Снег в измерении Икс

Он был моим другом. В кровавой неволе другого найти я уже не смогу! Арсений Несмелов. Баллада о даурском бароне. — Проклинаю! Проклинаю! Прок… Не договорив, японец скорчился, стиснув зубы, и надрывно застонал. Он не может проклясть Кренга. Не имеет права. Больно. Когда тебя убивают — очень страшно и больно. Один раз Саки удалось выжить, но сейчас он даже не стремится удержать в себе те крохи сил, что ещё остались. Он не хочет бороться. Вот если бы пошёл снег… Возможно, он потушил бы жадный огонь, пожирающий нутро японца. Но снега нет, а есть тёмное беспамятство, где пахнет гарью и извиваются языки пламени, в котором недавно пережитое переплелось с происходящим сейчас, с тем, чего раненый ниндзя не может видеть, но смутно догадывается. Саки лежит на столе в разгромленной лаборатории, а спасённый пришелец колдует над его истерзанным телом. Откуда-то из темноты летят снежинки, принося надежду. Саки смутно понимает, что это — лишь кажется ему, на деле есть то, что он успел увидеть и запомнить, прежде чем потерять сознание. Но какая разница? Внезапно туман пронзает ослепляющий луч и картинка меняется. Один из бесчисленных залов Технодрома, посреди которого двое — крупный мозг со щупальцами и поджарый черноглазый человек. — Ты примешь моё предложение, Саки? — вопрошает Кренг, жмуря лиловые глаза. — Хочешь завоевать мир? — Осэва ни наримасита*, — усмехается человек, почтительно склоняясь перед розовым комочком. Формальности завершены. — Я принимаю твоё предложение. Разве плохо быть властелином мира? Кренг протягивает щупальце, и крепкая мужская ладонь осторожно пожимает его. — Аррх… Всего лишь сон… Когда он успел задремать? Шреддер провёл рукой по шраму, пересекающему грудь. Страшное прошлое не желает оставлять его. Черепахи никогда не видели заклятого врага плачущим, корчащимся от боли. Он не доставил им такого удовольствия. Только Кренг, только он один видел и знал то, что не позволено более никому. Где ты, Кренг? Андроид потоптался в нерешительности у двери в комнату компаньона и тихонько постучал. — Это ты, мозгляк? — послышался приглушённый голос Саки. — Уходи. Говорящий мозг вскипел от возмущения. Шреддер гонит его? Да как он смеет?! В конце концов Кренг — единоличный властелин Технодрома и имеет право без спроса заходить в любое его помещение. А тут ещё униженно упрашивает мерзкого человечишку и получает от ворот поворот. — Не глупи, Саки. Открой дверь, или я выбью её. Кренг редко называл компаньона настоящим именем. В основном в исключительных ситуациях. Сейчас сложилась как раз такая. Шреддер не отвечал. Кренг ждал долго, бесконечно долго. Он стучал и уговаривал, но ответом была лишь тишина. Два чувства раздирали душу повелителя: негодование и страх. Наглый человек не желает впускать его, гонит, как ранее прогнал Рокстеди и Бибопа. Но Кренг ему не слуга, и не обязан терпеть подобное обращение. Но что, если… если Шреддер не может подойти к двери? Вдруг он там лежит и умирает? — Открой, Саки, — повторил на всякий случай властелин Технодрома, — иначе я выбиваю дверь! Подождав для приличия ещё пару минут и расценив ответную тишину как «Делай что хочешь!», Кренг решил действовать. Механический человек, получив команду, со всей силы врезал ногой по замку. Тот жалобно лязгнул и чуть подался. Робот ударил снова. Жалобно охнув, дверь распахнулась, представляя взору повелителя царивший за ней напряжённый полумрак, пропитанный металлическим запахом крови и терпким — лекарств. Вздохнув, Кренг приказал андроиду войти. — Прости, что без приглашения, Шреддер, — пропел повелитель, а робот, виновато улыбаясь, нашаривал рукой выключатель. Но, едва лишь щёлкнул тумблер, Шреддер яростно прорычал: — Погаси свет! Пришлось повиноваться. Яркий свет мешает человеку, усиливает его страдания. Но всё же осмотреть в темноте раны японца не представляется возможным. — Потерпи, Шреддер, я принесу свечу. Запас свечей на Технодроме имелся основательный, ибо прибегать к нему приходилось чаще, чем хотелось обитателям титановой крепости. Андроид, гулко топая, внёс в комнату японца тяжеленный канделябр и огляделся — куда бы поставить. — На столик, — подсказал Кренг. Тьма, испугавшись уютных огоньков, расступилась, попряталась по углам, уцепилась за каждый предмет, не желая отступать. Диковинные тени заплясали по стенам. Стало всё же немного легче. — Так лучше, Саки? — Лучше, Кренг… — прошептал японец, сверкая глазами. Ничего, всё образуется. Картина, представившаяся лиловым глазам пришельца, оказалась удручающей. Сбитые циновки — видимо, человек, испытывая приступ боли, катался по полу. Сброшенные доспехи. Смазанные пятна на полу, наверняка того же происхождения, что и те, в рубке. Осунувшееся, побледневшее лицо человека, на котором резко выделяются блестящие, кажущиеся огромными глаза. Ах, Саки… Повелитель никогда не видел человека таким жалким и таким… отрешённым. Лежит, свернувшись под плащом, и ждёт исхода. Если бы Кренг соизволил прийти раньше, всё было бы иначе. А теперь он потерял доверие Ороку Саки. Единственного существа, которому он не был безразличен. Вот чем отличался ниндзя от Дракуза и Шреки — его отношение к слизистому союзнику не было просто деловым. — Ничего, всё не так уж плохо, — внушал себе Кренг. — Страшного нет, человек поправится. Он ведь и не из таких передряг выкарабкивался. Не хандра же его изведёт, в самом деле? Воля к жизни у японца слишком сильна, потоскует и оправится. Когда тебе плохо, конечно, хочется сострадания. Не получив желаемого сразу, человек просто обиделся и решил умереть назло компаньону. Детский поступок, право. Нет, не всё потеряно. Если удастся расшевелить Шреддера, он согласится принять помощь. Нет — Кренгу придётся лечить его насильно. Поверь, человек, я не хочу тебе зла. Мне так много нужно сказать тебе! — Больно, Саки? — тихонько поинтересовался Кренг предательски дрогнувшим голосом. — Уже… уже нет… Я обработал раны. Теперь совсем хорошо… Видишь? Дайдзёбу! ** — усмехнулся японец, откидывая плащ и демонстрируя компаньону забинтованное плечо, — В аккурат по старому шраму. Надо же, а? Усмешка у Шреддера получилась весьма кривой и больше походила на оскал. Кренг выбрался из ниши андроида, смачно шмякнулся об пол и подполз к компаньону, заглянув ему прямо в лицо. Широко раскрытые глаза японца светились таким отчаянием и болью, что властелину сделалось не по себе. — Что черепахи тебе повредили, Саки? — Беспокоишься, Кренг? — сглотнув, выговорил ниндзя. — В кои-то веки? Чудовище ты бесчувственное, а не человек! Конечно, повелитель беспокоится о тебе, если пришёл! Никто не удостаивался от Кренга такой заботы. Потому что повелитель никогда никого не любил. А этот никчёмный человек ему дорог. Он не должен покинуть его. — Не строй из себя умирающего лебедя, Саки! Дай мне осмотреть рану… Кренг потянулся было щупальцами к человеку, но Шреддер неожиданно дёрнулся и ощерился по-волчьи: — Не трогай, слизняк! Кренг, проявив невиданную для неповоротливого тельца прыть, метнулся в сторону и не сразу осмелился занять исходную позицию. С бессознательным человеком куда легче возиться, кто бы спорил. Тут же неизвестно, чего ждать. Саки сам не может определиться, хорошо ему или плохо, требуется помощь или нет. Что с ним творится? Кренг так и не смог толком постичь тайны людской психологии. Жаль, не догадался прихватить снотворное. Ну как теперь успокоить Саки? Он же не позволит подойти к себе, не то что коснуться ран! — Что с тобой, Шреддер? Японец закрыл глаза, всхлипнул, и едва слышно прошептал: — Ты не пришёл сразу… — Что? — опешил Кренг. — Ты не пришёл. А я ждал тебя, — задыхался человек. — Теперь… мне никто не нужен… Уходи. Никто никогда не смел прогонять лорда Кренга, без пяти минут повелителя измерения Икс. И, удивительное дело, оскорблённый в лучших чувствах властелин продолжал уговаривать строптивого, такого непостоянного человечишку: — Не глупи, Саки! Я покажу тебя лучшим врачам — хочешь, на Земле, хочешь — в измерении Икс. Брось хандрить. Ты поправишься. — Нет, — буркнул японец. — Не нужна мне помощь! — Ты хочешь умереть? Глупости какие! — отчаянно взвизгнул Кренг, — От чего, позволь спросить? Рана тяжёлая, но не смертельная. Ты губишь себя сам. — Мне. Уже. Ничего. Не нужно! — металлическим голосом отчеканил человек, кривя рот в улыбке, — Всё и так хорошо! Всё просто прекрасно! Шреддер вдруг по-рыбьи забился, ловя воздух ртом. Кренг, трусливо подрагивая, ожидал, когда окончится приступ. Держась за перебинтованный живот, японец скорчился и прохрипел: — Какое теперь тебе дело до меня?! Кренг в удивлении распахнул клыкастый рот. Он догадался, что гложет человека. — От тоски не умирают, Саки, — неожиданно для себя прошептал говорящий мозг. — Собаки умирают, Кренг, — тихо и как-то обречённо ответил японец. — Кто? Какие собаки? — не понял повелитель. — А, те земные животные? Но ты-то не собака, ты человек, Шреддер! Японец испытующе посмотрел прямо в лиловые глаза компаньона. Кренг не выдержал и отвёл взгляд. — А как ты ко мне относился… все эти годы? — зло выдохнул Саки. — Только помыкал мной. А… хоть раз поинтересовался моим самочувствием? * Я ваш должник (яп.) ** Всё в порядке! (яп.)