Любимая добыча ГДК

      Прошло две недели. Хибари удостоверился в моём спокойном поведении на публике и теперь у меня есть ключ от ворот, доступ в интернет (Хибари вернул мне мой ноутбук и сотовый и сказал пароль от домашней сети) и разрешение гулять в пределах Намимори без сопровождения.       В будни я встаю в пять сорок пять утра, делаю утренние гигиенические процедуры и иду готовить завтрак и бенто для Хибари. Завтракаю вместе с ним. Потом провожаю Хибари, обязательно целую его в щеку на прощанье (Кёе это нравится). Убираю посуду в посудомойку и вплоть до времени готовки ужина занимаюсь своими делами: делаю уроки, шью, читаю, делаю зарядку, гуляю по Намимори, экспериментирую с готовкой новых блюд – в общаге я не могла позволить себе готовить непроверенные блюда. Могу поспать днём, если хочется. Домой Хибари возвращается приблизительно в восемь тридцать вечера. Ужин я подаю в одиннадцать вечера.       Несмотря на жару, Хибари требует, чтобы на завтрак и в бенто всегда было что-нибудь мясное. Причём мясо, как выяснилось, ему нравится в любом виде – в запечённом, жаренном, даже в варённом. Только вот свинину Кея мясом не считает, также как и крольчатину. Признаёт только говядину. Не любит соусы. Ни соевые, ни томатные, ни мой любимый соус бешамель, грибной соус ему тоже не понравился. Оказывается, Хибари любит мясо с добавлением салата из свежих овощей вместо соуса. Хорошо хоть, что не запрещает мне готовить отдельно для себя.       Мою банковскую карточку Хибари не забрал. Честно говоря, я была уверена, что он заберёт у меня деньги хотя бы ради контроля. Но нет, я могу распоряжаться своими средствами без ограничений и без отчётов. Видимо, считает, что с моими мелкими накоплениями не сбежать. Хотя, как сказать. Деньги на оплату комнаты в общежитии продолжают выделяться, только теперь я их никуда не перевожу, коплю. С другой стороны, снять комнату в приличном общежитии несовершеннолетней девушке без поручителей и разрешения родни в Японии просто невозможно. Так что да, пока что я полностью завишу от Хибари. В трущобы соваться жить страшно. Я красивая, меня могут похитить и насильно заставить сниматься в порно. Если в России юных девушек пугают тем, что нельзя садиться в машины к незнакомцам, потому что могут напасть, изнасиловать и продать в какой-нибудь бордель (возможно, даже заграничный), то в Японии красивую девушку могут заставить сниматься в порно (по мне, тоже самое, только на камеру). Дело в том, что в Японии есть два вида порнографии. Легальная порнография – это когда половой акт имитируют, изображение половых органов скрыто пикселями или одеждой. Нелегальная порнография – это когда процесс соития виден полностью и подробно, т. е. половые органы видны безо всяких пикселей. Производством нелегальной порнографией занимаются якудза. Девушек часто насильно заставляют сниматься в таком порно (в том числе, при помощи кабальных контрактов с громадными штрафами за прерывание/отказ съёмок). Именно поэтому я не рискну лезть в трущобы, опасно это. Вдобавок, порно и эротика с школьницами и псевдошкольницами является одной из самых популярных японских фишек. А уж настоящая симпатичная школьница без покровителя в трущобах – однозначно, секс-карьера. Лучше лежать под одним Кёей, чем меня будет трахать куча народу на камеру.       К тому же, по любому Хибари сможет отследить, в какую школу отправятся мои документы. Так что ближайшие два года, пока не закончу старшую школу, мне нужно быть паинькой и подлизываться к Кёе, чтобы не остаться без образования.       Выходные, кроме первых, на которые он уезжал, Хибари проводит со мной. Он то учит меня обращению с пламенем посмертной воли, то практикует шибари, не забывая делать фотографии на память.       Фиолетовая дымка с чёрным отливом – это энергия, называемая пламенем посмертной воли. Фиолетовое пламя называют пламенем облака. Я, оказывается, неосознанно постоянно пользуюсь голубым пламенем, пламенем дождя. Хибари откуда-то знает, что в детстве на меня напал маньяк и умер не то от инсульта, не то от сердечного приступа. Хибари сказал, что, скорее всего, я в тот момент пробудила пламя дождя и стала постоянно пользоваться им, прежде всего для самоуспокоения.       Кёя пытается научить меня пользоваться пламенем посмертной воли. Пока что мой самый большой успех заключается в том, что я могу почувствовать его пламя. Своё пламя ни почувствовать, ни использовать у меня не получается.       Хибари заходит в мою комнату как всегда, без стука, и отвлекает меня от шитья.       - Тебе придёться несколько дней походить в этих браслетах, - Хибари кладёт на мой письменный стол несколько комплектов браслетов разного размера.       - Кёя-сан, у меня же аллергия на металлы. Эти браслеты не обиты ни тканью, ни кожей.       - Эти браслеты сделаны из особых сплавов, аллергии не будет. Переоденься в спортивную футболку и шорты.       Молча вытаскиваю из шкафа названные предметы одежды и иду в ванну переодеваться. Переодевшись, возвращаюсь в комнату.       Хибари одевает на меня браслеты. На щиколотки, под колени, на запястья и на предплечья. Затем достаёт из сумки пояс и ошейник. Тоже одевает их на меня. Замков нет, надетые браслеты защёлкиваются и становятся гладкими на вид и ровными на ощупь. Как их снимать – я без понятия.       - Походишь в них два-три дня.       - Зачем?       - Ты постоянно неосознанно пользуешься пламенем дождя. Этот металл впитывает пламя посмертной воли. Сейчас ты не можешь ощутить своё пламя, поскольку оно у тебя всё время циркулирует, хоть и на низких значениях. Металл впитает твоё пламя и тем самым прервёт его течение.       - А что, разве неосознанное использование пламени вредит мне?       - Хм. Как посмотреть. Ты используешь пламя постоянно, но в маленьких количествах, благодаря чему выгорание тебе не грозит. У тебя чистое пламя дождя, без примесей. Пламя дождя действует как транквилизатор. Получается, ты постоянно накачена успокоительным. Оттого твои реакции замедлены.       - Может, я просто по жизни тормоз? – спрашиваю я безнадёжным тоном. Ну не хочу я ходить в кандалах, не хочу.       Ухмыльнувшись, Хибари властно притягивает меня к себе и несильно прикусывает за ухо.       - Постоянное непрерывное использование пламени посмертной воли в перспективе плохо для твоего здоровья. Если годам к двадцати-двадцати двум не прекратишь постоянное неосознанное использование пламени, то начнут появляться последствия в виде болячек и хронических болезней. Организм должен отдыхать от пламени. Пока ты растёшь, излишки пламени меняют тебя изнутри. Результаты постоянного воздействия пламени дождя: любые вещества действуют на тебя меньше в обычной дозировке, твои реакции замедлены, но, когда ты концентрируешься на чём-то, то твоя скорость возрастает во много раз. Именно поэтому ты так быстро и много шьёшь.       - Бред! – не выдерживаю я и перебиваю Хибари, заодно отстраняясь от него. – По-вашему, все швеи обладают пламенем дождя? Я работаю с той же результативностью, что и обычная опытная швея ателье.       - Ты используешь пламя дождя, когда концентрируешься на чём-то. Просто не замечаешь этого, - протягивает руку и гладит мою щёку. - Следующие три дня будешь без интернета. Выходить за пределы сада тоже нельзя.       - Всего лишь за одно возражение? – удивлённо смотрю на него.       - Не из-за этого. Ты привыкла к постоянному воздействию пламени дождя. После прекращения воздействия твой организм будет адаптироваться к новым условиям. В такой период возможны эмоциональные срывы.       - А ты меня не прибьёшь? – непроизвольно вырывается у меня. Поняв, что ляпнула, я нервно отодвигаюсь подальше от Хибари.       Кёя хмурится. Раздражённо тянет себя за прядь из чёлки.       - Мы же пара. Я не буду бить свою девушку.       - Да? Спасибо, - вежливо благодарю я.       Неожиданно Хибари хватает меня за плечо и подтягивает к себе. Второй рукой хватает меня за подбородок и вынуждает смотреть глаза в глаза. От него в очередной раз исходит чёрная дымка с тёмно-фиолетовым оттенком.       - Как ты воспринимаешь наши отношения? Отвечай, - пальцы больно впиваются в моё плечо.       