Старший брат.

Чонгук бежит домой из школы. Бежит так быстро, что не замечает людей, которых чуть ли не сбивает с ног. Ему плевать на них, его ждет дома дорогой и горячо любимый старший брат, который наконец-то закончил учебу в Америке, и вернулся в Корею, к семье. Мать предупредила его об этом еще утром, когда не могла разбудить в школу, сон исчез когда прозвучала долгожданная фраза: «Юнги сегодня возвращается домой». Весь день он ходил в ожидании и светился как лампочка, пугая друзей и учителей своей активностью. Он бы посмотрел как отреагировали они, когда их родственник или друг вернется домой спустя три года разлуки. Ох как же Чонгук скучал и мечтал о встрече с братом, как плакал по ночам и со слезами читал письма, присланные ему от Юнги. Он бережно складывал их в коробку из-под обуви, и когда уж совсем было плохо, перечитывал раз по пять. Чонгук слишком сильно его любит, СЛИШКОМ! Добегая до дома, он тяжело дышит и улыбается. Хён там, дома, сидит наверное на кресле в гостинной и читает свою любимую книгу. Младший все знает о нем. Как тот одевается, что любит из еды, какой кофе пьет… Да, так можно перечислять бесконечно, потому что для Чонгука, который может говорить о нем всю свою жизнь, это очень большой факт о нем. Заходя в дом, Чонгук снимает рюкзак, куртку и снимая свои ботинки, ставит их на полочку, на которой уже красуются кроссовки брата. В прихожей темно и тихо, как и во всем доме, только слышно тиканье настенных часов из гостиной. Мать, наверное пошла на ночную смену, она работает врачом в местной больнице. Это всегда было ему на руку, можно было спокойно заняться самыми что ни наесть непристойными делами, тихо и сладко при этом стонать имя своего хёна. Проходя в гостинную, и вставая около прохода, Чонгук не дышит. Он смотрит. Смотрит на своего хёна, который очень изменился с их последней встречи, но младший узнает его из тысячи. Юнги перекрасился, стал черноволосым, а был светлым, он вырос, стал выше сантиметров на десять, подкачался, а самое главное стал еще более мужественней и сексуальней. Черты лица стали более заметными, глаза пропитались умом, серьезностью. Но Гук знал, они не просто так лисьи, хён тот еще хитрюга и мог выпутаться из любой ситуации, просто посмотрев на человека напротив проницательным взглядом. Иногда он мог разозлиться так, что можно было испугаться и покрыться мурашками, просто посмотрев в глаза и увидев в них огонек злости и ненависти. Чонгук видел такого хёна только раз. Когда его избили и чуть не изнасиловали какие-то старшеклассники. Просто старший проходил мимо, и узнав в жертве брата, сразу же взбесился и раскидал парней в разные стороны, подарив путевки в больницу на месяц-другой. Чонгук видел, как пылали красным зрачки старшего, и как тот сжимал кулаки до побеления костяшек. Он тогда впервые его испугался, впервые заплакал перед ним. Юнги успокоился только тогда, когда кучка выродков исчезла с поля зрения, и подойдя к младшему, помог натянуть штаны и крепко обняв, долго просил прощения за то, что тот увидел. Конечно же Чон не переставая плакать и цепляться за плечи старшего, простил его. Это же его горячо любимый хён, который спас глупого и доверчивого мальчишку от на вид добрых извращенцев. Дома Юнги отчитывал его, ругал за такую ветреность в голове, и просил больше не уходить из школы одному, а дожидаться его. И знаете, Чонгук усвоил урок навсегда, запоминая тревогу и дрожь в голосе брата, который просил у него прощения. Сейчас Юнги уже давно не тот парень, который сбегал с уроков, и защищал мелкого ото всех, сейчас он уже взрослый мужчина, закончивший за границей один из лучших колледжей. Теперь Чонгук видит перед собой не брата, а мужчину, которого хочется любить вечно и быть любимым у него. Нужно скорее обратить внимание на себя и обнять его посильнее, чтобы тот понял, как скучал братишка по нему. — Хён, ты вернулся, — хриплым голосом, все так же смотря на него, разрушил тишину Чон. Мужчина даже не дернулся, не подпрыгнул от неожиданности, он просто закрыл книгу и посмотрел на брата. Поначалу он так же рассматривал его, как и Гук брата, но этот взгляд был уже не таким серьезным и сосредоточенным, он был любопытным. Когда взгляд остановился на лице парня, тот улыбнулся и от такой сладкой улыбки Гук тоже не сдержался и улыбнулся. — Я дома, Чонгук-и. Ты же скучал по мне? — поднимаясь с кресла и направляясь к застывшему на месте шатену, поинтересовался Юнги. Он знает ответ мальчишки, но поиздеваться хочется, хочется снова показать, кто в доме главный, потому что отца уже давно нет, и он всегда считал главным себя. Даже на мать иногда повышал голос, когда та начинала с ним спорить. — Д-да, я очень скучал, х-хён, — смотря в пол и нервно потирая ладошки об ткань джинс, проговорил Чонгук. Он, кажется, умрет прямо здесь, потому что Юнги стал еще круче, стал нереально ахуенным. Хочется накинутся и просить, просить, просить, чтобы он его трахнул. — Даже не обнимешь меня? — продолжая улыбаться, но уже не так, как прежде, ехиднее, спросил старший. Ему нравится, как брат смущается и как держит себя в руках, знает, как у того громко и сильно бьется