Любимая добыча ГДК

      Открываю дверь своей комнаты, торопливо забрасываю вещи, захожу в комнату сама, закрываю дверь на замок, сажусь на пол и обнимаю собственные ноги. От страха меня бьёт крупная дрожь. Грудь горит огнём, причём отнюдь не от возбуждения. Не понимаю, каким чудом смогла дойти до дома, не разрыдавшись по дороге.       Зажимаю себе рот и тихо плачу. Сейчас соседок нет, разъехались, но на всякий случай я не хочу шуметь.       Поплакав минут двадцать-тридцать, я успокоилась, по большей части.       Хибари Кёя… он обошёлся со мной как с вещью. Я ведь умоляла его не трогать меня, но в ответ получила лишь угрозы и приказ заткнуться. Он чудовище, самое настоящее чудовище. Мне дико повезло, что удалось отговорить его насиловать меня сегодня, выпросить время для привыкания. Видимо, даже чудовищу нравится ласка.       Всхлипываю. Я даже думать не хочу, что сделает со мной Хибари, если я не уберусь из Намимори до названного им срока. Я боюсь его и не смогу заняться с ним сексом. Мне удалось поцеловать его и погладить лишь потому, что я отчаянно не хотела, чтобы дело дошло до полноценного секса, с проникновением в меня.       Я боюсь ГДК и не смогу расслабиться в его руках. Значит, мне будет больно. Хибари безжалостен, мои слёзы и мольбы его не остановят. Он уже предпочёл насилие соблазнению. То, что ГДК отпустил меня сегодня – это не иначе как чудо. Второй раз мне не повезёт.       К тому же, эта странная дымка. Она то чёрная с фиолетовыми прожилками, то просто тёмно-фиолетовая. Что она означает? Помнится, во многих произведениях у полукровок ёкаев и людей, чьи матери являются человеческими женщинами, либо мрут раньше, чем их ребёнку исполнится хотя бы лет восемь, либо у них просто один-единственный ребёнок. Это подозрительно. Не вытягивает ли при беременности нечеловеческое дитё из мамы-человека жизненные силы? Я не хочу себе такой судьбы. Да и вообще, забеременеть несовершеннолетней, без образования, работы и без жилья – это безумие. Так что нет, никакого секса. Да и неизвестно, как ГДК отреагирует, если от него забеременеют. Из Намимори надо уезжать.       И снова возникает проблема со сменой школы. Да, я постараюсь написать произведение к литературному конкурсу, но двадцатого августа меня уже не должно быть в Намимори. Значит, надо вначале перевестись, а потом уже упрочнять своё положение при помощи занятия достойного места в литературном конкурсе. Я не могу позволить себе провести в Намимори конец августа и весь сентябрь. Думаю, уж месяц я смогу продержаться в новой школе без издевательств, а там и признание получу с бонусом заботы со стороны школьной администрации.       Встаю, достаю маленькое полотенце и вытираю следы слёз. Затем выхожу из своей комнаты, захожу в туалетную комнату и умываюсь. Возвращаюсь в комнату, расстилаю футон и ложусь спать. После плача хорошо поспать или поесть вкусняшек. Но переизбыток сахара вреден для здоровья, поэтому лучше поспать.       Вечер. Я иду по школьному коридору. Других людей нет. Не слышно даже приглушенных голосов. Я знаю, что сейчас я одна в здании старшей Мидори.       Захожу в учительскую. Открываю ящик письменного стола своей классной руководительницы и достаю оттуда папку со своими школьными документами (внутрь не заглядываю – я просто знаю, что это мои документы). Выхожу из учительской и иду к холлу. Я собираюсь перевестись в другую школу.       Атмосфера резко меняется. Позади меня разливается жажда крови. Не оглядываясь назад, я вижу отблески чёрной ауры с тёмно-фиолетовыми прожилками в отражающих поверхностях. Срываюсь на бег.       Школьные коридоры быстро сменяются пустыми вечерними улицами Намимори. Я бегу на пределе своих возможностей к общежитию. Меня догоняют, хватают за плечо и грубо швыряют к ближайшей стене.       ГДК жутко скалится и надвигается на меня.       - Ты моя добыча, - рычит Хибари, придвигаясь ко мне ближе.       Его горячее дыхание обжигает моё лицо.       Я испуганно толкаю его в грудь и … просыпаюсь от боли в руках, рефлекторно ещё раз ударяя пол. Полу, естественно, ничего, а вот мне больно.       