The Love You Save (May Be Your Own)

Следующие несколько дней Стайлз мигрирует между домом Скотта и собственным, прилагая недюжинные усилия, чтобы не попадаться на глаза предкам и просыпаясь в объятиях обоих одноклассников (что гораздо уютнее и не настолько неловко, как могло бы показаться). Поскольку Хейл так и не отвечает на его СМС, Стилински как бы между прочим интересуется у бро, давал ли о себе знать бывший вожак, но тот слишком поспешно отвечает «Нет!», что на самом деле значит «Да, но поклялся сохранить тайну». И раз уж за этим не следует намека на то, что вскоре жизнь сына шерифа забуксует с оглушительным скрипом или оборвется в расцвете сил, парень не настаивает на подробностях. — Дело в том, что я никогда не допускал мысли, что нравлюсь ему и наоборот, — вечером в воскресенье сознается Стайлз.- И под «нравлюсь» я имею в виду обычные человеческие дружеские чувства, а не что-то большее. На экране МакКолл швыряет в персонажа Стилински черепашьим панцирем на Радужной дороге*, а обгоняя его, испускает победный клич. — Возьму и притворюсь, что не понял, о чем ты ради того, чтобы прослушать еще раз, что он тебе нравится, — дразнит оборотень. — Ха-ха, — без намека на веселье, отвечает товарищ. Айзек внизу смотрит фильм в компании Мелиссы, так что у них еще час в запасе на дружеские посиделки без посторонних. Этого времени вполне хватит, чтобы выведать секрет Дерека, который МакКолл не намерен открывать. Ликан чешет затылок и несмело начинает: — У вас с ним был один романтический момент, да? — Я бы это так не назвал, — упрямо возражает сын блюстителя порядка (хоть так оно и было). — Я лишь говорю, что с тех пор чары на нас слабеют с каждым днем, — развивает мысль МакКолл. — Ты тоже заметил? — съезжая на пол, чтобы опереться спиной на кровать и распрямить ноги, удивляется Стилински. — Вот я и подумал, что заклинание, вполне возможно, принимает во внимание не только намерения со стороны человека, у которого предположительно иммунитет к волшебству, — выдает Скотт и подчеркивает свою правоту выиграв в гонке. — По-твоему, тебе перехотелось любить меня до гробовой доски лишь потому, что я сам захотел забраться в невероятно узкие штаны Дерека? — хмуро осведомляется сын шерифа. — Вот только не нужно притворяться, что Хейл тебе до лампочки! Если бы ты по нему не сох, не стал бы спасать жизнь чуваку столько раз! — Тут бро верно подметил, просто сам Стилински пока не готов признать данный факт (как и много чего другого). Так что парень молча разворачивает свой карт, полностью сконцентрировавшись на экране. МакКолл прокашливается и осторожно подбирает слова. — Он тоже многое для тебя сделал, знаешь ли. Стайлз слишком резко выворачивает руль, от чего карт переворачивается и вылетает с трека. — Я в курсе, что у вас не было задушевных разговоров на эту тему, ибо Дерек не способен проявлять человеческие эмоции. Товарищ награждает его проницательным взглядом. — А ты у нас прям открытая книга, да? Он не обсуждает то, что действительно важно, а ты говоришь обо всем, кроме по-настоящему волнующих тебя вещей. Вы — союз, созданный на хмуромордых небесах, блин. Стилински растерянно моргает: — Это сейчас демонстрация альфа — режима была, что ли? — МакКолл немного смущенно кивает. — Ты меня прям завел сейчас. Если заклинание еще действует, вот твой шанс. Стайлз изучил Скотти за годы дружбы, так что практически уверен: если тот завел подобный разговор основываясь на собственных соображениях, значит Хейл о нем действительно спрашивал (а конкретнее — о чувствах). А если товарищ об этом думал, то выводы его основывались на целой горе доказательств, что, в свою очередь, обозначает лишь одно: как только чары рассеются, парням доведется поговорить об этом. В компании тайн не бывает, как известно. У Стайлза внутри какое-то странное ощущение, словно вскоре все должно кардинальным образом измениться (и не обязательно — в лучшую сторону). Он щекочет бро и они вдвоем падают на подушки, хохоча. МакКолл мстит ему, подув изо всех сил в пупок. Именно этот миг выбирает Айзек для своего появления в комнате и тут же краснеет от злости, увидев губы одноклассника прижатыми к обнаженному торсу Стилински. От этого сыну шерифа становится легче на душе, ведь не только он один страдает от безответной любви.