сердце. А ведь все из-за него, ведь во всем виноват Юнги. — Я… хочу, но вдруг… — бегая взглядом из стороны в сторону, прошептал Гук. Он хочет сказать еще что-то, но чувствует на своей спине горячие ладони брата, который обнимает его, пребывая немного в шоке и робко обнимает в ответ, пытаясь унять сердце. — Ты подрос, уже мне по подбородок! — поглаживая по спине брата, проговорил старший. — Помнишь, как ты обижался на меня за это? Похоже, скоро за это буду обижаться я! — Хён, ты же больше не уедешь никуда? — поднимая голову и смотря в глаза Мину, спросил Чонгук. — Не уеду, останусь с тобой, — выпуская из объятий того, сказал тот. А куда ему еще нужно? Кроме дома и работы, на которую он уже успел устроится, ему никуда и не нужно. — Как твои дела в школе? Ты же хорошо учишься, Чонгук-и? Младший немного опустил голову и убирая взгляд в сторону, неуверенно покачал головой. У него хреново с математикой, проблемы с химией и физикой, а с английским дружба только на оценку два. Хотя хён ясно и понятно перед отъёздом просил нормально учиться, не пропускать уроки, и подтягивать плохо дающие предметы. Зато он отлично проводил время с друзьями, зависая в их секретном месте. — Значит, ты попросту проигнорировал мою просьбу, ведь так? — недовольно смотря на макушку младшего, спросил Юнги. Чонгук ничего не говорил, он просто сгорал от стыда и давал себе мысленно пинков под зад за плохое поведение в адрес школы. Старшему надоело смотреть на макушку, и он резким рывком, взял того за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Почему ты так плохо себя ведешь? Ты хочешь, чтобы я наказал тебя? — Нет, прости, хён, я больше не буду так, — тихо прошептал Гук, смотря на старшего. Он боится, что тот перестанет с ним разговаривать и уйдет жить в какую-нибудь квартиру. Но он впервые слышит, чтобы брат сказал ему о том, что накажет. Неужели реально так сильно изменился? — Теперь я буду дома, и за каждую плохую оценку или замечание, я буду тебя наказывать. Тебе много задали? — отпуская его подбородок, спросил Юнги. С этого дня он сам будет следить за выполнением домашнего задания брата. Нужно приучать парня к учебе и развивать мозги. — Ну, математику и историю, — вспоминая, ответил тот. Попросив принести дневник, Мин проследил за быстро уходящим братом и, подметив накаченный зад, улыбнулся. Как же хочется провести по нему ладошкой, а потом шлепнуть. Чонгук вернулся так же быстро, как и ушел, только уже с дневником в руках и нужными тетрадями с учебниками. — Садись и начинай их делать. Историю мне перескажешь, — смотря в дневник, сказал старший. Чонгук послушно сел на пол около стола и, открыв учебник по математике, стал писать. Довольный тем, что братик такой послушный, Юнги снова сел на свое любимое кресло, и еще раз посмотрев на младшего, довольно хмыкнул. Это очень даже хорошо, что тот такой послушный. *** Промучившись с математикой два часа, Чонгук стал пересказывать историю старшему. Он уже устал, хочет прилечь, отдохнуть, но Юнги постоянно находил ошибки или придирался к словам, делал все, чтобы младший начинал писать все заново. Ладно хоть историю нужно пересказывать, но даже так старший умудрялся придираться. И вот. Снова. Перепутал даты — иди снова читать! — Хё-ё-ён, я устал, — падая на диван лицом вниз, Чонгук тяжело вздохнул и позже перевернувшись на спину, измучено провыл. — Хорошо, раз ты не хочешь учить все так, то давай по-другому, — хищно сузив глаза, и вставая со своего места, он подошел к дивану и прижал младшего своим телом. Чонгук не ожидавший такого, перепугался, но как только его ушко обдало горячее дыхание брата, он застыл. — Начало династии Чосон? — Эм… 1950?.. — пытаясь быть спокойным, протараторил Гук. — Неправильно. — сильно кусая за шею брата, прошептал Мин. Тот вскрикнул, но отталкивать не стал, продолжая вспоминать ненавистную дату. — Вспомнил!.. 1392 год! — Умница, — проводя рукой по груди младшего, а потом и по члену, прошептал Юнги. —  Первое вторжение маньчжуров в Корею? — Я… не помню… — тихо ответил Чон, получая за такой ответ сильно сжавшую руку на его члене. Он громко всхлипнул, чувствуя, что начинает возбуждаться, но брат лишь сильнее сжимает, повторяя вопрос. — Ах-х… год… 1627?.. — Молодец, если ответишь правильно на третий вопрос… я помогу тебе кончить, если же с первой попытки не ответишь правильно, я возьму тебя прямо на этом диване, без растяжки. Чонгук замер. Что он только что сказал? Он только что намекнул на жесткий трах!!! В горле пересохло, и парень даже не знает, что лучше, либо нормально кончить, либо быть вытраханым собственным хёном. Нужно хотя бы выслушать вопрос, а потом паниковать. — И так, братишка, что ты будешь делать всю ночь? — улыбаясь словно маньяк, задал вопрос хён. — Наверное, учить историю? — пытаясь играть по правилам старшего, нервно посмеялся Гук. — Неправильный ответ, Чонгук-а, — хрипло посмеясь и расстегивая свой ремень, прошептал Юнги. — Ты будешь сосать мой член и просить кончить в тебя как сучка, дорогой братишка! Готовься, сегодня я порву твой сладкий зад, ведь ты так любишь своего хёна, что готов течь по мне да, крольчонок Гукки?