Открытые двери

— Раньше я вас здесь не видел, вы посетили этот отель впервые? — Уилсон поднял на своего собеседника задумчивый взгляд, неспешно продвигаясь в глубь сада. — Да, — Максвелл кратко ответил и потянулся, расправив грудную клетку с характерным хрустом. (Засиделся он тут совсем) — Сейчас-то скажете, почему приехали в такое место? — Надеялся, что здесь моё присутствие не вызовет шумиху. Как видишь, всё спокойно. Тут меня вряд ли кто узнал кроме тебя. — Ну, да-да.       Парень осматривал Картера с ног до головы, неторопливо шагая вперёд и умудряясь успевать за собеседником. Журналист пригласил его присесть на скамью и после сел сам, глядя по сторонам. Ни единой души вокруг, ни единого звука, только листья шелестели от дуновения ветра. Погода портилась, но ни один из них не придал этому значения. — А про вас ведь шутят, верно? — В каком плане? — Ну-у, что вам пятьдесят с хвостом. Это же не так? Вам лет тридцать, ну, сорок максимум. На этом месте Максвелл захохотал, прищурив один глаз и громко проговорив: — Я польщён, мой дорогой друг, но это правда. Сам удивлён, как меня ещё не выпихнули, я же для них древний, словно мамонт, — он стёр слезинку смеха с уголка глаза и с улыбкой посмотрел на парнишку. — Вы инопланетянин? — Уилсон наигранно изумился, что развеселило Картера, заставив подыграть и кивнуть собеседнику. — Ага! Тогда мне нужно сдать вас властям! Пусть вами займутся учёные, а я прославлюсь, — губы журналиста растянулись в довольной улыбке, которая пропала, когда капля воды упала на кончик его носа.       Им бы ещё долго находиться в столь дружеской атмосфере, но погода испортилась совсем, и на наших героев обрушился дождик – сперва не сильный, но после тот разыгрался не на шутку, заставив приятелей поскорее вернуться в здание.

***

      К их приходу в парадном зале устроили какую-то благотворительную лотерею "Помощь бездомным животным". Возможно это довольно нехитрый способ избавиться от своих сбережений, но почему бы и не поддержать пса, что живёт в коробке на соседней улице? Радовало лишь одно – в этом месте не так уж и скучно. Всё лучше, чем умирать от скуки, сидя в номере. Максвелл пригладил взъерошенные от спешки и влажные от дождя волосы и, пошарив по карманам, положил пару купюр в общую копилку. Уилсон же просто решил последовать примеру Картера и тоже вывернул карманы.       В зале постоянно кто-то суетился, а официанты разносили напитки, разбавляя гул голосов бряканьем посуды. — И всё же... Почему вы так долго держитесь на плаву? — Хиггсбери отошёл к стенке, уводя за собой собеседника, чтобы никому не помешать. — Мне просто повезло, — мужчина пожал плечами и перевёл взгляд на свою вчерашнюю знакомую, — Иди пока, развлекись, выпей чего-нибудь, а я пойду, — на этой ноте Максвелл решил составить компанию даме и ушёл.       Уилсону ничего не оставалось делать, кроме как слоняться среди людей и ожидать оглашения результатов лотереи, чем он и занялся. Парень раздобыл себе чашку кофе и устроился в кресле, обдумывая, как бы собрать побольше информации и не быть слишком назойливым. Выход есть лишь один – осторожно узнавать обо всём и постепенно. Если бы журналист осыпал беднягу вопросами с ног до головы, вряд ли бы это принесло пользу, скорее бы оттолкнуло пловца. Сейчас перед Уилсоном стоял выбор: совесть или хорошая статья. К тому моменту Картер мелькал перед глазами журналиста со своей спутницей. Нельзя было не заметить, что говорил в основном Максвелл, а его подруга лишь кивала головой и, отвечая, оглядывалась по сторонам.       В такие моменты у Хиггсбери появлялась какая-то зависть или даже сожаление. Уж если бы он был женщиной, узнать что угодно было бы в разы проще. Подло, но зато очень эффективно. От этих мыслей Уилсон неосторожно залил в рот горячий кофе и обжёг язык, дрогнув как от удара током.       Именно сейчас он понял, что можно обо всём расспросить не только Максвелла, но и ту женщину. Пусть так дело и не сильно упростится, но станет немного легче. А как ещё собирать сведения... секретного характера? Может вариант не совсем надёжный, но попробовать стоило. Уилсон стал доволен собой и с удовольствием откинулся на спинку кресла, продолжая воображать, как ему лучше собрать всю информацию и что было бы, если бы тот сократил свой путь будучи женщиной. Вскоре его размышления прервал звонок в колокольчик, призывающий обратить внимание на говорящего. — Итак, дамы и господа! — здесь была короткая пауза и перешептывание, — Подводим итоги благотворительной лотереи! Чтобы долго не терзать вас ожиданием, объявляем номер комнаты победителя! — очередная пауза, — В лотерее победил номер... номер 96!       В зал ввели огромного рыжего пса в чёрном ошейнике с поводком. (По особому поводу в отеле разрешили держать животное до отъезда его теперешнего владельца.) Уилсону показалось, что все кругом охнули, а когда пёс подал басистый голос, некоторые дрогнули. Этот огромный пёс понюхал воздух, пролаяв ещё раз, и рванул в сторону накрытого стола с закусками. Человек, державший его на поводке, не удержался от рывка и, пробежав пару метров за собакой, рухнул на пол. Женщины закричали, дети захохотали, а некоторые мужчины поспешили поймать негодника. Рыжий проказник перевернул стол, перемазавшись в креме от пирожного, и, слизав с себя немного, понёсся вперёд. Уилсон не успел оторваться от раздумий, как на него налетели и прижали к дивану, выбив опустошенную чашку из рук парня. Он вскрикнул от испуга, удивившись весу собаки. Рыжий громила лёг на журналиста, запачкав кремом его одежду, и стал вылизывать лицо паренька. Не долго длились мучения брюнета, его вскоре освободили, оттащив пса вдвоём, а Хиггсбери пришлось побыстрее уйти и переодеться в чистую одежду... (Оказалось, что этот пёс по кличке Отто Фон Честерфилд Сквайр достался старушке, которая была приятно удивлена, но немного шокирована. Знаете, было забавно видеть, как старая леди прогуливается с этим громилой, который был чуть ли не больше своей хозяйки.)