Вскрикнув от боли, я пытаюсь вырваться из болезненной хватки.       Недовольно фыркнув, Хибари ослабляет хватку до безболезненной.       - Отвечай.       - Эээ…, - его глаза опасно суживаются, а пальцы снова начинают давить. Надо срочно сказать что-нибудь. – Нормально воспринимаю, - пальцы больно впиваются в тело, - ну, Кёя-сан, прекратите делать мне больно. Вы же только что пообещали не бить меня.       - Я и не бью, - огрызается Хибари, но отпускает меня. – Тц. Я читал о привычке обладателей пламени дождя до последнего игнорировать резкие сильные изменения привычного им бытового уклада. Твой случай оказался хуже, чем я рассчитывал.       - Не замечала за собой такого, - жму плечами. – Кёя-сан, если Вы считаете, что воздействие на меня моим же пламенем плохо, то почему раньше мер не приняли?       - Я пытался помочь тебе управлять собственным пламенем. Мягкие методы тебе не помогли, отправлять тебя в больницу с переломами я не захотел. Пришлось заказать эти браслеты.       - А, понятно. Спасибо, что не стали мне ничего ломать, - вежливо благодарю я.       Кёя странно смотрит на меня, вздыхает и проводит рукой по своим волосам.       - Запомни: я не буду наказывать тебя, что бы ты не натворила в ближайшие три-четыре дня. Не нужно меня бояться.       Удивлённо смотрю на Хибари. Он что, думает, что у меня будет истерика с погромом обстановки, а потом я буду бояться наказания? Но я не была истеричкой в прошлой жизни, так почему сейчас должна вдруг стать ею?       Хибари ушёл, пока я обдумывала его слова. Я действительно сильно торможу сейчас. Изменится ли это, когда я перестану непроизвольно обрабатывать себя собственным пламенем дождя?       Ночью я проснулась от страха. Мне приснилось что-то страшное, но я не могу вспомнить, что именно. Летом в Японии жарко и душно, не смотря на распахнутое настежь окно, а я вся дрожу. Успокоиться получается не сразу. Может, сходить на кухню и сделать какой-нибудь горячий напиток? Интересно, Хибари не будет против, ес…       Из-за резкого прилива страха снова дрожу. Мне вообще не хочется находиться с ГДК в одном помещении, я его боюсь. Он же чуть не задушил меня несколько раз. Да и его любовь к шибари меня пугает: вдруг Хибари решит не ограничиваться связыванием и сделает со мной что-нибудь ещё? Принуждение к сексу при помощи наручников на цепи также не способствует к желанию находиться в одном помещении с ГДК.       В итоге, я так и не решилась спуститься вниз и пойти на кухню. Проворочалась в постели до самого рассвета, после чего заснула.       Проснувшись, потягиваюсь и недовольно морщусь. Спать в кандалах оказалось не очень-то удобно. Несмотря на то, что я несколько раз просыпалась и меняла положение, местами мои конечности затекли.       Солнце светит так сильно, что шторы уже не спасают. Стоп. Время завтрака явно уже прошло. Я не сделала Хибари бенто. Удивительно, что он не стал меня будить и отчитывать. Интересно, он ушёл по своим делам или остался дома? Блин, что-то мне нехорошо…       День прошёл так себе. Меня периодически мутило, иногда кружилась голова. Настроение скакало от бурной истерики со слезами и ношением туда-сюда по дому, до приступов паники с желанием свернуться в комок и спрятаться где-нибудь.       Приготовить ничего не смогла. Да мне и есть не особенно хотелось. Обошлась персиками и куском дыни. Надеюсь, Хибари сможет самостоятельно поджарить себе стейк. Ибо я не смогу.       Порывшись в библиотеке, нашла интересную книгу об истории выведения древнейших сортов чая в Азии. Книга оказалась настолько интересной, что у меня даже настроение перестало скакать. Я устроилась на диване в гостиной напротив плазменного телевизора и погрузилась в чтение.       Неожиданно над страницами книги мелькает чужая рука.       - Усаги-чан, как ты себя чувствуешь?       Вздрогнув от неожиданности, я отрываю взгляд от страниц книги и вижу Хибари.       Книга падает на пол, я же одним махом перепрыгиваю через спинку дивана и испуганно смотрю на ГДК. Я не хочу, чтобы он меня трогал.       