Открытые двери

      Ночью косой дождь не переставая барабанил по окнам отеля, а сильный ветер гнул деревья, заставляя их измученно стонать. Одно из деревьев просто не выдержало и сломалось, упав прямиком на главную электролинию. Последнее, что видели постояльцы – это ослепляющие искры, а за ними только непроглядную тьму. В здании погас свет, и только раскат грома и молнии мог на секунду осветить пару номеров отеля. В этот час Максвелл страдал от бессонницы: сперва ему мешал выпитый кофе, а потом его просто стал раздражать грохот и скрип на улице, сравнимый со сверлением по утрам. Мужчина неторопливо расхаживал по комнате, решив вспомнить о былых временах. Ничего примечательного в его жизни не было, только карьера и все радости этого мира, которые давно потеряли для Картера всякую цену. Размышления его прервал стук в дверь. Максвелл остановился, мысленно представляя ночного визитёра, а когда подошёл и открыл дверь, убедился в собственных догадках. Перед ним стоял его низкорослый друг с причудливыми волосами, на этот раз в одной футболке и шортах, видимо готовился ко сну. — Добрый вечер или ночь, мистер Картер, я вас не разбудил? — Доброй ночи, нет, я не смог уснуть. Погода просто отвратительна, — мужчина недовольно поморщился, осмотрев паренька, который жадно всматривался в темноту, желая разглядеть чужой номер. — Может зайдёшь? Ведь не просто так пришёл. Уилсон перевёл взгляд на Максвелла и прошмыгнул в комнату, прикрыв за собой дверь. — Я подумал, может нам поговорить о чём-нибудь, раз уж обоим не спится? — Что ж, заняться в темноте всё равно особо нечем, — прозвучало это несколько насмешливо, словно с каким-то странным подтекстом. — Да-да... Я возьму? — Хиггсбери указал на белый халат, лежащий на кресле неподалеку, — У меня в номере такой же, только притащить его с собой забыл. Вы не против?       Ответом ему послужил немой кивок, а жаль, ибо хрипотцу в голосе спортсмена в тишине и мраке было слышно ещё более отчётливо, чем при свете дня. О, его Уилсон мог слушать бесконечно, забросив всяческие дела, просто сидеть и слушать.       Через какое-то время парнишка был в халате, сидя напротив кресла, в котором устроился Максвелл. — Знаете, я и мечтать не мог. Да, говорил это очень часто, но у меня всё бурлит, когда думаю об этом, — парень тяжело вздохнул и подпёр щёку кулаком, поставив локоть на подлокотник. — Перестань об этом, я обычный человек. Во мне нет ничего удивительного. Всё, что я делаю – моя работа, вот и всё. — Вы не хотите говорить со мной открыто, потому что я журналист? — Уилсон смутился, впервые проговорив разочарованным тоном. — Вовсе нет, глупо тебе считать, что я побоюсь твоих выдумок, — Максвелл почему-то стал понимать, что разговор уходит не совсем в лучшую сторону и продолжил: – Просто я не очень разговорчив, но для тебя всё-таки смогу рассказать что-нибудь, раз тебе так хочется меня послушать.       Уилсон надел капюшон на голову и натянул его чуть ли не до самого носа, скрыв часть лица. — У вас есть женщина? — его голос сейчас был уже прежним – спокойным и немного сонным. — Была одна роскошная особа... Пару сотен лет назад. Не спрашивай об этом, больно личное. — Но вы же сказали, что расскажете мне что-нибудь. — Но я не сказал, что именно. Повисло напряжённое молчание. — Я схожу за свечами, пожалуй. Неприятно сидеть в кромешной тьме, толком не видя лица собеседника.       Картер поднялся со своего места и, попросив его подождать, покинул номер. Уилсон остался совершенно один. Один со своими нехорошими мыслями и желанием порыться в чужих вещах. Журналист осмотрелся, покинул кресло и обошёл комнату. Присев рядом с тумбочкой, он открыл её и замер, наслаждаясь запахом вещей. В этот момент он почувствовал себя маленьким ребёнком, который ищет конфеты, спрятанные матерью, но вот только здесь были вовсе не сладости, а людские секреты. К огромному сожалению, ничего интересного он не обнаружил кроме пачки кубинских сигар. Достав их, он внимательно осмотрел каждую, а после положил на столешницу, вскоре забыв о их существовании. Задумавшись, парень