Любимая добыча ГДК

      Автомобиль едет, я молча смотрю в пол, сознательно не размышляя о неминуемой встрече с Хибари. За время моего второго детства в Японии мне успели привить неуместность проявления сильных эмоций на публике. Да и смысла нет – даже если я начну кричать и прыгать, не думаю, что машина начнёт качаться от этого. И скрутят меня быстро, мне с громилами не тягаться.       Попытаться уговорить парней отпустить меня? Даже не смешно. Должны же они понимать, что за «разговор» может быть ко мне у такого склонного к насилию парня, как Хибари Кёя. К тому же, эти парни фактически похитили меня. Если бы их пугало данное нарушение уголовного кодекса, то они бы сделали бы вид, будто не заметили меня.       Отрешившись от окружающей обстановки, я стала думать о своём рассказе в стиле фэнтэзи, который я пишу для участия в конкурсе. У меня уже придумана идея нескольких первых глав, осталось её расписать.       Рассказ начинается с экзамена в некой академии магии на факультете некромантии. Практический экзамен на четвёртом курсе по разделу «удержание призраков посредством артефактов». Студенты-некроманты заранее сделали свои заготовки для удержания призраков. Призыв астральных сущностей они прошли уже на третьем курсе. Теперь студенты должны вызвать призрака-представителя разумной расы и привязать его к заранее сделанному артефакту с кристаллом-накопителем. У тех, кто претендует на отлично, призрак должен быть призван и привязан к артефакту. Если привязку осуществляют неправильно, то либо призрака выкидывает обратно в астральный мир, либо артефакт ломается, не выдержав нагрузки, а призрак улетает прочь. И тот, и другой случай относятся к незачётам.       И вот начинается экзамен. Нет, стоп, вначале надо продумать интерьер помещения, в котором проходит экзамен будущих некромантов. И профессоров со студентами, чтобы описать их всего парой абзацев, но при этом ёмко.       Хотя это всё будет во второй главе, когда призрак будет вспоминать своё появление в этом мире. Первая же глава начнётся с описания редчайшей ночи двух полных лун одновременно – жёлтой и сиреневой. Призрак юной девушки сидит на ограде красивого ухоженного кладбища и любуется красивым ночным пейзажем, беззаботно болтая ногами. Тут её окликают с внутренней стороны ограды. Строгий женский голос требует прекратить бездельничать и облететь кладбище по периметру, проверить, не лезет ли кто на территорию кладбища. Девушка вежливо отвечает «да, госпожа Аннабель» и послушно облетает кладбище по периметру. Нарушителей нет, о чём призрак сообщает госпоже Аннабель, собирающей травы с могил.       Полностью погружаюсь в продумывание деталей фэнтези мира. Какие источники освещения использует Аннабель? Какие травы собирает? Во что одета эта высокая худая женщина средних лет?       Я настолько задумалась о своём рассказе, что не заметила, как автомобиль остановился. Вздрогнула от того, что один из громил помахал рукой перед моим лицом.       - Харада-сан, мы уже приехали, - произносит парень вежливым тоном, заметив, что я обратила на него внимание.       Я киваю. Парень отходит в сторону. Встаю и послушно иду за ним к выходу из автомобиля.       Мы находимся в районе богатых домохозяйств. Высокие длинные заборы указывают на наличие крупных земельных участков. И здесь нет общих заборов. Участки отделены друг от друга широкими дорожками или небольшими аллейками. В Японии земля очень дорогая, поэтому такое количество «ничейной» земли между частными участками довольно необычно и свидетельствует о богатстве проживающих здесь людей.       Меня приводят к высоким воротам. Открывается калитка, и оттуда выходит Хибари Кёя, как всегда облачённый в форму дисциплинарного комитета. Забирает у одного из громил мою сумку. Кивков головы указывает мне на калитку.       Нервно сжимаю и разжимаю пальцы. Тем не менее, захожу внутрь. Не вижу смысла устраивать сцену. Всё равно рухну в истерику, когда он начнёт насиловать меня.       За воротами оказался большой японский сад с небольшим чайным домиком и с настоящим цукубаи*. Дорожки выложены камнем. Я такие места только по телевизору видела. Общественные чайные домики больше, а в общественных садах вообще их нет. Да, конечно, есть похожие места для аренды, но я не фанат чайной церемонии, чтобы копить и платить внушительную сумму за участие в настоящей чайной церемонии в саду.       