***

В понедельник после обеда, пока товарищи заняты в школе, Стайлз устает от постоянного затворничества и решается выйти в люди, за фастфудом. Завершается вылазка предсказуемо — побегом из кафе (где всевозможные бабули щипали его за щечки и тискали). Плюс лишь в том, что еда — за счет заведения.

***

Лидия приходит одна, чтобы помочь с заклинанием. Они встречаются на заднем дворе и находят именно то место, где изначально были наложены чары. Там всего метров двадцать, особенно не разгонишься. Рыжеволосая дает последние наставления относительно произношения: помнить о дифтонгах и не испортить звук «с» и направляет ощутимым пинком, пока луна светит над головой. Стилински мешкает секунду, но девушка ободряюще кивает — мол, приступай. Парень повинуется, произнося заковыристый текст. Закончив, он не чувствует в себе никаких изменений. Ни волшебных искр, ни фейерверков, хоть механизм уже запущен, но тут… Лидия смотрит на одноклассника внимательно и привычно, как много раз до этого. Стилински облегченно вздыхает, видя ее прежнюю и тянется обнять, но подруга не сдвигается с места. — Прошло, — выдыхает она. — Ты уже в норме? — Я думала, чары сами по себе ушли еще раньше, но они были лишь приглушены, а вот сейчас я мыслю абсолютно трезво, — сознается мисс Мартин. — Мне так жаль, — извиняется парнишка, будучи искренне не в силах поверить, что ему удалось затуманить мозги всем встречным и поперечным. Лидия улыбается: — Ты идиот, но ситуацией не воспользовался, так что я тебя прощаю. Остается лишь надеяться, что остальные будут настолько понимающими, как она.

***

Парень укладывается спать совершенно выжатым эмоционально. Набирая СМС стае, чтобы обрадовать успешно проведенным снятием заклятия, он на миг сомневается, стоит ли беспокоить Дерека. Вместо общей рассылки, Стайлз отправляет ему короткую просьбу поговорить наедине. Минут двадцать спустя, когда он уже решает, что ответа не последует, телефон жужжит. Там всего одно слово — «Завтра». Стилински пялится в потолок. Сон не идет, хоть он порядком устал.

