охочусь, — повторился Рэйкен, догрызая пирог. — На кого? — На Монро, — такой же короткий ответ. Видимо, Тео привык вскрывать чужие секреты, а сам так и не научился быть открытым. Его можно понять в чём-то. Жил среди Докторов, был подопытным. Одним из первых. На его глазах убили его родителей. Боже, да он и сам считается умершим! Несуществующий в природе Тео Рэйкен. — Хорошо, но не убивай их, лови, но не убивай, — взмолился Лиам. Видеть его голубые глаза ещё раз Данбар не сможет. Он же сам себя погубит. Если он стал чувствовать, стал принимать чужую боль, от своей уже не уйдёт. Потеря сестры, ад, родители, убийства. Он ведь такой же, как и они. Подросток без крыши над головой, без семьи, друзей. Так вот кем ты хочешь ему стать, Лиам? Другом? Семьёй? Серьёзно? — Не убивать их? — вздёргивает Тео брови. — Ты думаешь, они пожалеют вас? Думаешь, остановятся, если им просто пальчиком погрозить и сказать, ай-яй-яй, какой нехороший охотник. Нельзя просто так оборотней убивать, — подорвался Рэйкен, обронив полотенце. — А срок им скосят. Спроси Стайлза, как легко за определённую сумму и примерное поведение быстро выпускают обратно. — Но убийство тоже ничего не изменит! — заорал Лиам в ответ, стараясь сконцентрироваться на его глазах, а не голом теле. — Вот почему Скотт уверен, что ты будешь альфой, — зло рычит Рэйкен. — Ты думаешь, что в каждом есть что-то хорошее, до чего можно достучаться. Но это не так. Сколько ваших друзей погибло, потому что Скотт сразу же не убил Питера? Или Джексона? А ведь именно из-за них происходила половина того дерьма, в котором вы искупались, ребятки. — Ты забыл и себя упомянуть, — выплёвывает Лиам, снова впиваясь когтями в ладони. — Конечно! А ты думал, кто я? — скалился Рэйкен, сильно жестикулируя и почти паясничая. — Тео Рэйкен, химера и безжалостный убийца. Мне их ни капли не жаль, Лиам! Они заслужили смерти. Или ты хочешь подвергнуть опасности свою семью? Они убьют их и не задумаются. — Но мы не они! — что ещё он должен сказать, чтобы убедить Тео остановиться? Что ещё нужно сделать? — А я такой! — рычит так, что закладывает уши. — Я убийца, Лиам. И всегда им останусь, — срывается с места и несётся вниз. — Стой, Тео, погоди, — рвётся за ним Данбар, пытаясь схватить за руку. Но Рэйкен быстрее. Ловчее. Он уйму времени потратил, чтобы отточить каждое своё действие. Чтобы быть быстрее, если не сильнее. Умнее, если не ловчее. Хитрее, если не мог взять штурмом. И это пугало Лиама. — Что ещё? — остановился у двери, обернувшись и ослепив ледяным взором и тут же распахивая дверь. — Упрекнёшь в том, что я это я? Как всегда это делаешь. Я не понимаю, зачем ты меня вообще позвал к себе? — выходит на улицу, оборачиваясь волком и исчезая в чаще. Сердце бешено стучало в груди. Чувствовалось, как каждое предсердие и желудочек злосчастного органа сжималось и разжималось с невероятной скоростью. Вот-вот грозя сорваться с ритма и перестать функционировать нормально. В голове вертелась уйма мыслей, стуча кулаками и царапаясь изнутри, будто просясь вырваться из черепной клетки. Он не сможет его остановить. Никогда не сможет его остановить. Тот случай был единичным и совершенно случайным. Потому Лиам лишь произносит, слыша, как ещё совсем недалеко бьётся его сердце. — Не пропадай надолго, Тео, — стараясь скрыть в голосе тоску и горечь. — Просто не пропадай, приходи, если что-то нужно, — закрывает дверь и слышит настойчивый телефонный звонок. *** И зачем только припёрся именно сюда? Знал же, что дело может закончиться дракой. Не, в этом и было веселье. Сломанный нос, бешеный взгляд Лиама и это его желание порвать, которое он с таким трудом сдерживает. Но что это, блядь, такое