Незаметно приблизившийся Хибари снимает с меня солнечно-защитные очки. Я вздрагиваю от неожиданности и страха. Он что, собирается наброситься на меня прямо здесь, на улице? Немного успокаивает только, что одна рука у него занята моей сумкой, а другая – очками. Хотя, конечно, это не панацея – вещи Хибари в любой момент может бросить.       - Не надо дрожать, - произносит Хибари мягким тоном. – Я не буду наказывать тебя за попытку бегства. Это естественное поведение для добычи.       - Вы… Вы это серьёзно сейчас говорите? – спрашиваю я усталым тоном. - По-вашему, меня должно волновать лишь ваше наказание за мою попытку самозащиты, а не, к примеру, тот факт, что Вы безжалостны, жестоки и собираетесь меня изнасиловать?       ГДК промолчал. Как ни странно, он просто ушёл куда-то с моей сумкой и моими солнечно-защитными очками.       Я… я не хочу заходить в дом. Тихо иду по дорожкам. Обнаруживаю небольшой пятачок газона под кроной старого разросшегося дерева. Сажусь, облокачиваясь спиной об дерево, и обнимаю свои ноги. Размышлять ни о чём не хочется. Хочется просто промотать время вперёд или назад, чтобы не чувствовать снова страх и беспомощность из-за того, что моё тело гладят против воли, не давая вырваться. Зрение размывается из-за слёз.       - Усаги, отвлекись от рефлексии, - произносит Хибари властным тоном. – Надо поговорить.       Вытираю слёзы и поднимаю взгляд вверх.       - Что ты сделала со своими остальными вещами? – спрашивает ГДК требовательным тоном.       - Разложила по коробкам. Планировала заказать услугу дистанционного забора вещей. Хотела, чтобы мои вещи временно отправили на склад, - отвечаю тихо, почти что шёпотом.       - В сумке лежат твои школьные документы. Ты их забрала тайком или предупредила учителя о своём переводе?       - Тайком. Я не хотела, чтобы Вы об этом узнали.       Хибари высокомерно хмыкает.       - Твои документы вернут в школу. Будешь по-прежнему ходить в старшую Мидори.       - Серьёзно? – горько улыбаюсь. – Меня оттуда вышибут как только станет известно, что я с парнем живу. В старшей Мидори моральному облику учениц уделяют большое внимание.       - Не волнуйся, мои люди будут молчать. Коменданту общежития твой дядя скажет, якобы ты переезжаешь на постой к дальней родственнице, переехавшей в Намимори ради лучшего медицинского обслуживания. Адрес я тебе сообщу.       - Мой дядя? – растерянно смотрю на Хибари. Чувствую стыд и сожаление. – Вы… вы ему угрожали?       - Я неправильно выразился. Нанятый актёр изобразит твоего дядю. Достоверно.       - Вы подготовились к моему переезду заранее?       Хибари подтверждающее кивает.       - Я рад. Не пришлось ждать августа. Пойдём, покажу твою комнату.       От этих слов у меня внутри всё обмирает. Я испуганно смотрю на его спокойное лицо, не в силах пошевелиться от сковавшего меня ужаса.       Хибари не отличается большим терпением. Поняв, что я не собираюсь следовать за ним, ГДК просто нагнулся, схватил меня за запястье и одним рывком поставил на ноги.       Я пошатнулась, поскольку не была готова к резкому переходу из одного положения в другое. Хибари обхватил меня одной рукой, поддерживая. Зря. Ощущение его руки на моём теле разбило остатки моего самоконтроля.       Накидываюсь на ГДК. Изо всех сил бью его во время подставленную руку вместо лица.       Хибари делает мне подсечку, и я падаю на траву. Он наваливается сверху, его глаза сверкают от эмоций, которые я не могу расшифровать.       Я продолжаю борьбу. Активно дёргаюсь, пытаюсь пинаться и расцарапать его руки своими ногтями, раз уж не получается вырвать руки из его хватки и дотянуться до лица. Борюсь изо всех сил, но ГДК сильнее и тяжелее меня. К тому же, я выдыхаюсь.       Мне с ним не справиться. От отчаянья и страха начинаю плакать. Знаю, что это бесполезно, но просто не могу остановиться.       - Ненавижу Вас, - всхлипываю я.       Поворачиваю голову в сторону, тем самым отворачиваясь от ГДК. Стараюсь как-нибудь дистанцироваться мысленно, уйти вглубь себя, чтобы не чувствовать весь спектр ощущений при изнасиловании. При заборе крови из вены на анализ мне это помогало. Надеюсь, и сейчас поможет хоть немного.       Да, помогает. Пропадает ощущение тяжести чужого тела… И тут я непроизвольно вскрикиваю из-за того, что оказываюсь поднята в воздух. Хибари взял меня на руки в «свадебном стиле» и несёт в дом.       