На его лице появляется смесь раздражения со злостью, но он быстро справляется с собой.       - Понятно. Скачки настроения, да? Учту. Можешь спокойно заниматься своими делами – ближайшие дни я тебя не трону.       Развернувшись, Хибари уходит из гостиной.       Успокоившись, я поднимаю книгу с пола и ухожу в свои комнаты.       Ночью просыпаюсь от того, что мне снится падение с лестницы. Спросонья испуганно бьюсь об матрас. Меня аккуратно придерживают, отчего моя паника возрастает. Я начинаю вырываться.       - Отпустите!       - Успокойся, Усаги-чан, - Хибари наваливается на меня всем телом, обездвиживая и вжимая в матрас.       Предприняв несколько попыток сбросить с себя Хибари и осознав их бесполезность, я перестаю брыкаться.       - Усаги-чан, не дрожи, - Кёя сползает с меня и обнимает, словно плюшевую игрушку или кошку. – Всё в порядке. Ты в безопасности. Спи.       - А Вам не мешает, что я вся в железках?       - Мешает. Я потерплю.       - Кёя-сан, я не смогу заснуть, если Вы не уйдёте. Я Вас боюсь теперь.       - Привыкнешь и успокоишься, - в его голосе нет даже следов сомненья.       Я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Не получается.       Вздохнув, Хибари отпускает меня и встаёт с кровати.       - Тц. Ты зря переживаешь. Спи, - произносит он недовольным голосом и уходит из комнаты.       Оставшись одна, я смогла расслабиться и заснуть.       Просыпаюсь утром от того, что мне плохо. Лоб горячий, рот полностью сухой. Хочется пить, но нет сил подняться с кровати. Наверное, я так и помру здесь, в одиночестве. Хотя, конечно, я преувеличиваю. Просто подожду – мне полегчает и тогда я как-нибудь спущусь по лестнице на кухню за водой. Или, в крайнем случае, Хибари увидит, что мне хреново и либо добьёт, либо поможет. Только вот он же вечером придёт, да?       - Усаги-чан, тебе что-нибудь нужно?       Я удивлённо смотрю на Хибари. Разве он не должен был уйти пораньше?       - Я заходил к тебе ранним утром. Ты спала неспокойно и температурила. Присмотрю за тобой, - поясняет Кёя в ответ на моё удивление.       - Пить хочется.       - Сейчас принесу.       Кёя принёс мне кружку с водой и даже помог мне приподняться и поддержал кружку.       - Я померил тебе температуру, пока ты спала. Жаропонижающее дам, только если температура поднимется до тридцати восьми с половиной градусов.       - Да, я знаю, что сбивать можно лишь с этой отметки, - вяло соглашаюсь я. – Кёя-сан, а у Вас сотовый под рукой? Будет глупо, если Вы заразитесь от меня, тоже свалитесь с температурой, и мы помрём из-за того, что не сможем вызвать себе скорую помощь.       - Ты температуришь из-за ломки, вызванной резким отсутствием воздействия пламени посмертной воли, - поясняет ГДК снисходительным тоном. – Это не заразно.       - Может, снимите с меня кандалы?       - Не сниму. Не преувеличивай, эти браслеты на полноценные кандалы не тянут.       - Даже не хочу знать, что Вы понимаете под полноценными кандалами.       - Не волнуйся, не узнаешь, - неприятно усмехается Хибари.       На мгновенье мне становится страшно. Но тут Хибари заботливо суёт мне электронный градусник под мышку, и я отвлекаюсь от дурных мыслей.       Померяв температуру и сказав мне результат (тридцать восемь градусов ровно), Кёя кладёт на кровать рядом со мной какую-то детскую игрушку в виде рации с двумя крупными кнопками.       - Возьми, специально приказал купить комплект из двух раций для дома. Будет что нужно – жми на кнопку, я приду и помогу тебе.       - Спасибо.       День тянется очень долго, как это часто бывает, когда ты болеешь. Нет сил даже почитать что-нибудь. Спать то хочется, то не хочется. В результате я весь день спала рывками. Зато вечером почувствовала себя хорошо, самостоятельно встала с кровати, приняла душ, переоделась в чистый летний пижамный комплект. Сил хватило даже на смену постельного белья. А потом я легла обратно на кровать и заснула, так и не поев ни разу за весь день.       