было? — Не пропадай надолго, Тео, — слышал уже на расстоянии, скорее потому, что просто не мог не прислушиваться к его голосу. Ровный стук сердца, глубокое дыхание. Ярости в нем нет. Как и злости. Обреченность, тоска. Он скучает? По Тео? — Просто не пропадай, приходи, если что-то нужно, — звучит так громко, будто он рычит над ухом во всю глотку. Будто Лиам кричит в голове самого Рэйкена. Тряхнуть головой, запутаться в лапах, споткнуться и собрать пару кустов кубарем. И еще быстрее сорваться с места. Нет, он не придёт сюда больше. Пойдёт к Мейсону, да хоть ограбит дом шерифа, но туда не сунется. Никогда. Больше никогда. Этот волчонок становится апогеем его неразумности. А это плохо. Очень плохо. Рэйкен так и не взял ничего, что ему было нужно. Ни цепей, ни молотка. И если бы все было так просто, чёрт подери! Как оказалось, после некоторых событий на каждом доме всех замешанных в подлунный мир Неметона навесили защиту. Чертова рябина, как и в клинике, окружала стеной дом, не пуская или не выпуская оборотней. Мейсон повторил опыт Дитона — перемешал рябину с краской и покрасил дверь, остальное разбросав вокруг дома по периметру. И так же с забором! Двойная защита, мать его. Пока двери закрыты, внутрь не войти. А открывают они их, только если постучать. Хренов гений. Дом МакКолла также под охраной. В дом Арджентов и смысла нет тащиться. Там столько оружия, что рябина кажется жалкой. Кори? К нему тоже нет смысла идти. Во-первых, Тео просто не знает, где он живет. Во-вторых, что-то ему подсказывает, что и там есть охрана, ибо постоянное таскание этой парочки вдвоём наводит на мысли о их сиамской зависимости друг от друга. И из всех знакомых остаётся только Данбар. Залезать в дом к другим — лишний раз наводить на себя же полицию. А шериф этого точно не одобрит, и, главное, не прикроет. Кто Тео такой, чтобы ему помогали? Пришлось вернуться к машине. Благо, он спрятал её за городом в лесу. Разумеется, следы также скрыл. В первую очередь, от охотников. И, кажется, пребывать в облике волка становилось привычным, потому что так было проще. Разыскивать скрывающихся у чёрта на куличиках психов и при этом не попадаться на глаза. Находить, готовить ловушки, а потом вести их за собой. О, как занятно наблюдать болтающихся на леске охотников. Или сидящих в яме, как крысы в мышеловке. Правда, потом Тео зачем-то приводил туда шерифа. Охотники к тому моменту были уже в таком состоянии, что готовы были рассказать обо всём, лишь бы их отпустили. Пол дня вниз головой. Ещё немного, и они бы истекали кровью из носа и ушей. Давление — классная штука, если знать, как им пользоваться. Плюс голод, изнеможение и темнота. Психи психами, а жизнь им дорога. И они рассказывали шерифу всё, что знали. Разумеется, после того, как шериф мягко так намекал, что он может и не вытаскивать их, ведь они просто считаются пропавшими. А прийти потом, когда те будут уже не в состоянии даже пошевелиться. Наблюдающий за этим со стороны Тео понимал, в кого такая стерва Стайлз. Впрочем, это не мешало ему ненавидеть себя за то, что он делает. Он не убивает их! Сдаёт полиции и не убивает! Это доводило до отчаяния. Денег нет, заряд телефона давно сдох. А тратить аккумулятор нельзя. Ему ещё надо свалить из города, как закончит. Охотиться на дичь в лесах становилось всё сложнее. Близилась зима, и большинство живности отправлялось в спячку. Да и тут их было не так много. Потому голод всё же сводил желудок узлом, напоминая о приятном предложении Дамбара. Сейчас кажущемся невероятно привлекательным. Охотники затаились. Наверное, думают, как поймать Тео. И, похоже, придумали. Они оставляли то там, то тут вокруг леса ароматные куски