Я решительно пытаюсь спрыгнуть с его рук. Хибари раздражённо вздыхает, после чего подбрасывает меня вверх, ловит и делает так, что теперь я вишу, переброшенная через его плечо, словно мешок с рисом. Когда я ударяю его по спине кулаком, Хибари в ответ сильно шлёпает меня по попе. Из чистого упрямства я ещё раз ударяю Хибари кулаком по спине. От второго, более сильного шлепка я чувствую себя так, словно моя попа горит, отчего затихаю.       Хибари заносит меня в дом, и опускает на скамеечку в прихожей. Вот что значит японский менталитет – обувь надо обязательно снять.       - Разуйся.       Отрицательно мотаю головой.       Вздохнув, он садится на корточки и снимает с меня обувь.       Я не решаюсь ему мешать, так как Хибари очень уж строго на меня посмотрел, и я струсила. Да и руки уже болят от тех ударов, которые я обрушила на его каменное тело.       Разув меня, он быстро разулся сам, после чего снова перебросил меня через плечо. Я попыталась соскользнуть с его плеча обратно на пол, на что Хибари предостерегающе хлопнул меня по попе (не так сильно, как в предыдущие два раза).       Быстрым шагом идёт по коридорам, проходит две сквозные комнаты. Поднимается по лестнице. Снова коридоры. Заносит меня в очередную комнату, и наконец-то ставит меня на пол.       Я торопливо делаю два шага назад и натыкаюсь на что-то попой. Оборачиваюсь и офигеваю от вида громадной кровати с балдахином.       - Эта кровать практически всю комнату занимает, - растерянно замечаю я.       - Твоя спальня. К ней примыкает твоя комната для вещей и личных занятий, есть ванная. В твоей комнате есть письменный стол и швейная машинка. Все твои вещи из общежития привезут завтра. Раздевайся.       - Но… но я не могу вот так сразу, - против воли, в моём голосе появляются молящие нотки. Может быть, мне удастся выпросить отсрочку?       - Я планировал дать тебе пару дней на адаптацию. Был неправ. Ты думаешь лишь о том, чего боишься и накручиваешь себя ещё больше. Лучше заняться с тобой сексом сразу, - произносит ГДК равнодушным тоном и начинает расстёгивать пуговицы на своей рубашке.       - Не смейте говорить так, словно изнасилование пойдёт мне на пользу! – злюсь я. – Лицемер! И ещё называетесь главой дисциплинарного комитета. Вы просто бандит! И перестаньте раздеваться, это неприлично! – отчаянно краснею при виде его накаченного торса.       Хибари полностью снял рубашку и положил её на низкий длинный составной диванчик из пуфиков, стоящий в углу у стены, которая напротив кровати. Что-то мне подсказывает, что диванчик поставили специально для того, чтобы складывать на него одежду. Игнорируя мои крики, принимается за штаны.       Я бросаюсь бежать, как только Хибари начинает снимать штаны (понадеялась, что он запутается в штанинах, если погонится за мной), но Хибари быстро снял штаны, догнал меня (я даже до лестницы не успела добежать) и схватил в охапку.       - Ты моя, - произносит он низким голосом и жадно целует меня сзади в шею. Я бьюсь в его руках, пытаясь вырваться. За это он стискивает меня сильнее и слегка прикусывает за ухо, отчего я вскрикиваю.       Крепко держа меня за запястье, Хибари втаскивает меня обратно в спальню. Закрывает дверь. Отпускает меня. Я сразу же отпрыгиваю от него подальше.       - Хочу, чтобы ты обняла меня и поцеловала, как тогда, в кабинете, - требует он.       - Что? Нет, я не буду! – отрицательно мотаю головой. – Тогда я поцеловала Вас лишь потому, что надеялась уговорить Вас дать мне отсрочку и сбежать.       - Думаешь, мне нечего тебе предложить? – он раздражённо щурится.       - Конечно, есть! Я не хочу быть изнасилованной. Но вот Вам только секс от меня и нужен. Не вижу, как можно договориться при таких вводных.       - Усаги, ты вновь не понимаешь ситуации, в которой находишься. Я могу не отдавать твои документы в школу. Могу запереть тебя здесь навсегда, без возможности выйти из своих комнат и безо всякой связи с внешним миром. Как скоро ты начнёшь умолять меня дать тебе что-нибудь почитать? Твой читательский билет один из самых часто обновляемых в Намимори, - произносит Хибари вкрадчивым тоном.       - Вы чудовище, - вырывается у меня.       - Знаю, - он требовательно смотрит на меня. – Поцелуй меня.       