***

На следующее утро, сын шерифа встает и отправляется в школу. Да, отец написал записку, чтобы его освободили от занятий на пару дней, но пора и честь знать. Особенно из-за того, что он боится чей-либо спонтанной привязанности к себе. Стилински не из таких. … И тем не менее, причина его прогулов кроется именно в этом. Число пропусков значения не имеет, поскольку он был занят в некотором смысле общественно-полезным трудом, избегая контакта с людьми. По крайней мере, у Стайлза есть записка в кармане для предъявления завучу, нацарапанная отцом на пустом бланке департамента шерифа с объяснениями, что его сын пропустил занятия по болезни. В коридорах он сталкивается с несколькими парнями и девушками, в прошлый раз тыкавшими ему в карманы свои номера телефонов. Сейчас они смотрят немного растерянно и непонимающе, словно не помнят, в чем было дело. Он видит Скотта, который тут же опускается на одно колено и говорит: — Стайлз, ты мне словно свет в окошке. Выйдешь за меня? Стилински закатывает глаза и фыркает: — Зуб даю: у Эллисон и Айзека будут возражения на этот счет. У обоих. Друг поднимается, опирается плечом на свой шкафчик и повторяет: — У обоих? То есть ты думаешь, что мне не показалось…? — Чувак, — скептически зыркнув в его сторону, качает головой товарищ.- Ты разве не в курсе, что Лейхи считает, будто из твоей задницы луна светит? А ваша любимая девушка от него тоже не далеко ушла в этом плане. У МакКолла вид слегка прибитый. — Я думал, ты знаешь. Помнишь, недели две назад они поперлись на свидание в ветклинику ради того, чтобы посмотреть, как ты играешь со щенками? — Увидимся позже, ладно? — выдавливает оборотень. — Давай, завоюй их, чемпион, — бросает вдогонку товарищу Стайлз, наблюдая, как тот сворачивает в сторону шкафчика Эллисон. Школьный день абсолютно зауряден. И пусть парнишка постоянно украдкой выглядывает из окон и из-за дверей, ожидая увидеть рыскающего поблизости Хейла, рассчитывая на обещанный разговор по душам (в его воображении это выглядит многообещающе и написано громадными заглавными буквами), но в приоритете нечто иное. Ланч проходит странно: Скотт и Айзек загадочно испарились, а Эллисон появилась на минуту, обняла, поблагодарила шепотом и смылась в неизвестном направлении (не то чтобы его заботили перемещения друзей по школе). Стилински остается сидеть за одним столиком с Дэнни и Лидией. Еще недавно даже трудно было вообразить, что эти двое выразят желание употреблять пищу именно в его обществе, но если откровенно, то инициатива явно исходила от рыжей нимфы (судя по странным взглядам, которыми его то и дело одаривает Махилани, как неизвестную науке зверушку). — Сфотографируй — на дольше хватит, — не выдерживает он, так и не прожевав брокколи. — Меня что — в четвертый класс опять закинуло? — подает голос гаваец, насмешливо приподнимая брови и заметно расслабляясь, будто только что убедился, что Стайлз не олух. — Он никуда не переводился, — напоминает Дэнни Лидия, вертя в руках крышку от бутылки.- Но если тебя тревожит душевное здоровье в последнее время, выдохни: такое случается с лучшими из нас. Махилани качает головой: — Да не в этом дело. Ты не обижайся, просто… У меня были странные мысли в твою сторону, чувак. Стайлзу серьезно не стоит этого говорить, ведь слово — не воробей и все такое, но он выдает: — Так трудно поверить в то, что я привлекателен? Дэнни швыряет в него соцветием брокколи, а сын шерифа улыбается. Подруга на это закатывает глаза, напоминая: — Сорока на хвосте принесла, что этот вопрос ты собирался задать сегодня одному определенному человеку, Стилински. Сын блюстителя порядка хмурится: — Обязательно было ломать мне кайф, Мартин? Зачем ты напомнила? Махилани шокирован: — Погодите, у Стайлза сегодня свидание? Да уж, естественный порядок вещей во Вселенной восстановлен, спасибочки, но зачем так тыкать ему этим в лицо? Если задуматься, то договариваться с Дереком о встрече, чтобы обсудить чувства — далеко не самое привычное занятие. Ну, разве что она хорошо закончится, а в таком случае… это станет нормой для него. Подобная мысль пугает гораздо сильнее всего, что не давало ему уснуть сегодня ночью. Подумать только — Стайлз, в самых настоящих отношениях… И с кем? С самим Дереком Хейлом! Это станет неотъемлемой частью его жизни. Будут свидания, поцелуи, обнимашки и он начнет просыпаться рядом с любимым мужчиной… От самой мысли желудок сжимается. Это практически как выиграть золото на Всемирных экстремальных Играх «X-Games*». — О, Всевышний, — зачарованно выдыхает Лидия.- Ты сломал его! — Я замечтался, — отмахивается Стилински. — О ком-то из тех, кого я знаю? — уточняет Дэнни. Эта ремарка возвращает парня к суровой действительности. Пытаясь придумать, как объяснить товарищу, с кем у него запланирована встреча, сын шерифа выдавливает лишь задушенное «нет».