Потерев свои руки и посочувствовав себе, тянусь за сотовым и смотрю время. Почти семь вечера. Я вполне успеваю сходить в продуктовый магазин за едой до комендантского часа.       По-быстрому расчесавшись, переодеваюсь в лёгкое платье, беру свою сумку с кошельком и иду в продуктовый супермаркет. При входе в магазин беру пластиковую корзинку для покупок.       Так, соседок сейчас нет, можно что-нибудь приготовить вне очереди. И холодильник занять. Значит, возьму небольшой кусок свинины, морковь, сладкий перец, лук, томат-пасту, чуть-чуть муки, бутылочку растительного масла, молотый чёрный перец, пачку риса, пучок свежей петрушки. И ещё возьму десять персиков, раз уж можно занять холодильник. И маленькую коробку конфет из молочного шоколада, чтобы заесть стресс.       Разворачиваюсь по направлению к кассе и вздрагиваю при виде Хибари. Что он делает в продуктовом магазине? Я думала, что ему всё подчинённые таскают…       Хибари подходит ко мне и произносит недовольным тоном:       - Твой выбор продуктов удручает. Ты ешь слишком много сахара.       - А? Но это совсем небольшая коробочка конфет, их здесь мало, - робко возражаю я, съёживаясь из-за его близости.       Хибари раздражённо выдыхает, отчего я непроизвольно вздрагиваю.       Торопливо опускаю взгляд вниз, стараясь выглядеть почтительно.       - Ты забыла про фруктовый сахар, - говорит ГДК, вытаскивает у меня из корзинки коробку с конфетами и ставит её на ближайшую полку. – Странный выбор овощей. Что собираешься готовить?       - Мясную подливку и рис, - тихо отвечаю я.       - Уже поздно. Я провожу тебя до дома, - Хибари небрежно вырывает у меня из рук корзинку и идёт к кассе.       Послушно следую за ним. Он оплачивает мои покупки, складывает их в пакет (который я ему протянула – в японских супермаркетах не продаются одноразовые пластиковые пакеты, надо либо брать с собой сумку для покупок, либо покупать на кассе картонную упаковку или сумку). Мы выходим на улицу и идём к общежитию.       - На каком этаже находится твоя комната?       - На втором, - автоматически отвечаю я.       - Насколько я знаю, на каждом этаже находится по общей кухне?       - Да. Но, Хибари-сан, нам запрещено приводить гостей.       - Просто открой окно на кухне. Никто не узнает.       - Хибари-сан, если Вас обнаружат, то меня выселят из общежития, - произношу я робким тоном и умоляюще смотрю на него.       - Не вижу в этом проблемы. Ты же сама предложила стать моей любовницей, - произносит ГДК насмешливым тоном.       Молча перевожу взгляд вниз. Я не в том положении, чтобы огрызаться. К тому же, обычно Хирано-сан посещает этажные кухни в четверг, когда проверяет, насколько хорошо девчонки отдраили плиту. Если она не увидит, как ГДК лезет в окно, то вероятность остаться незамеченными довольно высока. Подумав так, я стала нервничать меньше.       И тут я чувствую, что по моей голове кто-то ходит. Автоматически поднимаю правую руку вверх, но Хибари тут же хватает меня за запястье.       - Прекрати сгонять Хиберда, - произносит ГДК строгим тоном.       - Извините, Хибари-сан. Я от неожиданности. Больше не буду, - осторожно, но настойчиво тяну руку из его хватки.       Фыркнув, он отпускает мою руку.       - Невнимательное травоядное, - чирикает Хиберд.       Я вздыхаю.       - Обзываешься, потому что у меня сейчас нет еды? – спрашиваю я.       - Трусливое травоядное, - подтверждающее щебечет Хиберд и перепархивает с моей головы на плечо своего хозяина.       Мы подходим к общежитию. Хибари отдаёт пакет с продуктами.       - Не забудь открыть окно, - напоминает он.       - Да, Хибари-сан.       - На какую сторону выходит окно кухни?       Я застываю, как олень под светом фар автомобиля.       - Травоядное, - рычит Хибари. – Ты действительно настолько невнимательная?       - Да, простите, Хибари-сан, - извиняюще кланяюсь.       - Глупое травоядное, очень глупое травоядное, - комментирует Хиберд.       - Тц. Когда откроешь окно настежь, высуни голову.       - Хорошо, Хибари-сан.       