Просыпаюсь зверски голодная и злая. Злая на саму себя, в первую очередь. Что со мной случилось?! Почему я воспринимала всё происходящее со мной, начиная с момента осознания себя в Японии, так отстранено? Это и есть эффект постоянного приёма успокаивающих/воздействия пламени дождя? А уж моя реакция на превращение в бесправное домашнее животное… Какого хрена?! Я всегда с презрением и опаской относилась к алкашам, и с ужасом и жалостью – к жертвам домашних тиранов. В моём окружении была одна девочка, чей отец был самодур классический, а мать – классическая забитая жертва. Это был писец. Ей ещё повезло, что родители были непьющими и она была единственным ребёнком. Её папаша иногда сокрушался, что в своё время не завели второго ребёнка, не то бы «сын был бы весь в него». Придирки отца-самодура были дурацкие, он стабильно устраивал скандалы в семье перед праздниками (видимо, не мог видеть своих домочадцев счастливыми). Девочке повезло в том, что её отец нашёл для всей семьи подработку в фирме, имеющую лицензию на временную торговлю сувенирами во время массовых народных гуляний. Опыт в уличной торговле сильно развивает навык общения и бытовую жилку. В восемнадцать та девушка упорхнула из дома на съёмную квартиру. Из тех, которые сдают сразу пяти-шести работающим девушкам (П. А. - на обычных работах, речь о простых девушках, а не о проститутках). А её родители начали пить и сильно опустились (видимо, от того, что больше им не над кем издеваться стало). Я точно помню, что та девчонка боялась своего отца и презирала мать за то, что она не ушла от отца. А теперь я на положении той самой начинающей классической жертвы домашнего тирана. Какого чёрта?!       Тут голод временно перебивает злость, и я решаю спуститься на кухню.       Темно, словно в отдаленной деревне. В крупных городах не бывает темно по-настоящему - всегда есть отблески света от фонарей и окон соседних домов. Здесь же поблизости нет посторонних источников освещения, поэтому по-настоящему темно.       Кое-как добираюсь до стены. Нащупываю выключатель и включаю свет. Достаю из тумбочки фонарик. Выключаю свет в комнате, включаю фонарик и иду на кухню.       На кухне включаю свет, выключаю фонарик и обыскиваю холодильник. Арбуз, персики, сырая говядина в стейках, морковь, болгарский перец, банка пасты из соевых бобов, тофу, упаковка водорослей, молоко, кусок тунца, помидоры, листья салата, огурцы. Морозилка забита молочным мороженым как минимум пяти разных вкусов. И нет ничего быстро готовящегося. А я уже не хочу просто есть. Я хочу сожрать что-нибудь сытное, наподобие сдобной булки или куска мяса.       Ем несколько персиков, после чего приступаю к готовке. Лук есть, мука есть, значит буду делать подливку.       Когда я режу мясо, сзади раздаётся спокойный голос Хибари:       - Вижу, тебе лучше. Помощь нужна?       Вздрогнув, я непроизвольно плотнее сжимаю нож в ладони. Успокаиваю себя усилием воли и кладу нож на доску – против Хибари кухонный нож не поможет. Но это вовсе не значит, что я буду продолжать стараться быть удобной ему.       - Я чувствую себя хорошо. Помощь не нужна. Сейчас я готовлю мясную подливку. Ещё отварю себе порцию риса. На Вас варить, Хибари-сан?       Он хмурится.       - Почему ты не называешь меня по имени?       - Не хочу. Мы не друзья.       Хибари быстро оказывается рядом со мной. Я непроизвольно отшатываюсь. Хибари хватает меня и проводит руками по кандалам и, непонятно зачем, проводит рукой над моим солнечным сплетением. Отпускает меня.       - С тебя можно снять ограничивающие браслеты. Ты перестала неосознанно накачивать себя собственным пламенем дождя.       - А что произойдёт, когда я сниму эти железки? Я снова начну травить себя собственным пламенем? – интересуюсь я настороженным тоном, предварительно отойдя подальше от Хибари. Как-то мне не хочется снова воспринимать происходящее со мной словно сквозь толщу воды.       - Нет, не начнёшь. Стой спокойно, я сниму с тебя браслеты.       - Не надо! – я бросаюсь к выходу из кухни. Но Хибари быстрее – он ловит меня и вжимает в стену, когда я пытаюсь оттолкнуть его.       - Усаги-чан, успокойся. Я не собираюсь делать тебе больно.       - Отпусти! Я не хочу, чтобы ты меня трогал! – изо всех сил брыкаюсь и толкаюсь.       - Тц, - Хибари сильно сжимает мои рёбра, отчего мне становится тяжело дышать, и я невольно прекращаю вырываться. Кёя быстро снимает с меня железки, после чего отходит в сторону.       - Приготовь заодно суп мисо. Все необходимые ингредиенты я купил.       - Приготовлю, - обещаю я, стоя у противоположной от Хибари стены.       Как только он уходит, я трачу пару минут на самоуспокоение, после чего иду к холодильнику и достаю кусок тунца. Мисо суп я не люблю, но готовить умею. Для японки умение приготовить мисо суп привычно, как для русской борщ сварить. Рецептов куча, все готовят чуть-чуть по-разному, а суп называется одинаково. Да и вариантов мисо супа существует множество (как и борща). К примеру, бульон-основа может быть на рыбе, овощах или птице, можно добавлять или не добавлять грибы шиитаке, тофу, водоросли и лапшу, использовать соевую пасту или соевые бобы. В данном случае, я ставлю вариться кусок тунца. Буду готовить мисо суп на рыбном бульоне. Классика, так сказать.       За следующие полтора часа я приготовила мясную подливку, мисо-суп на тунце с добавлением водорослей и тофу (соевые бобы или паста из них всегда используется при готовке мисо супа, они как свекла для борща – в смысле, без свеклы будет уже другой суп, а не борщ) и вместо риса отварила себе любимую пшеничную лапшу. Также выключила свет и открыла шторы (потому что стало светло). Идти вглубь дома и звать Хибари я не решилась. Вместо этого положила себе порцию лапши, полила её подливкой и стала есть.       - Тебе было бы лучше поесть супа, - неодобрительным тоном замечает вошедший на кухню Хибари.       Я непроизвольно нервно сжимаюсь на пару мгновений.       - Я не люблю мисо и ненавижу тофу. Вам чего-нибудь положить?       - Да. Суп, - Кёя спокойно садится за обеденный стол напротив меня.       Накладываю в тарелку мисо-суп и аккуратно ставлю её перед Хибари, после чего возвращаюсь на своё место. Съев лапшу с подливкой, я понимаю, что не наелась. Но я не хочу растягивать себе желудок, поэтому не буду варить себе ещё одну порцию лапши.       Положив Хибари ещё супа, я убрала свою тарелку в посудомойку и достала из морозильника клубничное молочное мороженое. Сейчас, когда Хибари сидит за обеденным столом, я его почти не боюсь.       - Усаги-чан, зачем ты сняла крышки?       - Чтобы побыстрее остыло. Надо же будет убрать еду в холодильник. Если не уследить и не убрать еду в холодильник вовремя, то она может скиснуть и покрыться плесенью.       - Не лучше ли готовить на один раз?       Я аж замерла, не донеся ложку с мороженным до рта, когда услышала такое предложение. Он это серьёзно? Как Хибари себе это представляет? Рубить кусок тунца на порции и варить отдельно? Но маленькие куски слишком сильно разварятся, бульон будет другим, как и суп. Остальные продукты могут элементарно испортиться - те же водоросли нельзя держать в открытом пакете дольше суток.       Неожиданно из моих пальцев осторожно забирают ложку с мороженным. Хибари, сменивший дислокацию во время моих размышлений, невозмутимо доедает мороженное из моей пиалы. Я молча пытаюсь справиться с нервной дрожью, вызванной его близостью.       Доев мороженное, Кёя аккуратно кладёт ложку рядом с пиалой. И, без предупреждения, поднимает меня и перебрасывает через плечо.       - Не надо! – пытаюсь сползти с него, за что получаю сильный шлепок по попе. – Вы же обещали не бить меня!       - Я и не бью. Лёгкие шлепки не в счёт.       - У меня нет настроения заниматься софистикой… И сексом я тоже заниматься не хочу! – снова пытаюсь слезть с Хибари, за что получаю ещё один шлепок. Разозлившись, я сильно кусаю Кёю за руку сзади, за предплечье. В ответ получаю очередной шлепок. – Отпустите меня!       - Не кричи. Я не люблю шум, - Хибари давит на меня своим пламенем, отчего я затихаю.       В спальне Хибари ставит меня на пол. Тут же обнимает и властно накрывает мои губы своими. Я отворачиваюсь, прерывая тем самым поцелуй, и сильно лягаюсь.       - Усаги-чан, ты что творишь? – рычит Хибари, при этом не убирая левую руку с моей попы.       - А Вы что творите, Хибари-сан? Я же чётко сказала «нет», - огрызаюсь я.       - Ты моя девушка. Заниматься с тобой сексом – моё право, - отвечает Кёя уверенным тоном.       От злости у меня на мгновенье дыханье перехватывает.       - И когда это я успела стать вашей девушкой? Когда Вы приказали своим подчинённым притащить меня сюда прямо с улицы?!       Кёя перестаёт придерживать меня за попу, издаёт раздражённое «тц».       - Ты гражданская. Если мужчина из клана Хибари хочет встречаться с гражданской девушкой, сначала он должен поселить её на своей территории, - произносит Кёя таким тоном, словно терпеливо разъясняет общеизвестный нюанс невнимательному тормозу (приблизительно с такой же интонацией во втором детстве бабушка разъясняла мне непонятные моменты поведения в японском социуме и причины, по которым я должна их придерживаться).       Я смотрю на него и молчу, терпеливо ожидая продолжения его разъяснений. Кёя тоже молчит и смотрит на меня не менее терпеливо. Что за чёрт?       - И как данное требование соотносится с моим похищением? – не выдерживаю я, поняв, что продолжения речи не последует. – Или Вы решили, что раз о согласии девушки упомянуть в инструкции забыли, то оно не требуется?       - … - Хибари недовольно смотрит на меня. – Разденься.       - Не буду!       - Если мне придётся рвать твою одежду перед сексом, по дому будешь ходить голой, - произносит Хибари равнодушным тоном.       - Что? – он это серьёзно?       - Разденься.       - Хибари-сан, я же сказала, что не хо…       Потеряв терпение, Кёя резко врывается в моё личное пространство и с треском срывает с меня кусок пижамной футболки. Я успеваю только издать испуганно-возмущённый возглас, перед тем как отправиться в кратковременный полёт до кровати. Хибари не даёт мне встать с кровати. Он наваливается на меня всем телом, связывает мои руки над головой какой-то тонкой верёвкой, и жадно целует, игнорируя мои попытки выбраться из-под него. Его горячие ладони гладят меня везде. Я начинаю чувствовать возбуждение. Хибари та ещё скотина, но красив и харизматичен. Секс у нас уже был, поэтому я не боюсь неизвестности. Ещё Хибари прекрасно знает, прикосновения в каких местах мне особенно приятны…       Во многих фильмах после секса (П. А. - имеется в виду не порно фильмы, а простые фильмы, где из секса показывают лишь падение пары на кровать, после – следующая сцена, уже после секса) энергичная девушка красиво куда-то собирается, а её парень усталый, но довольный собой лежит на кровати. Меня же после секса тянет спать. Наверное, я какая-то неправильная девушка.       Вот и сейчас я накрываюсь летним лёгким одеялом и закрываю глаза.       - Усаги-чан, - Хибари кладёт руку мне на плечо.       - Ммм?       - Если оденешься раньше, чем я разрешу, запру тебя в подвале на пару недель, - произносит ГДК спокойным, совсем не злым и не раздражённым голосом.       От такой угрозы моя сонливость отступает под напором адреналина.       - А? Хибари-сан, я не поняла, мне что, голой ходить?       - Да.       - Вы шутите? – от страха мой голос понижается до шёпота.       - Не шучу. Я же предупреждал тебя о последствиях непослушания.       - Но… - я чувствую, как заливаюсь краской от стыда. – Это как-то слишком…       - Наказание и должно быть неприятным, - с этими словами Кёя уходит из моей спальни.       Я нервно облизываю губы, не отрывая взгляд от двери. Мне вспоминаются слова давнишней знакомой, выросшей в семье домашнего тирана:       - Не понимаю, почему она не ушла от него, когда было молодой. Лучше бы в деревню жить уехала. Были бы нищими. Зато без него нам было бы лучше. Никто бы нас не бил и не кричал бы на нас.       Я... я не хочу превращаться в забитую жертву. Пусть наказывает меня как хочет, но унизительные распоряжения я выполнять не буду.       Решительно встаю, надеваю свой второй летний пижамный комплект и иду в ванну, плакать.