дрогнул, когда комнату озарила очередная вспышка молнии, которая помогла ему заприметить кровать, стоящую неподалеку от окна. Уилсон подошёл к ней и пустил руки под шёлковое одеяло – роскошно, ничего не скажешь. От постельного белья хорошо пахло, даже каким-то одеколоном — запах Максвелла, верно. Брюнет решил, что хозяин номера вряд ли будет сильно ругаться, если кто-то заберется в его постель, поэтому лёг в неё не раздумывая. Уткнувшись в подушку носом, он довольно закрыл глаза, воображая, что здесь спит Картер, и от волнения его щеки снова покраснели. Совсем скоро парнишка задремал и даже не заметил приближение мужчины к номеру, а когда дверь стала открываться, он резко соскочил с кровати и принял сидячее положение на полу, будто так и планировалось.       Максвелл вошёл в номер и, увидев темный силуэт рядом с прикроватной тумбочкой, немного опешил, но быстро сообразил, что это журналист. — Что ты там делаешь? Поднимайся, — Максвелл поставил свечи на стол и зажёг их от спички. — Обронил кое-что... Огонёк свечи осветил маленькое пространство вокруг себя, трепеща от каждого движения рядом. В комнате стало чуточку светлее и уютнее. — Ты хочешь спать, я же вижу. — Нет, — Уилсон тихо пробормотал, подняв на Максвелла восторженный взгляд, каким он частенько смотрел на него. Брюнет поднялся и в пару шагов настигнул мужчину, заставив того опешить. — Но я решительно настроен ночевать сегодня у вас. — Без проблем, — голос Картера дрогнул, так как его внезапно обняли, заставив потерять способность размышлять. — Я лягу на кровати? — Уилсон улыбнулся, беспардонно уткнувшись в Максвелла лицом. — Как хочешь, — мужчина сухо ответил, неприязненно отстранив от себя парня. — Извините, — журналист улыбнулся и убрал руки, думая о том, как сильно бьётся сердце в чужом теле.       Максвелл пожал плечами и осмотрел собеседника с ног до головы. — Как ребёнок зелёный, будто и не вырос совсем, горе луковое, я же вижу, что ты успел порыться в моих вещах, — мужчина указал на открытый ящик и сигары, лежащие не на месте. — Как мне после этого к тебе относиться? — Но я из простого любопытства, первый и последний раз, обещаю. Могу компенсировать моральный ущерб! — Уилсон обошёл мужчину и посмотрел на ящик. — Если хотите... — Натурой компенсировать будешь? — Картер усмехнулся, желая увидеть реакцию парня на такую шутку. Глаза у журналиста вылезли на лоб, он замолчал, побледнев как лист бумаги. Его бросало то в жар, то в холод, по телу противно забегали мурашки, а дыхание спёрло от рассуждений на тему ориентации кумира. Отличный заголовок для статьи получается. — Прямо сейчас? Максвелл удивился не менее, чем его приятель, и впал в ступор, не зная как ответить, чтоб шутка не оказалась такой жестокой. Кто бы мог подумать, что этот чудак будет согласен на подобную мерзость? — Потом, — чёрт знает, почему Картер сказал именно "потом", а не отказал, свалив всё на ненужность данного действия. — У вас поэтому нет жены? — голова Уилсона невольно продолжала рисовать развратные картины, не желая останавливать запущенный процесс.       В этот момент мужчина остолбенел, понимая, как далеко заходит его глупая шутка. Сейчас он и сам мог пострадать от неё. — Нет, за кого ты меня принимаешь? — Максвелл нахмурился и сел в кресло, закинув длинные ноги на журнальный столик. — Извините, но вы сами только что ввели меня в заблуждение. — Я пошутил, Уилсон, — глаза мужчины блеснули во мраке и устремили свой испепеляющий взор на журналиста. Парень покраснел, чувствуя, что в комнате становится невыносимо душно и пора бы заканчивать этот неудобный разговор, пока кто-нибудь не вляпался в более неудобную ситуацию.       Они замолкли, Хиггсбери продолжал размышлять над словами Картера, который в свою очередь уже давно сопел носом, развалившись в кресле. Глупая шутка вызвала у журналиста море негодования и идей для различных сенсационных статей, но нельзя же взять и написать клевету, которая погубит созревавшую дружбу на корню? Стоит ли лично проверять свою догадку? "Что же у вас на уме, мистер Картер?"