мяса. С кровью или хорошо прожаренного бифштекса. Сочного, жаренного на огне. С приемлемым количеством приправ и соли. Сбрызнутого красным вином. Где-то лежали коробки из-под пиццы, а где-то и вовсе отбросы. Запахи в морозных утрах разносились легко и неуловимо. Они будоражили рецепторы, пройдя по нервным окончаниям к мозгу, а тот пускал сигнал к желудку, поджелудочной и вызывал слюнотечение. Однажды Тео не выдержал и поддался желанию. Он вышел из леса, куда так часто заманивал хантеров и вгрызся в кусок мяса. Вкус был таким приятным, будто он впервые в жизни ел что-то подобное. Казалось бы, простой кусок мяса. Даже не прожаренный. Но нет, это было невероятно вкусно. Всё тело отзывалось приятной судорогой. Желудок самодовольно урчал и переваривал. Мозг же, получив долю эндорфинов, перестал соображать нормально и пропустил мимо наличие в мясе привкуса рябины и аконита. Причём в хорошей такой дозе. А голодный уже несколько недель желудок с такой скоростью пытался выжать из мяса все питательные соки, что тут же выкинул в кровь и яд. Свалиться в судорогах и накрывшей волной боли. Отхаркиваясь кровью и чуть ли не блюя. Да, Тео. Ты потерял хватку. — Привет, — лыбилась Монро собственной персоной, когда его, связав, бросили в клетку для собак. Подключённую к электричеству. Кто бы сомневался. — Я так давно тебя ищу, — радовалась она, будто выиграла в лотерею. — Ты поймал стольких моих ребят, что стал ценным призом, — точно в лотерею играет. Тео не рычит. Взирает на неё из-за прутьев и уже видит, как сдирает с неё кожу. Зубами. Аконит и рябина всё ещё ломают кости изнутри, он отхаркивается, с носа течёт. В глазах всё двоится. Но эту суку он видит так отчётливо и ясно, что, кажется, готов наплевать на всю ту боль, что сейчас ощущает, лишь бы оторвать от неё кусук. — Ты станешь хорошей приманкой для остальных, — продолжает она радоваться еще не сбывшемуся. — Как думаешь, тот бета придёт спасать тебя? Или МакКолл? А, может, они придут все вместе? О, Тео бы ответил ей. Если бы она понимала по-волчьи. И тут был её большой просчет. За ним никто не придёт. Он не часть их стаи, не часть их мира. Он сам по себе. И если она думает, что это ей поможет, как же забавно будет наблюдать за её провалом. — Вытащите его, мне нравится, когда он болтает, — приказала своим мордоворотам. Тео стало интересно. Почему все её игрушки такие накачанные? Где худощавые тупые мстители? Или она их анаболиками кормит до вот таких вот размеров? Впрочем, это не имело особого значения. Мальчики-зайчики вытащили его из одной клетки и кинули в клетку побольше. Там он мог обернуться. Но не хотел. Да и зачем? Если было бы куда приятнее раздирать её зубами, чем руками. Плюс, в таком облике он быстрее. — Не хочешь со мной поболтать? — стояла она у клетки, смотря так, будто уже победила. — Что ж, жаль, — и, развернувшись, ушла. Долгих два дня, пока они его там держали, думая, что аконит и рябина его всё ещё мучают, прошли с неким ожиданием. Тео ждал и мог прождать ещё, если бы не было так мучительно больно от мысли, что за ним действительно никто не придёт. Впрочем, это было второстепенным. Сейчас он хотел ощутить вкус крови и мяса Монро. И шанс представился. Они решили сменить дислокацию на более удобную. Похоже, у них были кучи логов по всему Бейкен Хиллс и не только. Эта информация была полезной, но сейчас никчемной. Зато, пока они спешно переезжали, Тео смог вырваться. Перегрыз своим охранникам глотку, когда его пытались затащить в перевозку для собак. Как оказалось, даже под напряжением можно двигаться. Медленно, с трудом. Но как интересно наблюдать, когда ты вцепляешься зубами в руку или бок одному, пока другой ебенит тебя