***

Остаток дня тянется черепашьим шагом. Стилински принимает ответственное решение пропустить кросс по пересеченной местности после обеда. Он бодро врет тренеру, размахивая у того перед носом запиской от отца, мол — был не очень здоров, но сейчас боится приступа рвоты посреди тренировки, а тот брезгливо отмахивается и советует держаться подальше, покуда он не будет на сто процентов уверен, что содержимое его желудка останется внутри. Стайлз отправляется домой, бросает рюкзак у двери и сразу спешит в собственную комнату. Распахивая дверь, он замирает на месте. Дерек топчется посреди помещения с виноватой миной, неловко скрещивая руки на груди, опуская их, а затем снова поднимая, будто забыл, как пользоваться конечностями. — Тебя же еще не должно здесь быть! — через миг нарушает тишину оборотень. — Меня? — удивляется сын шерифа.- Чувак, это моя спальня — буквально единственное в мире место, где я могу находиться по желанию в любое время суток! — Тем не менее, тебя еще не должно быть дома, — настаивает мужчина. Они оба мысленно оценивают глупость этого утверждения. — И как часто ты…- парень делает неопределенный жест рукой, — прячешься? Дерек делает глубокий вдох, качает головой и отвечает: — Я обязан прояснить ситуацию, убедиться. — В чем конкретно? — уточняет подросток. Первоначальный шок от появления Хейла немного проходит, сменяясь настойчивым желанием узнать, на каком этапе их отношения. Но бывший альфа выглядит настолько перепуганным, что Стилински не решается давить на него. Очевидно, приняв для себя какое-то решение, мужчина просто говорит: — В тебе. Парень делает осторожный шажок навстречу, памятуя о том, как закончилась их предыдущая беседа. — Уверен в этом? — Сейчас на нас не действует магия, — резонно замечает Хейл, переминаясь с ноги на ногу и, скорее всего, не отдавая себе отчета в этом. Это по-своему мило: рядом с мальчишкой грозный альфа забывает вести себя по-волчьи. — Я пришел сюда, чтобы удостовериться… — О, Господи! Ты что — ревнуешь, Дерек? — моргает Стайлз. Гробовое молчание — более чем достаточное тому подтверждение. — Короче, слушай сюда: я невинен. Обидно, досадно, но ладно. Весь твой, так сказать, — подросток делает широкий взмах рукой, указывая на свое тело.- Забирай меня скорей… У Хейла клокочет внутри, словно он сломался, но с места бывший предводитель оборотней не двигается. Стилински терпеливо ждет. — А по поводу того, что случилось ранее… Я не имел права пользоваться твоей слабостью, — выдает Дерек. — Или делать вид, что пристаю к тебе лишь из-за тех чар. Словно они виноваты в моей неспособности удержаться. — Дерек, — вставляет Стайлз. В его голосе больше выдержки, чем парень чувствует на самом деле.— Прекрати извиняться за самый горячий и, к сожалению, единственный момент в моей жалкой, лишенной плотских утех, жизни. — Но для меня важно знать, что ты это понимаешь, — невероятно искренне протестует мужчина. И тут на сына шерифа обрушивается осознание, словно случайные и на вид не связанные между собой факты являются частью одной головоломки: Пейдж, которую укусили без ее согласия, коварный план Кейт убить всех оборотней, включавший в себя соблазнение Дерека, тайна личности Дженнифер… Теперь ясно, почему ликана так расстроила оброненная фраза парнишки о том, что им воспользовались. Стайлз такой козлина! Нужно будет написать это на могильной плите и внести в завещание. Черт подери, в их-то городе это — самая распространенная причина насильственной смерти. — Дерек, — делает очередную попытку Стилински, подбирая самое нейтральное слово для описания любовных катастроф собеседника. —Наша с тобой ситуация совершенно не похожа ни на одни из твоих предыдущих… связей. Откровенно говоря, мы знаем друг о друге больше, чем хотелось бы. Тем не менее, вот мы здесь и готовы попробовать. Или мне так кажется. Ну, если ты конечно не собираешься неожиданно и жестоко обломать меня, заявляя, что передумал? — Нет! — поспешно выкрикивает мужчина. — Просто я… — Ага, отрастил себе комплекс вины до размеров Юпитера, — резюмирует подросток. — И почему мне хочется