Старший брат.

— Ч-Что?! Не-е-т, Юнги, не надо!.. — пытаясь увернуться от цепких рук брата, протараторил Гук. Его уже сковал страх, в голове пульсировало, а сердце отбивало бешенный ритм чечетки. Он не думал, что, все произойдет так быстро, что мокрые сны и имитация секса с представлением Юнги, превратится в реальность. — Нет уж, Чонгук-и, сегодня ты станешь только моим! — стягивая с того белую футболку, хищно облизнулся старший. — Ты даже представить не можешь, как я тебя хочу! Знаешь, как мучительны были те три года? Меня никто не мог возбудить, все мои мысли были только о тебе! — П-пожалуйста, братик, не надо… — прикрываясь руками и сводя ноги вместе, прохныкал Чонгук. Он бы с радостью отдался ему, прям здесь на диване, но есть одна маленькая тайна, из-за которой он так мнется, словно целка. Не знал же он, что именно сегодня брату приспичит разложить его и трахнуть. — Хочешь, расскажу кое-что? — на минуту останавливаясь, спросил Мин. Он словил немного заинтересованности во взгляде напротив, и усмехнувшись нагнулся к самому ушку брата, томно выдыхая. — Ты ведь давно мечтаешь, чтобы я взял тебя? Те «игрушки»… что хранятся в коробке у тебя под кроватью… Чонгук-а, ты игрался с собой? Наверное, представлял мой член, вместо того сиреневого фалоса? Он меньше моего дружка, братик, боюсь, ты ошибся с размерами… Чонгук застыл, и громко сглотнув, прикрыл глаза. На щеках уже давно виднеется розовый румянец, а внутри разливается стыд. Его старший брат, горячо любимый старший брат, узнал о его влечение к нему. Стыдно, ему никогда не было так стыдно, но ещё хуже будет, если старший решит продолжить сегодняшнюю игру. — Тебе было хорошо? Хорошо? — смотря своим диким от желания взглядом на брата, спросил Юнги. Парень под ним лишь густо краснел и отвернулся в сторону, тяжело дыша. Мужчине это не понравилось, и он снова ухватил его за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Отвечай, или я тебя накажу! — Мне… — сглотнув неоткуда взявшуюся слюну, продолжил тот. — Было… х-хорошо, братик. Я представлял тебя и с-стонал твое имя, когда занимался… этим… и… — раскрасневшись еще сильнее и приготовившись получить с кулака, зажмурился. Но ничего такого не произошло, зато послышался тихий хрипловатый смех, заставивший его посмотреть на брата. — Ты хоть понимаешь, что сказав мне все это, подписал себе приговор? Теперь ты будешь полностью в моей власти, Гукки!.. — прошептав это прямо в его губы, он резко целует. Младший протестующее мычит, сжимает руками рубашку на брате, и старается оттолкнуть. Просто кто-то не умеет целоваться, потому что не желая заводить с кем-то отношения кроме Юнги, он отшивал всех. Тем временем, язык Мина во всю орудовал и игрался с язычком младшего. Когда Чонгуку уже не хватало воздуха, тот от него отлепился, с пошлым чмоком. — Надо же… мой крольчонок не умеет целоваться. — Это потому что, — краснея и стирая с подбородку перемешанную слюну, продолжил он. — Я ждал только своего б-братика-а, и хотел, чтобы он был у меня п-первым во всем. — Тогда прекрати сопротивляться, доверься мне… я не сделаю тебе больно, мой мальчик, — осторожно ведя ладошкой от груди к паху, прошептал Мин, нежно целуя за ушком. Чонгуку все касания были в новинку, они были не такими, как когда он ласкал себя, представляя руки брата, они были в тысячу раз лучше, ощущались острее, и возбуждали намного быстрее. Утопая полностью в ласках брата, он расслабился, позволяя тому расстегнуть джинсы и стянуть их с себя. — П-подож-ди… ах-х, братик… — ощущая на своей шее юркий язычок, он схватился за плечи старшего и выгнулся, простонав. Руки того блуждали по груди, по впалому животику, касались вставшего члена через трусы. Все так сильно возбуждало Чона, что он был готов блевать спермой, лишь бы старший продолжал его ласкать, даря не забываемые ощущения. — Ю-юнги… — Что такое, мой малыш? Хочешь кончить? — издевательски улыбаясь и лаская ладонью вставший член брата, прошептал Мин. Чон завертел головой, толкаясь бедрами в руку старшего и гортанно простонав, кончил. Перед глазами звезды, тело трясет, а с губ слетает привычное «Юнги-и-и…» — Теперь моя очередь, Гукки! Медленно стянув перепачканные боксеры брата в его же сперме, он