Захожу в общежитие, поднимаюсь на свой второй этаж. На кухне открываю окно настежь и высовываю голову. Пару минут спустя на подоконник садится Хиберд. Я понимаю это, как разрешение убрать голову внутрь. Хиберд улетает вдаль. Вместо птички на подоконник запрыгивает ГДК. Он залезает внутрь и спокойно закрывает окно.       - Можешь приступать к готовке, травоядное, - сообщает Хибари снисходительным тоном.       Кивнув, я приступаю к распаковке продуктов. Убираю баночку томат-пасты и петрушку в холодильник. Муку досыпаю в свою пластиковую ёмкость (она подписана, я там храню муку вместо риса). Мою персики и овощи (кроме лука), после чего раскладываю их по дуршлагам, чтобы они стекли. Ополаскиваю кусок свинины и нарезаю её.       - Почему ты кладёшь порезанную свинину в не разогретую сковородку, стоящую на выключенной плите? – спрашивает ГДК неодобрительным тоном.       - Потому что я не шеф-повар ресторана и режу продукты медленно. Я включу плиту, когда нарежу необходимые ингредиенты, - вежливо поясняю я, внутренне негодуя.       - Травоядное, ты уверенна, что приготовленная тобой мясная подливка будет съедобной? Впервые вижу, чтобы мясо резали настолько разными кусочками.       - Хибари-сан, не хотите – не ешьте. Я люблю вариант мясной подливки, которую сейчас делаю. И готовлю я её не в первый раз, - дорезаю мясо, ополаскиваю нож и доску, посыпаю нарезанное мясо молотым чёрным перцом, после чего принимаюсь за разделку и нарезку луковиц.       Заполнив наполовину сковородку мясом с луком, подливаю немного растительного масла и включаю плиту. Достаю пластмассовую миску и нарезаю туда сладкий перец. Затем в эту же миску нарезаю морковь.       Перекладываю персики в другую пластиковую миску и убираю её в холодильник. Заодно смотрю, что делает ГДК. Оказалось, он откуда-то достал планшет и мирно читает что-то. Я решила, что пусть лучше читает, чем критикует мою манеру готовки, и не стала его отвлекать.       Насыпаю рис в рисоварку, добавляю воды и включаю её. Достаю сотейник и готовлю в нём смесь воды с мукой в качестве основы для соуса. Попутно мешаю мясо с луком. Затем достаю из холодильника петрушку. Промываю её. Пару раз встряхиваю над раковиной и кладу на доску для нарезки ингредиентов. Рублю её ножом и кладу в небольшую пиалу.       Переставляю сотейник на кухонную тумбу на подставку и ухожу в свою комнату. Оставляю там сумку и несу ноутбук на кухню.       - Травоядное, ты с ума сошла? – рычит ГДК. – Как ты можешь отвлекаться от готовки?       - Хибари-сан, пока что моё непосредственное участие не требуется. Я всегда читаю, пока что-то готовиться. Все овощи уже нарезаны, я добавлю их, когда придёт время, - терпеливо поясняю я.       - Если мне не понравится твоя мясная подливка, я накажу тебя, - произносит Хибари холодным тоном.       - Что? Но так не честно. Хибари-сан, я же не знаю, сколько специй и соли Вы предпочитаете. Я готовлю с минимальным использованием и того, и другого. Если Вы любите острое, то Вам моя подливка не понравится.       - Накажу за пережаренное или недожаренное, – уточняет ГДК и возвращается к чтению.       Я тоже приступаю к чтению.       Вовремя добавляю сладкий перец и морковь. Достаю томат-пасту из холодильника. Беру открывашку, но тут вмешивается Хибари.       - Травоядное, дай сюда банку.       Послушно протягиваю ему томат-пасту. Он с лёгкостью открывает банку без использования открывашки и возвращает её мне.       - Спасибо, Хибари-сан, - вежливо благодарю я.       Добавляю томат-пасту к муке, разбавленной водой. Мешаю.       Добавляю рубленную петрушку в сковородку к мясу. Мешаю.       Через четыре минуты выливаю смесь из сотейника в сковородку. Ещё раз мешаю и уменьшаю огонь.       Раздаётся трель рисоварки. Я выключаю её.       Каждые две минуты помешиваю подливку. Наконец, она готова. Выключаю плиту и переставляю сковородку на соседнюю комфорку.       - Хибари-сан, подливка готова. Вам как, рис отдельно и подливку отдельно, или положить всё в одну ёмкость?       - Как себе.       - Хорошо.       Достаю большие пиалы, кладу рис, поливаю его подливкой. Себе – пожиже (я так люблю), ГДК – погуще (большинство парней любят побольше мяса).       - Хибари-сан, Вам налить воды?       - Не нужно.       - Ладно. Вот, приятного аппетита, - ставлю перед ним пиалу и даю ему ложку.       Наливаю себе воды в кружку, тоже беру ложку и приступаю к еде.       Мне, чтобы наесться, хватило одной пиалы, а вот Хибари дважды потребовал добавки.       Когда ГДК наелся, я вымыла посуду и убрала её в шкаф. Искоса посмотрела на своего гостя. Судя по всему, Хибари ещё не собирается уходить.       - Хибари-сан, хотите персики?       - Нет, сделай чай.       - Извините, Хибари-сан, но у меня нет чая.       - Травоядное, я видел несколько коробок с чаем, когда ты убирала муку, - в голосе ГДК отчётливо звучит угроза.       - Мы в общежитии, это чужой чай, - поясняю я предельно вежливым тоном.       - Хм, - Хибари встаёт из-за стола, и кухня сразу кажется слишком маленькой. – Покажи мне свою комнату.       Я нервно сглатываю. Он же не собирается лапать меня? Но даже если собирается, и я начну шуметь, то закончится всё только тем, что меня вышвырнут из общежития и исключат из школы, а Хибари по любому отмажется. Я не должна была приводить сюда гостей, тем более парня…       Веду Хибари в свою комнату. Он презрительно фыркает, когда замечает, что дверь не заперта на замок (а смысл – сейчас же на втором и третьем этажах только я осталась? К тому же я торопилась – боялась разозлить ГДК слишком долгим, по его мнению, отсутствием на кухне). Заходит в мою комнату и осматривается без малейших следов стеснения или неловкости.       - У тебя жуткий беспорядок. Ты же девушка, - голос ГДК полон неодобрения.       Я с искрением удивлением оглядываюсь в поисках беспорядка. Да нет, всё как всегда, вещи лежат на своих местах, грязи нет, даже пыли нет. Комната слишком маленькая, чтобы устраивать в ней беспорядок. Я же здесь постоянно живу.       - Травоядное, - рычит ГДК. От него начинает исходит дымка, пока что чистого фиолетового оттенка, без примесей чёрного цвета.       - Хибари-сан, я даже ничего не сказала, - торопливо оправдываюсь я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вжаться в стену.       - Тебе и не надо, - раздражённо шипит ГДК. – У тебя на лице всё написано. Ты даже не понимаешь, какой беспорядок я имею в виду.       - Извините, Хибари-сан, - я бы поклонилась в знак извинения, но в моей комнате особенно не раскланяешься: всё пространство занято шкафом, конструкцией из деревянных и картонных коробок (мне же надо где-то хранить зимнюю обувь и одежду), письменным столом со стулом и швейной машинкой. Относительно свободным остаётся кусочек пространства возле двери и пространство возле стены напротив окна, где я стелю футон. И как раз здесь мы сейчас стоим.       Хибари издаёт ещё один презрительный хмык, но успокаивается. Фиолетовая дымка пропадает, и я немного расслабляюсь.       - Открой шкаф, - произносит ГДК спокойным тоном.       Растерянно смотрю на него пару мгновений, затем подчиняюсь и открываю шкаф (у шкафа дверца как бы складывается, экономя пространство).       - Лучше, чем я ожидал после вида твоей комнаты, - выносит вердикт Хибари после визуального осмотра содержимого моего шкафа. С явственным неудовольствием косится в сторону окна. – Пойдём обратно на кухню, закроешь за мной окно.       - Хорошо, Хибари-сан, - да уж, к моему окну не подберёшься.       Я нахожусь ближе к двери, поэтому выхожу из комнаты первой. К счастью, Хибари на это не злится.       На кухне я открываю окно. Тянусь к высокой ручке, как вдруг сбоку через окно вылетает фиолетовый сгусток. Я испуганно отшатываюсь в противоположную сторону, натыкаясь спиной на холодильник.       - Вао. Ты ничего не хочешь мне рассказать, травоядное? – спрашивает вкрадчивым тоном ГДК, поигрывая тонфой, окутанной фиолетовой дымкой, и глядя на меня с почти что гастрономическим интересом.       Или не почти? Но, если Хибари едва не изнасиловал меня, то тогда я не отношусь к разряду «пищи», правильно? Хотя, с другой стороны, ёкаи могут как насиловать/соблазнять женщин, так и есть людей.       Неожиданно меня грубо хватают за плечи и сильно встряхивают.       - Не смей игнорировать меня, - рычит ГДК.       - Я не игнорирую Вас, Хибари-сан, - испуганно оправдываюсь я. – Я просто задумалась над тем, к какому виду Вы принадлежите…       У Хибари на лице появляется странное выражение, и он роняет голову, касаясь лбом моего плеча. Тут же выпрямляется.       - Я не ёкай.       - Ну, не обязательно чистокровный ёкай. Может быть, кто-то из ваших пра был ёкаем? Иначе, почему Вас окружает цветная дымка? Знаете, как в манге про духовидцев: духовидцы получили свои способности из-за того, что в них взыграла кровь ёкаев, - говорю я, потихоньку пытаясь вывернуться из рук ГДК прежде, чем подкатывающаяся паника накроет меня с головой. Мне не нравится, что Хибари меня держит – сразу вспоминается как он лапал меня сегодня. Против воли, я начинаю дрожать. – Хибари-сан, комендант скоро будет делать ежевечерний обход. Не могли бы Вы уйти? Пожалуйста.       - Вначале скажи всё, что знаешь о «дымке», - требует ГДК, отпуская мои плечи.       - Ничего конкретного. Я увидела в интернете приглашения на оплаченный отдых для тех, кто может видеть цветные ауры других людей, и решила держать язык за зубами. Понятно же, что видящих эти дымки либо запугивают, либо память стирают.       - Хм. Травоядное, не вздумай никому рассказывать про то, что можешь видеть цветные «дымки». И запомни: ёкаев не бывает.       - Да, Хибари-сан, - поскольку он убрал руки, я сумела успокоиться и почти что перестала дрожать.       Он распахивает створки окна настежь и спрыгивает на столб и вниз, на асфальт. Я закрываю окно и ухожу в свою комнату.       Субботу и половину воскресенья я потратила попеременно на грусть и мандраж. Я знаю, что должна бежать из Намимори, но в то же время мне страшно по поводу того, что со мной сделает Хибари, если поймает. Но и не бежать из Намимори я тоже не могу, потому что тогда мне придёться лечь под ГДК. Как-то не хочется проверять, вредно ли для здоровья заниматься сексом с человеком, которого периодически окутывает цветная дымка. Что если во время секса Хибари засветиться? Вдруг эта дымка вредна для тех, кто не умеет светиться?       Да и вообще, Хибари показал себя как не самый ласковый любовник. Я вздрагиваю каждый раз, когда вспоминаю его требование заткнуться. И не хочу даже думать о том, как он отреагирует, когда поймёт, что я обманула его насчёт секса. Чувствую, меня тогда ожидает тесное знакомство с миром БДСМ. И хорошо ещё, если он мне свои тонфы не засунет куда-нибудь.       Остаток воскресенья и понедельник я потратила на уточнение некоторых вещей по интернету и на планирование своих действий. Весь вечер понедельника я раскладывала свои вещи по коробкам и тщательно заклеивала их скотчем. Я закажу дистанционный забор вещей – грузчики придут, заберут коробки с моими вещами и доставят их на склад для вещей (распространённая услуга в Японии, здесь есть много людей, которые часто переезжают и им надо где-то хранить свои вещи). Потом, когда обустроюсь, закажу доставку моих вещей на новый адрес.       Очевидно, что Хибари Кёя имеет доступ к городской системе видеонаблюдения Намимори. Поэтому я не могу взять вещей больше, чем влезет в мою спортивную сумку, не вызвав подозрений. Что же касается запрета кассирам продавать мне билеты, то я знаю как обойду это. Я просто пешком дойду до следующей остановки электрички. У меня была идея пешком дойти до остановки междугороднего автобуса – так проще, но я от неё отказалась, вспомнив громил на байках. К тому же, автомобильные выезды и въезды в город точно находятся под видеонаблюдением. А вот насчёт железнодорожных путей я сомневаюсь.       Во вторник с утра я, как обычно, сделала зарядку на свежем воздухе. Вернулась домой и переоделась. Сходила в школу (что не особо подозрительно, поскольку летом можно посещать школьную библиотеку и клубные комнаты тех клубов, в которые ты записана), забрала свои документы и спрятала их на дне своей спортивной сумки.       Потом села на автобус и приехала к самому большому книжному магазину Намимори, который удобно для меня находится возле железнодорожной станции.       