целоваться с тобой, напомни? — язвит Хейл. — Тебя разве поймешь? — делает шаг вперед Стайлз, вовлекая его в настоящий поцелуй. Они неуклюже сталкиваются носами, но губы Дерека не двигаются. Стилински уже готов отступить, чтобы ненароком не схлопотать кулаком в глаз, старое доброе «вырву горло своими зубами» или прожигающий взгляд, но в тот же миг мужчина нежно обхватывает его лицо с обеих сторон своими широкими ладонями (пресвятой Боже, они настолько большие, что мизинцы упираются в шею!) и отвечает на поцелуй. Представляя себе это, парнишка всегда отводил Хейлу роль агрессора, готового поглотить, толкнуть к стене и грубо взять свое. Однако на практике прикосновение уст несмелое, мягкое, будто оборотень позволяет ему вести, задавать темп, первым инициировать прикосновения или проникать в его рот. Пальцы мужчины касаются нежной кожи за ушами подростка, выводя на ней невидимые узоры, а Стайлз устраивает собственные ладони на его талии, так что одной из них обхватывает идеальное полушарие попы возлюбленного. Дерек стонет в поцелуй, когда мальчик прихватывает зубами его губу. Отстраняясь, Стилински замечает, что щеки оборотня залились краской. Сам Стайлз наверняка тоже напоминает вареного рака. Он решает, что пора бы отпустить Хейла, но тот по-прежнему держит его лицо своими ручищами. Распахивая глаза, он не готов впитать выражение лица бывшего альфы. Вместо этого, парень уделяет внимание отдельным деталям — красноватому зареву на щеках, изгибу ресниц, касающихся кожи, расширившимся зрачкам. Когда мужчина решается открыть очи, он настолько потрясен, словно ждал, что сын шерифа растворится в воздухе, как плод воспаленного воображения. Да и Стилински верится в происходящее с трудом. Хейл не сводит с него взгляда, будто на лбу у партнера написан ответ на беспокоящий его вопрос, посему подросток первым разрушает затянувшийся момент, прежде чем тот станет слишком реальным. — Это было потрясающе, — невпопад бормочет он, словно Дерек сам этого не заметил. — Нам стоит повторить это еще разок. И не один. В научных целях. Он несет околесицу. Правая ладонь оборотня сползает с его щеки на затылок и он притягивает парнишку к себе для повторного поцелуя. Он осторожен, будто боится сломать партнера (или беспокоится, что развалится на части сам, а то и все вокруг них, стоит ему отпустить любимого). Посему при помощи очертаний губ и их давления, плавного скольжения языка, вкладывая в лобызания все нерастраченные эмоции, Стайлз пытается рассказать Хейлу, что чувствует к нему и насколько сильно не желает завершать начатое. Тот углубляет поцелуй, легонько царапая лицо подростка щетиной. Сын шерифа думает, что Хейл не подстригал бороду с тех пор как посягнул на его шею в лофте, ибо волоски на этот раз кажутся гораздо мягче. Он отвлекается, разрывая контакт и потираясь собственной гладкой кожей о небритость Дерека. Мужчина не возражает. Он просто исследует устами его шею, покуда они не встречаются с ухом парнишки и обжигают его горячим дыханием. По телу подростка пробегает дрожь. Он едва слышно выдыхает, а оборотень прослеживает очертания его ушной раковины ртом, посылая электрические разряды по позвоночнику партнера. Когда Хейл убирает руку с его шеи и отстраняется, сын блюстителя порядка наконец чувствует, насколько сильно кровь прилила к его лицу. Ему даже не хочется знать, какой развалиной он выглядит со стороны — и это после пары почти целомудренных поцелуев, словно одолженных из фильма для тринадцатилетних. Дерек делает глубокий вдох чтобы обрести ясность мысли, а затем произносит его имя. — Стайлз. В этом слово кроется слишком много всего, но до парня медленно доходит, что тон непривычный: оборотень удовлетворен. Внутри все обдает жаром от осознания: это он так подействовал на бывшего альфу ибо их чувства взаимны. Он просто стоит и глуповато улыбается, пока до них не доносится хлопок входной двери и звук шагов отца в гостиной, который не спутать ни с чем. — Черт! — шепчет Стайлз.