током. Мощным таким разрядом. Ты не вырубился, а вот охранник да. Ну, а потом и второму. А потом. Потом найти Монро. Отстреливающуюся серебром. Даже пару раз попала. Опять стрела в боку. Но желание убить её настолько сильнее, что боль лишь подпитывает его. Запах крови, запах страха, ужаса. Всё это сейчас оказалось вкуснее того куска мяса. Безграничное счастье от одной лишь мысли, что он вгрызается в её руки. Перегрызая каждое сухожилие. Его пытаются с неё оттащить, но это бесполезно. Он лишь сильнее сжимает зубы. Надо же, охотники, а с волком справиться не могут. Какая досада! Вот он, пик наслаждения убийцы. Слышать, как хрустят кости, как она кричит от боли. Наивысшая услада для слуха. А запах, какой запах! Кровь, ужас. Кажется, она даже обоссалась от боли и страха. Её охотнички сдрейфили и разбежались. Всё тот же страх. Залитый красным пол, перед глазами всё тонет в крови. Невероятно красивый цвет. Цвет раннего рассвета при пожарах, заливающий горизонт и говорящий, что не видать вам ещё как минимум неделю кислорода без тонны дыма в воздухе. Цвет распускающихся маков, источающих тонкий аромат, дразнящий рецепторы и напоминающий, что опиум тоже яд. И её стоны боли. Противный голос, режущий слух, но так приятно приправленный болью, ужасом и страхом. Тео растягивает удовольствие, рвёт её по кусочкам, заставляя страдать так, как она заставляла страдать каждого волка. Но она не молит о пощаде. Не просит остановится, только скулит и проклинает. Проклинает Скотта МакКолла за то, что он позволил случится всему, что случилось. Виня его даже в том, что она сама делала. Проклинает всю семейку Хейл за их существование вообще. Арджентов за их слабость к волкам. Каждого появившегося на свет волка, будь тот укушен или рожден таким. И Лиама Данбара за его несдержанность, за его преданность, за глупость. Тео оторвал кусок мяса с её плеча. Лапой перевернул на спину, когда она пыталась уползти. Встал ей на грудь. И смотрел в её глаза, залитые слезами и кровью. — Безродная шавка, достойная только смерти, — бросила она ему в лицо последние свои слова, и Тео вгрызся в её лицо. Он сдирал с черепа кожу, ощущал вкус растекающихся глаз на языке. Противный привкус языка и губ, источающих только яд, не смертельный, но сильный. Он сжирал каждую частичку её лица, пока она не перестала дёргаться под ним. Да и это всё, что она могла. Он перегрыз сухожилия на её ногах и руках. И остановился только тогда, когда её дикий рев перешёл в дикий смех. *** Лиам уже неделю не находил себе места. Тео не выходил на связь вот уже шестьсот двадцать четыре часа. Абонент недоступен, вы можете оставить ему сообщение после сигнала. На душе было паршиво. Предчувствие беды не покидало его голову, и даже поддержка друзей не помогала. Он даже не задумывался о том, что теперь, пусть ещё и неофициально, но он считался альфой. Без него не обходились встречи у Дитона, обсуждение тактик борьбы с охотниками, которые притихли. За ним оставляли последнее слово и даже решение, оставлять ли в Бейкен Хиллс спасённых от охотников волчат. Скотту приходилось ещё учиться в институте, поэтому вся ответственность легла на Лиама. Благо Дитон оказывался хорошим советником. Мейсон гением, а Кори просто отличной поддержкой. Первый новичок среди них тоже нашел себе место. Теперь он помогал Дитону и так же вводил в курс дела новоприбывших спасённых. Столько дел обрушивалось на голову градом камней, а его занимал лишь один вопрос: где Тео? Воскресное утро Лиам решил провести в одиночестве. С десятком банок колы, китайской едой и фильмами. Звонить Тео он перестал, когда понял, что тот просто не сможет зарядить телефон. Где, в машине? Разумеется, он