Нервно переплетаю пальцы и смотрю на ковёр, размышляя. В принципе, деваться мне некуда, плюс Хибари по-своему красив, позаботился о комфортных условиях и вроде бы не собирается быть со мной жестоким. Но… но не получится ли так, что моё согласие разозлит его? Чего Хибари хочет на самом деле? Хочет, чтобы я сопротивлялась до последнего, чтобы почувствовать себя победителем, или действительно хочет нормального, более-менее добровольного секса? Что мне делать?       - Я же говорил тебе не игнорировать меня, Усаги-чан, - шепчет Хибари мне на ухо, нагло обнимая меня.       Я пытаюсь вырваться. Когда не удаётся, то со злости погружаю зубы в его плечо и изо всех сил стискиваю челюсти.       Хибари лишь смеётся в ответ.       - Хочешь поставить на мне свою метку, Усаги-чан?       Я мгновенно перестаю кусаться.       Он поднимает меня и кладёт на кровать, попутно небрежно сбросив подушки на пол.       - А, может, не надо? – я пытаюсь уползти с кровати, потому что толкать практически обнажённого Хибари – ну, мне кажется плохой идеей подобный курс действий. Мне кажется, что это будет больше похоже на заигрывание, чем на сопротивление.       - Не бойся, - Хибари стягивает с меня платье и отбрасывает его куда-то в сторону. – Я не планирую быть с тобой строгим в постели. Если только ты сама об этом не попросишь.       - С какой стати?! Я не мазохистка, - огрызаюсь я, пытаясь оттолкнуть руки Хибари от моего лифчика.       - Ты добровольно надела ошейник, - ухмыляется Хибари, расстёгивая крючки бюстгальтера и снимая его с меня.       - Это была не совсем удачная попытка защититься от удушения!       - Нехорошо заниматься самообманом, Усаги-чан, - неожиданно Хибари наклоняется и лижет мою грудь.       Вскрикнув, я тянусь к его голове с намерением схватить его за волосы. Хибари легко перехватывает мои руки.       - Тц, я хотел обойтись без них.       На моих запястьях защёлкиваются наручники с длинной цепью. Саму цепь ГДК закрепляет на крючке, расположенной на стене немного выше спинки кровати.       После непродолжительной, но очень яростной (с моей стороны) борьбы я лежу с вытянутыми руками и не могу попытаться прикрыть грудь или дёрнуть Хибари за волосы.       - Так лучше. Усаги, ты принадлежишь мне, - он кладёт обе свои руки на мои груди и начинает гладить и тискать их.       - Прекрати! – дёргаюсь, пытаясь сорвать цепь с крючка.       - Расслабься. Я не сделаю тебе больно.       Хибари явно очень нравится моя грудь. Он гладит, тискает, лижет и слегка покусывает мою грудь. Из-за этого моё дыхание учащается. Это неправильно, но довольно приятно. К тому же, борьба и попытки вырваться утомили меня, поэтому я затихаю и перестаю лягаться. Хибари вымотал меня и теперь может делать с моим обессиленным телом всё, что захочет.       Приподнявшись, Хибари целует меня. Он нажимает на мои губы своими до тех пор, пока я не сдаюсь и не отвечаю ему.       Довольно заурчав, Хибари снимает с меня наручники. У меня нет энергии на то, чтобы толкаться и царапаться, поэтому я просто кладу руки вдоль своего тела.       Издав недовольный рык, Хибари втискивает своё колено между моих бёдер.       Я чувствую прилив бодрости и в очередной раз пытаюсь уползти из-под него. В ответ Хибари наваливается на меня всем телом. И я определённо чувствую, что сейчас в меня тычется не колено.       - Эй!       - Я больше не могу сдерживаться, - в его голосе слышатся извиняющиеся нотки.       Затем… затем я чувствую его член внутри себя и это определённо очень странное ощущение. Как ни странно, мне не больно – похоже, в любовных романах сильно преувеличивают боль при первом разе.       Хибари начинает двигаться, и все мысли посторонние размышления вылетают у меня из головы. Я пытаюсь приспособиться к его движениям. В итоге у нас получается практически добровольный секс, я так думаю.       Содрогнувшись с коротким рыком и кончив, Хибари, тяжело дыша, нависает надо мной, опираясь ладонями об матрас.       - Ты моя.       - Неужели? – бормочу я сквозь наваливающуюся на меня сонливость. – Отдай одеяло… и подушку.       Получив желаемое, я засыпаю практически сразу. Оказывается, секс сильно выматывает.       