- А вдруг он не захочет поболтать со мной? Дерек улыбается ему. Подумать только: чтобы превратить хмурожопика в счастливого человека понадобилось лишь несколько потрясающих поцелуев. Эта мысль одновременно тешит самолюбие Стилински и портит ему настроение, напоминая, насколько одиноким все это время был его возлюбленный. — Увидимся позже, — произносит мужчина, шмыгая через подоконник. — Погоди! Где? Когда? Мне нужны подробности, мистер! — кричит вдогонку парень. Он не может не оценить навыков оборотня (вопреки вполне очевидному отсутствию бурной личной жизни) по скоростному исчезновению из чужих спален — сам Дон Жуан бы им гордился! Шериф появляется в дверях пару минут спустя с бутербродом в руке. Взглянув на сына и быстро оценив обстановку, он осведомляется: — Что — Хейл опять через окошко свалил? — Чего? Это было бы очень… подозрительно, — неубедительно выкручивается отпрыск. Джон закатывает глаза и настаивает: — Либо сиганул со второго этажа, либо прячется у тебя под кроватью. Мне проверить? — Нет, — вздыхает Стайлз. — Первый вариант. Откуда ты узнал, что это был он? — Я тебя умоляю! Единственный из твоих знакомых, у кого обнаружился подозрительный иммунитет на «любовное зелье номер девять»*? Наверняка ничего не добился бы в профессии, будь я настолько легковерным. Сын плюхается на кровать и спешит заверить: — Моя добродетель не пострадала, если тебя это волнует. — Не особенно, — садясь рядом с ним, говорит шериф.- Просто хочу убедиться, что понимаешь, во что ввязываешься. Парень кивает: — Я успел насмотреться во всех подробностях, что значит встречаться с оборотнем. — Ну, по крайней мере, ты об этом задумывался. Уже радует. Вообще-то, я не знаю, насколько ты готов впустить кого-то нового в свое сердце. Этот вопрос меня заботит гораздо больше. — С каких пор ты стал ходячим воплощением «Hallmark*» — удивляется чадо. Родитель бросает в его сторону всезнающий взгляд. — Стайлз, ты был влюблен в одну и ту же девочку с того времени как твоя мама… — он замолкает на миг, но заканчивать фразу особой нужды нет. — Потом ревновал Айзека, отнявшего у вас со Скоттом совместное время. Ты не из тех, кто легко сходится и расстается с людьми. Пожалуй, эту черту унаследовал от меня. Я просто хочу сказать, что будет больно. Мужчина замолкает, задумчиво поворачивая вокруг пальца обручальное кольцо, словно до сих пор не пережил потерю супруги, но не хочет признавать этого вслух. Слова бессмысленны. Они не в силах вернуть Клаудию. — Ты имеешь в виду, что тоже можешь пострадать? — не удерживается от вопроса подросток. — Если бы! — качает головой отец.- Но дело в нас, Стилински. Мы не спешим впускать в сердце кого-то, но уж если сделаем это, то держимся за этого человека до самого конца. Ты уверен, что Дерек — тот, с кем ты хочешь испытать подобное? Стайлз собирается с мыслями пару минут, не зная, как объяснить отцу, что это — не игра подростковых гормонов. — Когда тебя выкрала Дженнифер, он еще не был в курсе, кто она такая. Дерек считал, что она ему не безразлична. Но стоило нам со Скоттом сказать, он не раздумывая доверился нам, хоть и надеялся, что она — та, за кого себя выдает. Я был рядом, когда Хейл спросил ее, притворявшуюся невинной овечкой, где ты. Джон внимательно наблюдает за сыном, опираясь на локоть. Парень осторожно подбирает слова: — Ему легче было поверить в то, что мисс Блейк — не Дарак, но Дерек предпочел суровую правду своему призрачному счастью. Он изменил мнение, потому что мы ему рассказали все. Он — хороший человек. Я только что осознал: его привязанность появилась гораздо раньше, чем предполагалось. Возможно, речь младшего Стилински звучит не совсем связно и он не успел перечислить причин, по которым они с Хейлом могут считаться идеальной парой и быть счастливыми, но шериф все равно кивает. — Просто… будь осторожен, ладно? — судя по голосу, отца переполняют смешанные чувства, но он садится и обнимает сына одной рукой. — Непременно, — обещает парень. — Тебя это тоже касается, мистер. Думаешь, не учую аромат луковых колечек в твоем дыхании? — Думаешь, не объявлю в розыск одного подозрительного гражданина, если застану того вылезающим из окна твоей спальни? — парирует шериф.