Зашла в магазин, немного погуляла там и купила незнакомую мне махо-мангу, чтобы оценить её позже. Пошла гулять по аллее, параллельной железнодорожной станции, с томиком манги в руках (чтобы было похоже, якобы я собираюсь почитать на свежем воздухе).       Свернула как бы в парк, нырнула в кусты и надела солнечно-защитные очки на пол-лица и широкополую летнюю шляпку. Затем спустилась к путям, расположенным дальше, чем станция, убрала мангу в сумку и пошла вдоль путей. Это оказалось тяжелее, чем я думала. У японцев нет привычки протаптывать тропинки параллельно рельсам, а идти по самим рельсам я не рискую – за это вполне можно схлопотать разбирательство и штраф. И это не считая того, что у меня есть привычка переходить на автопилот, я могу просто не услышать поезд и попасть под него. Поэтому я упрямо продираюсь сквозь нескошенную траву, радуясь тому факту, что она высотой мне всего лишь по колено, а не по пояс.       Наконец, я вижу вдали платформу железнодорожной остановки. Останавливаюсь, кладу сумку на землю. Достаю зеркальце и придирчиво осматриваю себя. Ну, вроде нормально выгляжу, опрятно: грязных или зелёных (от растений) пятен нигде нет, волосы не растрёпаны. Убираю зеркальце обратно в сумку, перекидываю её через плечо и иду к платформе. Глазами ищу ориентиры, чтобы найти путь, позволяющий зайти на платформу. Но тут я вижу громил в чёрной одежде с причёсками «Элвис жив». От ужаса у меня на мгновенье застывает кровь в жилах. Мысленно встряхнувшись, торопливо отвожу взгляд. Вроде они на меня не реагируют, значит, не узнали. Делаю вид, будто просто гуляю и, как бы невзначай, ухожу на какую-то боковую дорожку.       Что мне делать? Похоже, Хибари уже знает о моей попытке бегства и послал людей на перехват, дежурить на соседних от Намимори остановках. Мне повезло, что меня не узнали из-за очков и широкополой шляпы. Но я не рискну приблизиться к громилам – вдруг они меня узнают вблизи?       Так, ладно, попробую дойти пешком до следующей остановки. Не может быть, чтобы люди ГДК охраняли и следующие остановки тоже, верно? У Хибари вроде бы не так уж много людей в дисциплинарном комитете. Если верить слухам, то Хибари Кёя очень любит драться. Его люди в основном занимаются уборкой территории после драк Хибари. Ну, и могут дать отпор залётным хулиганам, если рядом нет ГДК. Также собирают дань с торговцев и выполняет различные поручения Хибари.       Этот городок такой маленький. Намного меньше Намимори. Надо быстро уходить отсюда, пока меня не заметили.       Может, найти лес и переночевать там? Нет, это глупо: вдруг Хибари не отзовёт завтра своих людей? А жить в лесу несколько дней я не смогу. К тому же, здесь в основном рисовые поля пошли, лес ещё поискать надо. Ночевать в поле холодно, а в рисовом, наверное, ещё и мокро.       Краем глаза замечаю, что позади меня едет машина типа газели (не знаю, как в Японии называют такие машины). Нервно передёргиваю плечами. Кажется, у меня начинает развиваться паранойя. Тем не менее, ускоряю шаг.       Неожиданно машина обгоняет меня, останавливается, и оттуда выскакивают члены дисциплинарного комитета. Не успеваю даже испуганно пискнуть, как оказываюсь поднята в воздух за плечи и за ноги. Меня быстро заносят внутрь газели, дверь закрывается.       Внутри машины установлены кресла, почти как в маршрутке. Только их меньше, за счёт чего в центре машины есть много свободного пространства.       Меня осторожно кладут на четыре задних сиденья, снимают с меня сумку, после чего отпускают.       - Харада Азэми, Хибари-сан хочет поговорить с Вами. Пока что ваши вещи побудут у нас, - сообщает один из громил вежливым тоном.       Я быстро сажусь. Окон нет, зато освещение сделано настолько удачно, что в автомобиле светло, словно под солнечными лучами. На некотором расстоянии напротив меня сидят двое громил и следят за мной.       - Харада-сан, пожалуйста, держите свои руки на виду, - вежливо просит один из них. – Иначе мы будем вынуждены связать Вас.       Остальные громилы рассаживаются по местам и автомобиль трогается с места, везя меня навстречу Хибари. Я проиграла, моя попытка бегства провалилась.