***

      Когда Уилсон вернулся, то обнаружил своего кумира за столом, в самом углу комнаты. Теперь он был один и смотрел куда-то в окно, постукивая пальцами по дереву. (Как выяснилось позже, спутница Картера была замужем, и супруг приревновал жену, уведя её подальше от нового знакомого. Мужчину это ничуть не огорчило, если только самую малость. Больше всего расстроился журналист, который потерял возможность использовать женщину в своих целях. Теперь ему придется изворачиваться самому, добывая ценную информацию.)       Хиггсбери подошёл к столику Максвелла и сел рядом с ним. У этого парня отсутствовало чувство меры и стыда, видимо, так как он норовил подсесть к пловцу как можно ближе и вообще никогда не отходить от него. Поставив локти на стол, он забормотал: — А как вы относитесь к танцам? — Совершенно никак, почему ты спрашиваешь? — Да так, — Уилсон почесал щёку и посмотрел на Картера, внимательно осматривая его вблизи, — А можно автограф? — невольно сорвалось у него с уст и на щеках выступил алый румянец. Взгляд у фанатика был заворожённый и даже влюблённый или восхищённый.       Мужчина растерялся, причём тут танцы и автограф? Чиркнуть на бумаге ручкой не составляло особого труда, поэтому Максвелл согласился, наблюдая за реакцией смущённого собеседника. Хиггсбери же давился воздухом и резко потерял всякое самообладание, позволив себе побыть безумным фанатом, а не журналистом. Уж если играть свою роль, то вжиться в неё полностью. Он резко схватил руку мужчины и крепко пожал её. — Спасибо! Вы не представляете, как это важно! — парень даже подскочил, чуть не уронив стул и только тогда успокоился, — Извините... Вы просто не знаете, как я восхищаюсь вами, уже давно восхищаюсь!       Максвелл внимательно выслушал приятеля и взялся за его плечо, с интересом наблюдая за дрожащими губами и руками. — Успокойся, у нас много времени, я ещё успею тебе надоесть, — мужчина подвинул к Уилсону чашку нетронутого кофе, — Будешь? Хм, если ты продолжишь краснеть из-за всего на свете, я стану называть тебя персиком.       Парень тяжело пропыхтел через нос и закрыл ладонью лицо, стиснув зубы. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом? — Уилсон выпрямился и взял в руки кофе, который ему только что предложили.       Спустя какое-то время Картер ухитрился найти подходящую тему для них обоих, а за разговором они просидели до самого вечера, опустошив не одну чашку кофе.