будет экономить заряд аккумулятора. Да и нет нужды в телефоне, когда ты решил уйти в одиночный загул. Это лишь мешает. Поэтому на третьем звонке Лиам просто перестал пытаться. Но стал прислушиваться. Он ведь пришёл один раз, значит, придёт ещё один. В новостях крутили какие-то кошмарики. В одном из домов на окраине в подвале были найдены трупы. Горе-владельцы держали дикого волка, который, по-видимому, и перегрыз горло трём мужчинам и почти сожрал Тамору Монро. У нее были обглоданы руки, стопы, колени и всё лицо. Плюс многочисленные рваные укусы по всему телу. Цензура ТВ не позволяла показать им всего это. От этой новости Лиаму стало не по себе в буквальном смысле. Если говорят о волке, значит… — Шериф, — Данбар набрал Стиллински. — Новости про Монро… Это правда? — Да, приятель, — отзывается с той стороны коп, явно не желающий сейчас об этом говорить. — Собери вечером всех у Скотта, — гудки. А на заднем дворе шорох. Лиам прислушался. Едва уловимый стук сердца, будто обрывающийся на каждом ударе. И запах крови. Тео! Данбар выскочил на улицу, захватив по дороге плед. Он сам не знал, зачем, просто подумал, что это может пригодиться. И оказался прав. Рэйкен сидел у забора. Голый. Весь в крови, израненный. Но живой. — Привет, волчонок, — скалится Тео, едва в силах махнуть рукой. — Не найдётся чего перекусить? Голоден, как волк, — и сам же смеётся над своей шуткой. Данбар подлетает к тому, падая на колени. Снова разбитый нос, и Лиам прижимает к себе офегевшую химеру так крепко, что у того хрустят кости. — У тебя фетиш, — хохочет сквозь боль и отплёвывая кровь с губ. — Заткнись, — незлобно рычит Лиам, закутывая плечи Рэйкена в плед и помогая тому добраться до дверей. Ему нет смысла задавать вопросы, откуда он такой нарядный и кто убил Монро. Это было понятно и так. Чудом было уже то, что он выжил. И это заставляло Лиама действовать точно и быстро. Пока довёл его до своей комнаты, забрал половину боли. Малую половину, но лучше так. Яда в его крови хватало, чтобы тормозить регенерацию. А значит, ему нужно время. Время и помощь. Лиам аккуратно опустил его на кровать, рванул в ванную, набрал в таз воды, полотенца. Вернулся обратно и максимально быстро и аккуратно обмыл Рэйкена. — Да я и сам могу, — пытался отбрыкиваться тот, но Лиам одной рукой удержал его на кровати, сверкнул глазами и фактически заставил заткнуться. И Тео замолчал. Лишь поскуливал, когда боль было нестерпимой при прикосновениях. Или когда приходилось поднимать руки или ноги. А уж про перевернуться на другой бок, задействовав половину мускулатуры, и вовсе речи нет. — Только не зови сюда никого, — едва слышно шепчет Тео. — Не хочу оказаться наглядным пособием для изучения, — как-то странно он намекнул о наличии у него иммунитета к обычному акониту. Нет, Лиам это давно заметил, просто не придавал значения. А сейчас было вполне очевидно, что даже накаченный литрами этого раствора он может двигаться. Если бы ещё знать, что заставило его так рисковать своей жизнью. Если Рэйкену было больно физически, Лиам выл глубоко в душе. Он ненавидел себя за то, что не доверился своим инстинктам и не ринулся в ту сторону, куда звало его чутьё. Готов был рычать на Тео вечность, чтобы тот прекратил так рисковать собой. Вот только эффекта всё равно не будет. Он же химера, бесстрашный убийца, живущий по своим правилам и по собственной воле. В общем, это просто Тео, и его ничто не заставит передумать. — Не собирался, — отозвался Лиам, продолжая смывать с того кровь. Там было как минимум, пять разных запахов. Значит, пятерых он точно убил. Или, по крайней мере, ранил. И сильнее всего он пропах кровью Монро. — Злишься, — усмехался Тео, не