***

Когда звонит Скотт, интересуясь, почему Стилински не бегал с ними кросс, подросток понимает, что на самом деле прошло довольно мало времени. А кажется, что целая жизнь. Весь его личный мирок сместился с прежней оси. Неопределенность вытеснила иная причина для переживаний, ибо они выяснили, что он точно нравится Дереку. — Я в порядке, — успокаивает он МакКолла.- Даже лучше — высший класс. И удивлен, что ты дотянул до тренировки. Разве послеобеденный тройничок тебя не утомил? Или ты воспользовался преимуществами альфа — статуса, восстановился быстрее? — Стайлз, — укоряет его друг.- Я бы не стал закатывать оргию в школе! Это же отвратительно! — Рад это слышать. Но… я счастлив, если у тебя все пучком, помнишь? — Я-то счастлив, — судя по голосу, Скотт улыбается. — А вот ты что Дереку скажешь при встрече? — Вообще-то, мы уже виделись, — признает сын шерифа. — И? — Думаю, мы прояснили ситуацию, — спокойно отвечает парень, будто доказывая товарищу, что способен на хладнокровное поведение. — Клево! Ты только полюбуйся на нас двоих! Снятие заклинания как нельзя позитивно повлияло на сексуальную жизнь обоих. — К черту магию, — радостно заявляет Стайлз.