просит его перевернуться на живот, и когда тот послушно переворачивает и выпячивает свою попку, Юнги пошло усмехается, проводя по аппетитным бедрам руками. Шлепнув по каждой половинке, он наклоняется к ушку брата и хрипло шепча пошлости, резко толкается бедрами. Чонгук выгибается и чувствует как «игрушка» проникает дальше, задевая комочек нервов. — Ты что, в школу с пробкой ходишь? Ммм, какой же ты извращенец, крольчонок… — надавливая указательным пальцем на черную пробку, сказал Юнги. Гук уже сам начинает стонать, щеки снова пылают, но не от стыда, от возбуждения, и он жмется задом к стояку брата, виляя. Старший шипит, и в ответ тянет пробку на себя, а потом резко вгоняет ее обратно, слыша стон полный удовольствия. Теперь он уверен — с этим мальчишкой в постели будет не скучно. Они успеют еще наиграться, уж у Мин Юнги фантазия на высшем уровне, придумает такое, что можно и не выполнить. Для Чонгука его пошлая фантазия раскроет все свои карты, научит всем искусствам секса. Стянув свои джинсы и боксеры, Мин пристраивается к попе младшего и медленно вытащив пробку, кладет на столик. Чонгук уже готов кончить от томного дыхания и рук на своих ягодицах, что так остервенело их сжимают. Юнги долго не церемонится, вгоняет свой член по самое основание, и, запрокинув на минуту голову, наслаждается узкими стенками младшего. Тот вообще улетел в нирвану, тяжело дыша и чувствуя, как член старшего полностью его заполнил. А когда наконец-то брат стал двигаться, так Чон совсем потерял голову, охая и ахая, словно профессиональная шлюха. От такого старший стал набирать темп еще быстрее, вдалбливая младшего в жесткую обивку дивана, и чтобы тот совсем не свалился в обморок от перевозбуждения, шлепал. На последних толчках, Юнги схватил Гука за волосы и потянув на себя, прошептал «ты только моя шлюха», изливаясь прямо в него. Чувствуя горячее семя брата в себе, тот улыбается и снова сотрясаясь всем телом, кончил. Чонгук впервые в своей жизни кончил, не коснувшись себя. *** Осторожно выходя из ванной, Чон посмотрел, чист ли горизонт и не обнаружив брата, спокойно выходит. Признаться, ему очень сильно понравилось, так понравилось, что он отошел, только когда тот отнес его в ванну и кинул в прохладную воду, чтобы очухался. Но теперь Гуку стыдно; стыдно даже просто смотреть в глаза старшему, не то что разговаривать. Хоть Юнги и сказал сразу после купания идти к нему, он все равно стушевался и быстрым шагом идет в свою комнату. Только проблема была в том, что путь к его комнате проходил через комнату брата, а у того открыта дверь, и проскользнуть незаметно вряд ли получится. Чонгук думает, что все же стоит попытать счастье. — Чонгук, ты куда пошел? — послышалось сзади, как только он проскочил его комнату. Закусив губу и шагая назад, он встает около входа и просто смотрит на пол, ожидая чего-то. Вот опять. Снова краснеет, снова глаза бегают из стороны в сторону, и сердце бьется сильно. — Так куда ты пошел? — Я… хоте-л ф-футболк-у надеть… — поднимая голову и смотря на сидящего на кровати брата, пробубнил он. Тот спокойно смотрел что-то в телефоне, лишь один раз посмотрев на младшего и хмыкнув. Конечно, Гук был полуголым, только полотенце на бедрах, которое он старательно удерживал. — Зачем она тебе? Ты и без нее классно выглядишь, — откладывая телефон в сторону, сказал Юнги. Он ложится на кровать и хлопает рядом с собой, приглашая прилечь. Чонгук медлит, на нем ничего нет кроме полотенца, но он все-таки идет, прикрыв дверь. Забравшись на кровать, он неподвижно лежит, дышит через раз. — Юнги, что теперь будет? — неожиданно спрашивает Гук брата. Тот поворачивает голову к нему и резко схватив за шею, притягивает к себе. Сначала он просто смотрит в родные глаза напротив, а потом целует, заставляя того приоткрыть ротик. Чон послушно его приоткрывает и даже сам лезет своим языком в рот брата, но получается так себе, поэтому он бросает эту затею и разрешает Юнги взять все в свои руки. — Ты сам подписал приговор, малыш… — оторвавшись от губ брата, прошептал Юнги. — Те три года, они были словно в Аду. Я стал одержим тобой, Чонгук-а, стал видеть тебя в каждом прохожем, но старался держаться. В один момент, я хотел бросить