шевелясь. Да и что мешает чесать языком, пока тебя в прямом смысле вылизывают? — Ещё бы. Я же без вас убил эту суку. А вам остались только беглые охотнички, — не то насмехался, не то пытался храбриться. — Мм, ну и садист же ты, Лиам, — закусил губу, когда Данбар сжал его простреленный бок. — Ты сам пули вытащил? — пытался не слушать его голос, сосредоточившись на теле. А оно ныло от боли и усталости. Оно взывало к помощи, даже если сам Рэйкен этого не делал. Лиам забрал у него уже столько боли, что снова, как в первый раз, на глаза стали наворачиваться слезы. — Не впервой, — усмехается химера. — Эй, поаккуратней! Я всё ещё хочу получать удовольствие! — воскликнул Тео, когда Лиаму пришлось отмывать и его пах от грязи и крови. — Может, лучше ванну? — Только если из серной кислоты, — вырвалось у Лиама прежде, чем он успел подумать. — О, язвишь, — расплылся Рэйкен в самодовольной улыбке. — Растёшь, мальчик, — казалось, он хотел похлопать Лиама по плечу, но лишь дернул рукой. Данбар чуть слышно прорычал, но, выдохнув, собрал себя в кулак и попытался успокоиться. С РПВ было легче справляться, когда приходилось принимать решения. Когда он задумывался не о том, чего хочет он, а о том, что нужно для спасения или помощи другим. И, видимо, пока он был занят спасением оборотней в округе, Тео был занят охотой на Монро. Как тогда и сказал. — Так есть что сожрать? — отвлёк от мыслей хрипящий голос Рэйкена. — Я всё ещё голоден. — Подождёшь немного, — фыркнул Лиам, насухо вытирая израненное тело и убирая таз с полотенцами в ванную. — Сейчас вернусь, — накрыл Тео одеялом и спустился вниз. И чем можно накормить одичавшего волка? Да всем! Он сожрёт всё. Побурчит, повыделывается, но сожрёт всё. И Лиам, не раздумывая, вытащил из холодильника всё, что можно было дать. Остатки вчерашнего ужина — куриная грудка и свиные ребрышки. Отчим любит гриль, так что, по субботам, когда он дома, всё пропахнет мясом, углями и средством для розжига. А ещё вином. Плюс недоеденный завтрак — бекон, яичница и сок. Впрочем, какая разница. Лиам также вытащил из холодильника и яблоки. Тоже еда. А пока тащил это до комнаты, заказал четыре больших пиццы. Плевать, потратит немного из накопленного, но накормит эту бродячую химеру. — Пицца — это хорошо, — соглашается с ним Тео, когда Данбар вносит в комнату потроха холодильника. Рэйкен пытается усесться. Лиам ставит поднос на тумбу и помогает. Молчит, не рычит. Не видит в этом смысла. Он уже сломал тому нос. Видимо, Тео прав, Лиам заработал себе извращённый фетиш — ему стало нравиться ломать ему нос каждый раз, когда они вот так вот встречаются. Пока химера поглощает еду, Лиам выходит в гостиную, чтобы позвонить своим. — Привет, Мейс, — пытается скрыть от друга и радость, и тревогу. — Сегодня вечером у Скотта, обзвони остальных, пожалуйста, я тут немного занят. Слышит подозрительно-согласное «окей» и вешает трубку. О чём пойдет разговор с друзьями, он уже знает. Теперь он хочет максимально подробно узнать, как Тео удалось их обнаружить. — Это они меня нашли, — с набитым ртом отвечает Рэйкен. — Поймали и думали, что вы ринетесь меня спасть, придурки, — насмехался он над охотниками. — А ты думал, не пойдём? — удивился Лиам и тут же спохватился. Это же Тео. Он уверен, что его до сих пор считают опасным. Нет, Стайлз ему не доверяет. Но вот самого Лиама мнение Стилински не волнует. — Я бы пошёл. — А мне это не нужно, — сверкнул ледяными глазами, будто пытаясь оттолкнуть. «Не выйдет, Рэйкен, не выйдет! Я уже завяз в этом сильнее, чем ты думаешь», — хотелось ответить Лиаму, но вместо этого он подошел к химере, наклонился к тому и аккуратно коснулся разбитого носа. — Лиам, — напрягся