Проснувшись, я некоторое время удивлённо смотрю на странные полупрозрачные шторы, висящие вокруг кровати. Ах да, это называется балдахин. И судя по солнечным лучам, день ещё продолжается. Это был весьма насыщенный день. Мой побег не удался, и я стала любовницей Хибари. Ну, по крайней мере, секс оказался не таким болезненным, как я опасалась. И я даже не чувствую себя, как жертва жестокого изнасилования. В смысле, всё могло быть хуже. Мне не было больно или унизительно, условия были комфортными, и у меня был всего один партнёр. Поэтому мне совсем не хочется рыдать. Я просто чувствую усталость и острое сожаление, потому что мне хватает сил врезать Хибари за всё, что он со мной сделал и собирается делать дальше. Он же сказал, что я теперь буду жить у него. Не нужно быть гением, чтобы понять, что секс теперь будет включён в мою повседневную рутину. Хибари Кёя не шутил, когда говорил, что может делать со мной всё, что захочет.       Ладно, я смогу это пережить. Теперь надо встать и познакомиться с моим новым местом проживания. Сбежать в ближайшее время я точно не смогу. Надо собрать информацию о моём новом окружении. На это точно уйдёт пара недель как минимум.       Вздохнув, я откидываю одеяло. Мда, я полностью обнажена. Надеюсь, видеокамеры не снимают то, что происходит в доме.       Встаю и с интересом осматриваюсь. Спальня практически вся занята кроватью, которая больше стандартной двухспальной кровати. Моя одежда, аккуратно сложенная, лежит на составном диванчике из четырёх пуфиков. Платье, лифчик, а вот трусов не наблюдаю. То ли Кёя их порвал в пылу страсти, то ли он токсикоман в придачу.       Вздохнув, гляжу на двери. Та дверь ведёт в коридор. А вторая? Кажется, Хибари говорил что-то про мою личную душевую. Надо бы помыться, а то местами кожу неприятно стягивает. И вообще, я чувствую некоторое неудобство при ходьбе. Это нормально? Из-за того, что у меня был первый секс?       Накидываю на себя платье прямо на голое тело, не надевая лифчик. Открываю вторую дверь и оказываюсь в ещё одной комнате. Сразу вижу швейную машинку (кажется, из отведённого мне кабинета в школе), письменный стол со стулом, шкафы и ещё одну дверь. Почему-то у меня в голове проносится образ Хибари Кёи, подготавливающего уютную клетку для нового питомца.       Из любопытства открываю шкафы. Помимо полотенец и смен постельного белья (что, в принципе, было ожидаемо – спальня же рядом), я вижу женскую одежду. И, кажется, она мне по размеру. Ну, Хибари предусмотрительный. Несколько пижам и пеньюаров, множество домашних юкат, несколько футболок, две пары штанов, два банных халата, много трусиков. Странно, лифчиков нет. Это намёк или просто дело в том, что бюстгальтера мерить надо? Надеюсь, второе. Несколько платьев в китайском стиле. Анимешные костюмы (две штуки) и аксессуары к ним. И всё. Обуви, кроме тапочек, нет. В принципе, понятно – обувь надо мерить.       Такс, костюмы – костюм кошки в униформе горничной (аксессуары в виде съёмных лапок и ободок с ушками прилагаются, а хвост пришит прямо к платью) и уже знакомый мне костюм лоли.       Порывшись в шкафу, вытаскиваю подходящее лёгкое платье и чистые трусики. Платье красивого синего цвета с белыми узорами.       Иду к следующей двери. Открываю её. Маленький короткий коридор с двумя дверьми. За первой дверью – унитаз. За второй дверью – ни хрена себе! Это не душевая и не ванная, это настоящая ванная комната с окном в полстены и громадной ванной, рассчитанной на двух человек. В ванне есть отверстия. Это что, джакузи?! В Японии такое можно увидеть лишь на фотографиях из презентаций роскошных отелей и салонов, которые мне не по карману. Проще попасть на горячие источники, чем посетить джакузи...       Крючки для полотенец и одежды. Уже висит большое полотенце. Множество пустых полочек. Пока что здесь стоит лишь гель для душа, пахнущий клубникой, и висит мочалка для тела. Две пластиковых корзинки для грязного белья скромно стоят у стены.       Рядом с ванной стоит раковина. Зеркало, полочки. Зубная щётка в заводской упаковке, зубная паста.       Закрываю жалюзи, включаю свет, раздеваюсь и залезаю в ванну. Из любопытства сажусь и с завистью вздыхаю. Хибари нереально богат. Я могу лежать в этой ванне и при этом не приходиться сгибать ноги! Вот это роскошь. Расход воды, должно быть, просто огромный. Надо будет уточнить, как часто мне можно принимать ванну. И купить морскую соль для ванны и пену. Блин, в последний раз я наслаждалась водой с добавлением солей на отдыхе на источниках, а в пене я и вовсе последний раз нежилась в прошлой жизни.       И чего ГДК ко мне прицепился? С такими шикарными условиями для проживания ему никого похищать не обязательно – достаточно фотки ванны показать, желающие пожить здесь сами набегут. Толпами.       