учебу и вернутся сюда, к тебе и трахать, трахать, трахать… Для своего братика ты слишком дрочный, Гукки… Младший смотрит на того и понимает… Там, на дне любимых глаз, сейчас плещется огонек желания, желания быть одним единственным, кто будет касаться его тела, оставлять алые метки, наказывать… Что остается ему, так это принять то, что дает ему жизнь. Если Юнги хочет, чтобы он был только его, то так и будет, если захочет его прямо посреди ночи или позвонит, когда он будет учиться, Чонгук побежит, как собачка, и выполнит любое желание своего горячо любимого братика. — Я согласен, я буду твоим… — обнимая его за плечи, прошептал Гук. Юнги же продолжал покрывать шею младшего засосами, и услышав, что он сказал, усмехнулся. Потому что он знал, тот слишком сильно любит, привязан к нему еще с рождения. Теперь он будет играть только по его правилам, но Юнги так же осознает, какую ответственность берет за его чувства к себе. *** Утром Чонгук просыпается в своей комнате, одетым в длинную бледно розовую футболку, и аккуратно укрытым одеялом хёна. Видимо, тот перетащил его перед приходом матери с дежурства. Найдя в чем он пойдет в школу, Чон берет все необходимое и бредет в ванную, так и не встретив мать или брата. Видимо, хён все так же сидит в гостиной и читает книгу, а мама орудует на кухне. Мэйхо (мать братьев) очень добрая женщина, она старается всегда угодить своим детям, но так как график работы очень не предсказуем, то вся забота переходит на выходные дни, когда они ходят в парки или кафе. — С добрым утром, мам, — обнимая ее сзади и целуя в щечку, улыбнулся Чонгук. Женщина улыбнулась в ответ и спросила, как он спал. Да нормально он спал, только попа болит, видимо, старший перестарался, когда они решили пойти по второму заходу. — Все прекрасно! — Конечно все прекрасно, ведь любимый хён приехал! — поправляя манжеты на рубашке и посмотрев на брата с улыбкой, сказал Юнги. Гук не мог отвести от него взгляда, потому что его хёну безумно идут костюмы. Сейчас на нем черный костюм, с таким же галстуком и в накрахмаленной белой рубашке. Ох, нет, кажется, он снова возбуждается. — С добрым утром… хён, — медленно проговорил младший, переводя взгляд на его лицо. Как всегда — прекрасен и неповторим! Тот лишь подошел к нему и погладил по голове, незаметно для матери проведя нежно по шее, заставляя табун мурашек пробежаться по чонгуковой спине. — Как вы встретились? Надеюсь, все было хорошо? — садясь за стол и беря палочки, спросила мать. Юнги растянул губы в улыбке и посмотрел на братика прожигающим взглядом, вспоминая как они развлекались. Чонгук раскраснелся и бросив на довольного брата взгляд, тоже легонько улыбнулся. — Не переживай, мам, Чонгук хорошо меня встретил, — продолжая пилить младшего взглядом, ответил Мин. Гук раскраснелся еще больше от таких двусмысленных слов, и опустив глаза в тарелку с завтраком, принялся кушать. Мать же просто улыбнулась и порадовалась, что все хорошо прошло, ведь Чонгук-и так долго ждал хёна. Юнги снова хмыкнул, и начиная кушать, задумался о чем-то своем. Кажется у него сегодня есть планы на счет своего братика, разумеется когда уйдет мама, а она уйдет на два дня, потому что нужно провести сложную операцию. Все же хорошо иметь маму-медика, у нее плотный график. Достав телефон и вбив в поисковик магазины секс-шопа в Сеуле, старший заулыбался словно чешир, и заприметив один, отложил телефон. Как только все поели, а мать ушла отсыпаться, старший направился к обувающемуся Гуку, который так аппетитно стоял раком, что у Юнги снова появилось желание его трахнуть. Но все, что он сделал это только шлепнул его. Тот от неожиданности резко выпрямился и, кинув на хёна обеспокоенный взгляд, спросил, что случилось. — Я подвезу тебя до школы, — накидывая пальто и надевая туфли, сказал Мин. — Надеюсь, ты не забыл историю? — Забудешь такое, когда у меня такой классный учитель, — вспоминая как он ее «учил», ответил младший. Улыбнувшись и открыв дверь, старший выпустил сначала брата, а потом и сам вышел. Снова бросив взгляд на его задницу, Юнги хищно облизнулся и догнав того, ущипнул за нее. Чонгук визгнул, и даже слегка ударил брата. Как только они успокоились, машина выехала на дорогу.