Тео. — Мог бы ты хоть немного помолчать? — спрашивает и наклоняется ближе. Как это называется у волков, когда один другого вылизывает, тем самым помогая залечить раны? Лиам никак не мог вспомнить, но инстинкт взял вверх и Данбар жадно вылизывал каждую рану на лице химеры, опускаясь к плечам. Слышит, какой разбег набирает сердце Тео. Как пульсирует кровь в его жилах. Лишь сильнее разгоняя яд по венам, но тем же самым ускоряя процесс его поглощения и переработки. Кроваво-черные подтеки говорили о наличии рябины в крови. Он должен был умереть от этого смертоносного коктейля из серебра и яда. Но выжил и пришёл сюда. Лиама радовал лишь один его запах. Перемешанный с запахом чужой крови, но его. Вкус кожи, сдобренный кровью, как пикантной приправой. На любителя, конечно, но есть можно. Вот и Лиам не отказался бы от этого вкуса, даже будь Тео по голову в чужой крови. Вылизывал раны на руках и груди. Плавно опускаясь вниз, к животу. Но не опускаясь ниже. Боясь, что Тео воспримет это неправильно. А вылизывание он поймёт, да? Так же поднимаясь вверх, пройдясь по подбородку. — Я сожрал её, — остановил его Тео. — Я буквально её сожрал, — уверенный и зашуганный взгляд. — Тео, — зарычал Лиам, сверкнув алым. В ответ появились голубые глаза. Лучшее доказательство для Данбара, что Тео Рэйкен ещё человек, пусть и убийца. — Мне плевать, — отвечает он на немой вопрос голубых глаз и аккуратно вылизывает израненные губы. Какая разница, сожрал он Монро или нет, если это всё ещё тот Тео, которого знал только Лиам? Только Лиам видел, какой он на самом деле. Потерянный, напуганный, одинокий Тео Рэйкен, выбравший путь отступника, потому что так намного проще. Не связанный обязательствами, не связанный семьей. — Ты не мой альфа, — отталкивает от себя Лиама, впиваясь когтями в плечи волка. — Плевать, — повторяется Лиам, поборов сопротивление и снова целуя химеру. На этот раз, нерешительно, но Тео отвечает. Позволяет наглому языку Данбара проникнуть вглубь. Лиам будто пытался высосать из Рэйкена весь вкус сожранной Монро. Чтобы хоть немного облегчить тому душевные страдания, которые он испытывает. Шустрый язык скользил по клыкам, щекотал нёбо, сплетаясь с языком Тео в бешеном танце. Скользил по искусанным изнутри щекам, страдающим, видимо, при глушении собственного рыка. Мягко и нежно, стараясь принести облегчение, а не напомнить о боли. Пока лёгкие обоих не загорелись пламенем от нехватки воздуха. Только даже это не заставило Лиама остановиться. Восстанавливая дыхание, он продолжал зализывать раны Тео. — Прекрати, — пытаясь взвыть к разумности, Рэйкен снова тщетно отталкивал от себя новоиспеченного альфу. — Не хочу, — впервые повинуясь своим желаниям, Данбар застрял на шее Тео. — Пицца, — к дверям подошёл доставщик и по дому разнёсся чересчур громкий дверной звонок. Лиам опустил голову на плечо Рэйкена, вдыхая аромат его кожи. — Я не сбегу, — выдыхает Тео, всё ещё не уняв бешеный ритм сердца. — Я знаю, — вдыхает Лиам и быстро мчится вниз. *** Если бы у Тео был выбор, он бы помер где-нибудь в канаве. Но. Ноги из последних сил несли его к дому Данбара. В глупом и наивном желании ещё раз получить в нос. И получил. Только больше, чем ожидал. Пока Лиам вылизывал его, он, сам не замечая, забирал всю боль Тео. Остановить же его было почти невозможно. И этот новый цвет глаз. А ведь прошло всего два месяца! Рэйкен не понимал, почему Лиам всё это делает, но не мог сопротивляться. Не сейчас, когда был почти мертв. Ведь с самого начала вся эта охота была ради Лиама. Всё было из-за него! С ужасом Тео осознавал, что желал этих прикосновений. Поцелуя. Но не так, не из благодарности. Снова захотелось бежать. Спас разносчик