Или… тут я фыркаю от смеха… ему девушку Хиберд выбирал?       Неожиданно разбирающий меня смех трансформируется в рыдание. Похоже, мне всё-таки не удалось полностью купировать истерику.       Наплакавшись, вылезаю из ванны и умываю лицо холодной водой.       Залезаю обратно в ванну и принимаю душ. Вытираюсь и надеваю чистое платье. Ношенную одежду кладу в корзинки для грязного белья.       Выхожу из шикарной ванной, направляюсь в спальню. Поворачиваю ручку двери, но дверь не открывается. Я нажимаю не туда?       После нескольких попыток открыть дверь я вынуждена признать, что дверь заперта.       Мда. Хибари угрожал запереть меня, если я его не поцелую, и выполнил свою угрозу. Похоже, надо будет поцеловать его в знак приветствия, когда он придёт, чтобы получить право передвижения по дому и саду. Потрясающе, просто потрясающе.       Интересно, ГДК не стошнит от моей насквозь фальшивой ласки? Хибари же не полный идиот, должен понимать, что на самом деле я от него сбежать хочу, а не ублажать его эго.       Вздохнув, перестилаю кровать. Хибари тот ещё аккуратист. Вряд ли он обрадуется неубранной постели. Грязную простынь с пятнами крови отношу в ванну. Возвращаюсь в спальню.       Подхожу к открытому окну. С интересом осматриваюсь. Тут очень просторно для Японии.       Неожиданно в окно залетает Хиберд. Облетает спальню, радостно чирикая, после чего садится ко мне на голову. Довольно щебечет что-то.       - Рад, что я тут нахожусь?       Хиберд подтверждающее щебечет.       - Извини, ты не мог бы позвать Хибари-сана? Я хочу с ним поговорить.       Птичка издаёт вопросительную трель.       - Хибари-сан запер меня. Я не могу выйти из своих комнат, - поясняю я, чувствуя себя немного глупо. Хотя, возможно, обладатели цветных дымок могут превращать обычных животных в фамильяров, как в мире магии? Тогда Хиберд должен быть умнее обычной птицы. Доказательством может служить тот факт, что Хиберд летает без привязи по всему городу и не теряется.       Сочувственно чирикнув, Хиберд улетает в окно.       Меньше, чем через десять минут, в спальню заходит ГДК. Внимательно рассматривает меня, после чего садится на один из пуфиков. Мне приходиться сесть на кровать, чтобы не стоять перед ним на вытяжку.       - Я не отпущу тебя. Плакать бесполезно.       - Я знаю, что плакать бесполезно. Я не специально. Хибари-сан, можно не запирать меня? Или, хотя бы, дайте мне что-нибудь почитать, пожалуйста, – спрашиваю я вежливым тоном, уводя разговор в сторону от темы слёз. Не люблю, когда меня застают плачущей или замечают следы слёз.       Он насмешливо улыбается.       - Ты не заслужила права свободного передвижения по моему дому.       - Эмм… что мне сделать, чтобы заслужить право передвижения по дому и, что важнее, право посещать школу? – нервно переплетаю пальцы. Надеюсь, Хибари не выставит совсем уж извращённых условий, которые мне будет тяжело принять морально.       - Проявляй инициативу в сексе. Не хочу каждый раз пользоваться наручниками.       - Ммм… Поняла. Я постараюсь.       - За инициативу в постели ты получишь право гулять по дому и саду, - уточняет Хибари ленивым тоном.       - А что мне сделать, чтобы получить разрешение уходить с придомовой территории? – робко уточняю я.       - Веди себя, как моя любовница, не только в постели, - произносит ГДК небрежным тоном.       - Вы что, хотите, чтобы я вешалась на Вас прилюдно? – опешила я.       - Дура, - раздражённо бросает Хибари.       Я на мгновенье стискиваю зубы, чтобы не огрызнуться.       Хибари вздыхает и проводит рукой по своим волосам, отводит взгляд в сторону. Затем решительно смотрит мне прямо в глаза.       - Хочу, чтобы ты вела себя, как влюблённая травоядная самка.       У меня отвисает челюсть. Охренеть просто, какие у ГДК желания! А попробовать подружиться со мной он не мог, что ли? Обязательно было запугивать, ловить и тащить в своё логово, словно пещерный человек? Спасибо хоть, что не за волосы и по башке тонфой не приложил, вместо дубины. И всё-таки, он точно оборотень. Простые люди не будут светиться тёмно-фиолетовым цветом. И поведение у него очень уж инстинктами отдаёт.       - Постараюсь, - говорю я, справившись с собой и проглотив вертящуюся на языке подколку. – Хибари-сан, я бы хотела обсудить с Вами вопрос контрацепции.       - Презервативы. Как заслужишь право выхода с территории, гинеколог поможет тебе подоб…       - Нет! – резко прерываю я Хибари. – Я не хочу калечить себя. Я не доверяю гормональным контрацептивам в плане их влияния на моё здоровье в долгосрочной перспективе. Я понимаю, что Вы можете заставить меня и насильно делать мне уколы или приказать врачу вшить ампулу с препаратом, но тогда ни на какую добровольность с моей стороны можете не рассчитывать – буду сопротивляться постоянно. Я согласна только на презервативы и ещё на… Не помню точно, читала, что если вдруг презерватив порвался, то есть жидкость для промывания, которая безвредная для внутренней части лона.       ГДК наклоняет голову и задумчиво рассматривает меня.       Я стараюсь держаться невозмутимо под его взглядом, хоть и нервничаю. Что будет, если Хибари не согласится насчёт презервативов? Я вроде слышала, что некоторые мужчины хотят секса без презервативов, совсем не думая про здоровье женщин. Вдруг ГДК тоже хочет секс без презервативов? Ну, нет, тогда я буду устраивать истерику за истерикой. Хватит того, что Хибари фактически превратил меня в свою собственность, попутно нехило проехавшись по моему психическому здоровью. Портить мне ещё и физическое здоровье я не позволю. Ну, или постараюсь испортить Хибари столько нервов, сколько смогу, в отместку.       - Хорошо. Я учту твои пожелания насчёт гормональных контрацептивов, - произносит Хибари и встаёт с пуфика. – Помоги мне раздеться.       Я чувствую, как моё лицо заливает краска. Нервно облизываю губы. Как-то я не ожидала вот так сразу, безо всякого перехода. Он говорит о сексе так… буднично и спокойно.       Нерешительно приближаюсь к Хибари вплотную. Подрагивающими от волнения пальцами расстёгиваю пуговицы его белоснежной рубашки, избегая смотреть на его лицо. Хибари неподвижно стоит и никак не комментирует мои действия. Я расстёгиваю пуговицу за пуговицей. Замираю на пару мгновений, когда пуговицы заканчиваются. Сглотнув, распахиваю рубашку, чтобы снять её с ГДК.       - Ты забыла про манжеты, - произносит Хибари бархатным голосом.       - А… да, сейчас, - быстро запахиваю рубашку и тянусь к манжете на левой руке. Нерешительно хватаю Хибари за запястье и приподнимаю его руку. Расстёгиваю пуговицу на манжете. Отпускаю левую руку и перехожу к правому запястью.       Снова распахиваю рубашку и стягиваю её с горячего тела ГДК. Кладу рубашку на пуфик. Снимать штаны с Хибари мне не хочется (это уже как-то чересчур), поэтому я несильно обнимаю его за шею и целую в губы.       Вначале я просто несильно прижимаюсь своими губами к его, затем осторожно облизываю его нижнюю губу. Затем… затем Хибари теряет терпение и перехватывает инициативу.       Хибари крепко обнимает меня и властно давит своими губами на мои. Я послушно отвечаю на поцелуй и заодно ласково глажу его затылок, плечи и спину.       Тяжело дыша, Хибари неохотно разрывает поцелуй. Стягивает с меня платье, а себя – штаны.       В этот раз после секса меня в сон не потянуло. Я просто накрылась одеялом и стала ждать, пока Хибари оденется и уйдёт, чтобы тоже одеться и сходить принять душ.       Как только ГДК уходит из спальни, я встаю с кровати, беру платье и голышом иду в ванную. Принимаю душ, тщательно вытираюсь и надеваю платье. Трусы кидаю в корзинку для грязного белья.       В комнате достаю чистые трусы из шкафа и надеваю их. Беру из шкафа простынь и снова перестилаю кровать. Отношу грязную простынь в ванную комнату.       Выхожу из спальни и спускаюсь на первый этаж. Нахожу кухню. Она большая и кристально чистая, что сразу внушает мне определённые подозрения. Первым делом я лезу в холодильник. Мда, только бутылки питьевой воды и фрукты. Никакой существенной еды. Закрываю холодильник и начинаю нагло шарить по шкафам. Итог осмотра – пустые шкафы (даже пустых ёмкостей для круп нет), початая пачка чая, одна сковородка среднего размера, одна мешалка, одна чашка, одна глубокая тарелка, одна большая плоская тарелка, одна чайная ложка, одна вилка, одни палочки для еды. Из кухонных девайсов есть только электрический чайник. И всё. Ни досок для резки, ни рисоварки, ни тёрки, ни, тем более, кухонного комбайнера (хотя бы самого маленького), ни скалки, ни фольги, никаких ёмкостей для запекания. И этот человек ещё придирался, как я готовлю! Сам-то явно питается только вне дома. И зачем тогда Хибари встроенная посудомойка? Или она просто поставлена, потому что является частью купленной кухни?       