***

К концу дня ноги сами несут его в лофт к Хейлу. Стилински стоит у входа, содрогаясь от волнения и сжимая в руках коробку с пиццей (она скорее якорь, чем еда; парню нужно держаться за что-то, лишь бы не размахивать руками, оказавшись в замкнутом пространстве с хозяином дома, как у них было сегодня днем). Дверь распахивается. На пороге стоит Кора, упираясь руками в бока: — Она с ананасом, что ли? — А что? — проскальзывая мимо девушки, подает голос бывший одноклассник. Дерек обнаруживается сидящим на диване с непроницаемой миной, занятый наблюдением за ними. — Хорошо, — отбирая у Стилински коробку и помещая ее на журнальный столик, произносит младшая Хейл. Стайлз, все еще находясь у двери, закрывает ее, смотрит на бывшего альфу, а тот лишь пожимает плечами, но по лицу парнишки все равно расползается глуповатая улыбка. Он решает одергивать себя почаще, чтобы не становиться влюбленным идиотом, как было у Скотти с Эллисон. Когда сын шерифа наконец устраивается рядом с Дереком, соприкасаясь коленями, оба Хейла успели схватить себе по куску пиццы. — Ты меня разочаровал, если честно, — изрекает девушка. — В следующий раз, когда надумаешь баловаться магией, подбери что-то поинтереснее тупого приворота. — Я сам от себя не в восторге, так что расслабься, — отмахивается подросток.- Спишем все на временное помешательство. Дерек мычит что-то в знак согласия, чем немного обижает возлюбленного: разве поцелуи не предполагают, что он должен защищать парня при малейшем намеке… А, ладно! Кого он обманывает! Если бы Хмурожопик вытворил нечто подобное, Стайлз бы первым помчался к стае с криками: «Самозванец! Держите его! Кто-нибудь, принесите рябиновой золы поскорее!». Кора, паршивка эдакая, наверняка испытывает извращенное удовольствие от того, что смотрит за ними в оба, словно сыч. Это настолько нервирует, что каждое случайное прикосновение или взгляд приносят ощущения, усиленные в тысячу раз. А оборотню как с гуся вода, что наталкивает на мысли о том, как вела себя в таких случаях Лора — сидела ли прожигая взглядом и молчаливо измываясь над братом. Может, ему этого не хватало после ее смерти. Если это делает мужчину счастливым, Стилински готов смириться с этим, а потом осознает, чем занята сейчас Кора. Сначала он как бы между прочим проводит ладонью по ноге оборотня, чем посылает волну возбуждения прямо к члену, едва не подпрыгивая на месте от неуместного переизбытка чувств и мыслей типа «о, Господи — что я учудил?!». Его возлюбленный сидит с каменным лицом а-ля «ем пиццу», поэтому Стайлз решается подвинуть руку выше, слегка барабаня кончиками пальцев по натянувшейся ткани невероятно узких брюк старшего Хейла. Девушка закатывает глаза. Сын шерифа едва сдерживает порыв высунуть язык в ответ. Замерший на миг от неожиданности Дерек продолжает, как ни в чем не бывало, методично расправляться с пиццей. Потом он подносит ладонь парня к устам и касается ими костяшек его пальцев, завершая это полноценным поцелуем в губы. — Ой, так и быть — оставлю вас наедине, — не выдерживает Кора, но недовольство в голосе наигранное, словно она так и ждала, когда брат наконец начнет наслаждаться чем-то простым и обретет свое счастье, казавшееся призрачным до этого. Стайлз же слишком занят тем, что его безжалостно прижимают к дивану и зацеловывают до потери пульса, чтобы огрызаться. В руке парня до сих пор зажат кусок пиццы, а губы Дерека сладкие на вкус. Гениальные мозги подростка сейчас зависли на одной мысли — как приятно соприкасаться языками, сминать податливые губы, пока Хейл упирается ногой в его бедро и легонько тянет за волосы, направляя подростка. Этот поцелуй откровеннее чем тот, самый первый; сейчас в нем сквозит необходимость, от чего парень стонет. Он умудряется передвинуть руку так, что кладет еду на стол и оглаживает стальные мышцы оборотня, напрягающиеся под удивительно мягкой кожей. Как только он устраивает бедра в более выгодной позе, Дерек отстраняется. У него сбились волосы на затылке от того, что Стилински их неосознанно поглаживал, стараясь запечатлеть в памяти ощущение от прикосновения к его челюсти. — Я должен тебе признаться кое в чем, — выпаливает мужчина. — Пожалуйста, скажи, что ты не женат в тайне на ком-то! — молит парнишка (ибо ничего хорошего не бывает обычно после слов «я хочу сознаться»). Дерек тихо смеется и качает головой. — Ничего страшного. Просто я подслушал ваш с шерифом разговор сегодня днем. Ой-ой. — Правда? — напряженно переспрашивает подросток. Он чувствует себя в некотором смысле обнаженным, словно на свет божий извлекли его самые потайные мысли. Наверняка, именно такие чувства пережил Хейл, когда понял, что Стилински в курсе его влюбленности. Делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, Дерек садится ровно между разведенных ног подростка, который по-прежнему лежит на спине с задравшейся рубашкой, из-под которой видна «счастливая дорожка», убегающая под пояс брюк, под которыми уже скрывается внушительный стояк, давящий на ширинку. Стайлз тоже садится. В этой позе он чувствует себя менее открытым, хоть они смотрят друг другу в глаза и его возбуждение слишком очевидно. Хейл вдыхает и начинает: — Ты в курсе, насколько сложно мне довериться людям… — Это ты преуменьшаешь, — на автомате фыркает парнишка, а потом виновато улыбается. Они слишком похожи в вопросах доверия. — Но не в данном случае. Тебе я верю безоговорочно. Я… Когда мы начали встречаться с Дженнифер, я предупредил ее, что люди вокруг меня страдают. Не стану унижать тебя повторением тех же слов. Просто хочу, что бы ты знал: я сделаю все от меня зависящее, чтобы предотвратить это. Его голос вздрагивает, словно мужчина сожалеет о силе альфы, с которой расстался. А Стайлз улыбается, подается вперед и целует его, успокаивающе прижимая ладонь к его нижней челюсти. Когда поцелуй заканчивается, мужчина выглядит так, словно испытал невероятное облегчение, будто перестал нервничать, ожидая реакции подростка на свои слова, как бы нелепо это ни звучало. В тот же миг становится понятно, что они прекрасно подходят друг другу. Выражение на лице Хейла еще очень серьезное, отражающее важность слов исповеди, сорвавшейся с его уст, поэтому Стилински делает то, что у него получается лучше всего — разряжает обстановку. — Тогда я обещаю не становиться злодеем, — произносит он с невозмутимой миной.— Если тебя это не заводит, конечно. — Заткнись наконец, — рычит Дерек, но уголки губ предательски ползут вверх. И да — у них однозначно все получится. — Заставь меня, — поддевает его парень, хватая за край рубашки и таща вниз. Оказывается, в арсенале оборотня имеется множество креативных способов закрыть рот Стайлзу, не прибегая при этом к угрозе вырвать ему горло своими зубами. Ему известна уйма более приятных средств убеждения. Парень не сознается ни за что даже под дулом пистолета, но магия (или, по крайней мере, ее непреднамеренные побочные эффекты) — штука потрясающая, черт возьми.