пиццы. От Данбара несло возбуждением и жаждой. Это было бы занятным, если бы и сам Рэйкен не был в таком же состоянии. Тело отзывалось на прикосновения так честно, что унять взбесившееся сердце не представлялось возможным. — Я не сбегу, — выдохнул химера, стараясь не выдавать своего желания. — Я знаю, — щекоча губами кожу, отвечает Данбар и, срываясь с места, мчится вниз. Обычный разговор с доставщиком. Расплатиться. Оставить на чаевые. Пара глубоких вздохов. Он еще не оправился. Нужно помочь ему вылечиться, а не сделать хуже. Казалось, Тео читал его мысли, потому что вернувшийся с пиццей Лиам даже не взглянул на него. А Тео очень хотелось увидеть этот честный взгляд. — Лиам, — позвал Тео, наблюдая, как тот собирает грязную посуду и собирается её унести. — Я сейчас, — разворачивается и снова сбегает вниз. — Ты ведь понимаешь, что я уйду сразу же, как смогу? Ты ведь всё равно слышишь, волчонок, так давай говорить на расстоянии. — Да, — коротко отзывается тот, скидывая посуду в раковину. — И даже не попытаешься остановить меня? — Не имеет смысла, — снова быстрый, но грустный ответ. Тео промолчал. Надо же, как хорошо он узнал его. Слишком хорошо, наверное. — Поцелуй меня, — шепчет Тео, решив отдаться на милость моменту. Затянувшаяся тишина разрывается шагами, стуком распахнувшейся двери. Быстро поднялся, но застрял в дверях. Нерешительный, пугливый альфа. — Ты не мой альфа, — напоминает Тео. — Я знаю, — отвечает Лиам и валит Рэйкена на подушки, душа поцелуем. *** — Привет, — скалится Тео, когда за Лиамом в очередной раз зашли друзья. Правда, на этот раз это были Скотт со Стайлзом. — Тео, — сухо кивает Стайлз, пожав тому руку. — Всё такой же холодный и скрытный Стайлз, мило, — куксился Рэйкен, чем бесил Стиллински. — Лиам, так ты идёшь с нами? — Скотт смотрел на Тео, а тот не смотрел на Скотта. — Да, иду, — кивнул Лиам, разорвав воинственную хватку рукопожатий, пройдя между парнями. — Ты веришь ему, Лиам? — суровый взгляд, вытренированный на уроках ФБР, никак не шёл весельчаку Стайлзу. — Я верю ему, — отозвался Данбар, смотря на лыбящуюся химеру. — Но он не в твоей стае, — заметил Скотт. — Я знаю, — кивнул Лиам, направляясь к выходу, провожаемый Рэйкеном. — Вы идёте? — позвал застрявших друзей в доме. Скотт и Стайлз вышли из дома. Лиам закрыл дверь. Повернулся к химере, взглянул на того, сверкнув алым. — Не пропадай, — произнёс Данбар и Тео лишь кивнул и, не прощаясь, ушёл. — Что это было? — не понял Стиллински. — А ты как думаешь? — усмехнулся Скотт, похлопав того по плечу. Стайлз всю дорогу пытался допрашивать Лиама об их отношениях, о том, что их связывает. Но Данбар не собирался говорить, что связывает его с Тео. Знал это лишь Мейсон. Но тот, под страхом смерти, не расскажет никому. Шутка, он просто никому не скажет, потому что и сам не понимает, что у них за отношения такие. Рэйкен может неделями пропадать невесть где. Потом приходить, израненным или просто оголодавшим. И застревать у Лиама на пару дней. Дней, в которые Лиам запирался в комнате и не выходил практически никуда. Только в школу, если это требовалось. Мейсон также не понимал и значения слов «не пропадай». А потом случайно прочитал сообщения, которыми перекидывались парни и понял. Всё понял. Но промолчал. Хотя Лиам и не думал особо скрывать это от друга. И после разговора по душам они закрыли эту тему. Для Данбара стало ритуалом провожать Тео единственной фразой, которую тот ни разу ещё не нарушил. Какой бы не была погода, как бы хреново тому не было. Лиам Данбар единственный, кто примет бродячую химеру Тео Рэйкена. А Тео Рэйкен — единственный, кто знал о слабости Лиама Данбара. Слабости к носу Тео Рэйкена.