Мой желудок подаёт сигнал голодного бедствия. Вздохнув, отправляюсь на поиски владельца дома. Вообще, это странно – комнаты для меня подготовлены, а на кухне нет ни посуды, ни еды.       Исследуя первый этаж дома, я нашла прачечную со стиральной машиной и сушильной машиной, и большой стол для глажки белья вместо гладильной доски.       Обойдя все помещения на первом этаже и не обнаружив Хибари, я вышла наружу. Обошла весь сад два раза, но Хибари так и не нашла. Вернулась в дом и ещё раз обошла все помещения на первом этаже. Поднялась на второй этаж и принялась обыскивать комнаты. В итоге нашла кабинет ГДК с ноутбуком, но не решилась трогать ноутбук. Нашла библиотеку. Вздохнув, я выбрала книжку поинтереснее и погрузилась в чтение. Надеюсь, Хибари за едой ушёл и вернётся сегодня, а не, скажем, завтра.       Книга оказалась довольно интересной. Я прочла половину, когда пришёл Хибари.       - Кто разрешил тебе рыться в моих вещах, травоядное?       Я удивлённо смотрю на ГДК.       - Вы про шкафы на кухне? Я просто искала еду…       - Зачем ты заходила в мой кабинет?       - Эмм… Я не нашла еды на кухне и пошла искать Вас. Но в кабинете я ничего не трогала.       - Хм. Больше не заходи в мой кабинет. Накажу.       - Поняла. Не буду.       - Пойдём на кухню.       Послушно встаю и следую за ним.       - Разбери пакеты и сделай чаю, - приказывает Хибари, усаживаясь за стол.       Я начинаю разбирать пакеты и немножко фигею. Одна чашка, одна ложка, одна глубокая тарелка, одна большая плоская тарелка, одна вилка, одни палочки для еды. Даже не знаю, как это охарактеризовать…       В другом пакете оказалась еда. Три упаковки домашних «холодных» бургеров и маленькая коробочка шоколадных конфет. Я было обрадовалась, но прочла описание конфет и обломалась – это конфеты из горького шоколада.       - Хибари-сан, Вы будете чай без ничего или с чем-то? – уточняю я.       - Без ничего. Я поел в городе.       - Понятно.       Включаю чайник и загружаю посудомойку новой посудой. Достаю чистую большую тарелку и кладу на неё два бургера для себя. Новую кружку мою вручную. Делаю чай ему и себе. Сажусь за стол.       - Я взял тебе конфеты, - замечает ГДК как бы между прочим.       - Я не ем горький шоколад. Люблю молочный, - поясняю я.       - Полезен только горький шоколад. В молочном слишком много сахара. Теперь ты будешь есть только горький шоколад, - произносит Хибари невозмутимым тоном и пьёт чай.       От неожиданности я чуть не давлюсь чаем.       - Хибари-сан, это уже чересчур! Я же не каждый день шоколад ем.       Он высокомерно хмыкает.       - Без молочного шоколада и пирожных я просто возьму и сдохну, - обещаю я. – Будете некрофилом.       Его губы на мгновенье складываются в ухмылку.       - Твои вещи из общежития принесут завтра. Ноутбук и сотовый верну, когда буду уверен, что ты не устроишь истерику прилюдно и не будешь звать на помощь. Если сделаешь нечто подобное, то мне придётся запереть тебя в подвале, - произносит ГДК предостерегающим тоном. – Ты моя. Смирись с этим.       - Хибари-сан, а как часто мне можно принимать ванну? – перевожу тему я.       - Сколько хочешь. Хоть каждый день, - жмёт плечами ГДК.       - Хибари-сан, а Вы не могли бы подкупить кухонных аксессуаров по списку? А то у Вас многих вещей не хватает, чтобы готовить. Я люблю поесть чего-нибудь горячего…       Он задумчиво рассматривает меня.       - Садовник и служанки приходят по понедельникам и по четвергам. Если будешь вести себя прилично, без истерик, и ласково, то на выходные съездим в гипермаркет в Томазу. Купишь всё, что сочтёшь нужным.       Кивнув, возвращаюсь к еде.       Цукубаи* — это сочетание водного бассейна (чаузубачи) и нескольких камней особого назначения (яку-иши). Кроме того, цукубаи имеет фон и, как правило, садовый фонарь (ихи доро). Термин цукубаи используется ко всем этим элементам, а не только к каменной чаше с водой, как ошибочно многие предполагают. Цукубаи переводится с японского «чаша, перед которой надо нагнуться» или буквально «сутулый бассейн». Он предназначен для гостей и создания их правильного настроя перед чайной церемонией. Многие японские сады сегодня имеют как чаузубачи, так и цукубаи, и часто питаются водой из бамбукового желоба под названием «какеи».