Старший брат.

Чонгук просыпается рано, на часах только без пятнадцати шесть утра. Он не понимает, что могло помешать его сну, вроде, все есть, любовь спит рядом, а в комнате все еще нет ранних лучей солнца. Сонливость улетела, и теперь он даже не знает, чем заняться, чтобы не разбудить всех. Аккуратно убрав руку брата со своей талии, он поднимается с кровати, и идет вниз, на кухню. Юнги, наверное, нужно будет встать пораньше, раз он хотел сегодня утром пошалить, а потом, они позавтракают, он уйдет на работу, Чонхо к няне, а Гук… будет сидеть дома. Блин. Опять ничего неделаньем заниматься, или тупо смотреть телевизор. Отлично, половину дня в пустую, да и старший, наверное, придет уставший. Хотя, с малышом просто так на месте не посидишь, за ним нужно смотреть, следить, чтобы тот не подходил к кухни, где можно навредить себе только так. Ладно, не стоит так сильно привязываться к мальчику, его скоро не будет рядом с ним, рядом с Юнги. Печально, что тот так решил, но может, удаться его уговорить, упросить оставить малыша с ними? Конечно, все зависит не от него, от матери ребенка, но, скорее всего, у Юнги есть связи, он там поколдует, что-то скажет, и все, малыш с ними. Было бы классно, если бы старший сделал ему предложение, да. Так, что-то он тут размечтался. Пора уже выкинуть сладкие мечты и грезы, нужно заняться чем-нибудь полезным, его мальчики спят. Зайдя на кухню, Чонгук быстро наливает в стакан воды, опустошает его, и прямиком идет в ванную. Внимательно осмотрев все шампуни, баночки, и принадлежности для гигиены, Гук находит мужской шампунь и гель, быстро раздеваясь и забираясь в душевую. Ну ладно, он еще прихватил с собой маску для лица, да прости его эта… эта… неважно как ее зовут. Включив воду, он минуту настраивает ее, а потом довольно улыбнувшись, подставляет лицо под струйки воды. Немного понежившись, он берет маску, и нанося ее на лицо, принимается читать инструкцию. Простояв с ней минут пять, он ее смывает, и наконец-то, начинает мыться. Проходит минут пятнадцать, как дверь бесшумно отворяется, а потом так же закрывается, позволяя вошедшему оставаться не замеченным, и не шумным, благодаря воде. Тот тоже раздевается, а потом резко открывает дверцы кабинки и быстро заходит к Чонгуку, который, чуть не упал от неожиданности, матеря все и вся. — Господи, что ты делаешь?! Я чуть не умер от страха! — недовольно говоря, и убирая челку назад, Гук смотрит на Юнги, который старается не засмеяться сильнее. Покачав головой, и все же отвернувшись от брата, Чон продолжает дальше водные процедуры. — Дурак, напугал меня, и еще чуть не убил! — Прости, детка, я не думал, что ты такой пугливый. — продолжая смеяться, он притягивает того к себе и целует в плечо. Перестав смеяться, и начиная расцеловывать плечи и спину брата, Юнги довольно улыбается, когда Чонгук сам прижимается ближе. — Ты же не забыл, что мы хотели сделать, да? — Ну, когда к тебе прижимаются стояком, думаю, вряд ли можно такое забыть. — разворачиваясь и мелком поглядывая на вставший член брата, ответил Гук. Ухмыльнувшись, Юнги хватает того за подбородок, и впивается в его губы, показывая все своим нутром, что хочет Чона здесь и сейчас же. А что Чонгук? А он не против, он за, потому что член постройке смирно, и когда соприкасается с чужим, заставляет застонать в чужие губы от наслаждения. Запустив руки в, пока что, сухие волосы брата, он яро отвечает на поцелуй, позволяя чужому языку выводить у себя во рту неизвестные пируэты. Слишком хорошо, а еще жарко, очень. — Юнги… Выключи, ах-х, воду… Жарко. — А вода тут не причем, детка. — заглядывая в мутные глаза, тихо отвечает Мин. — Это просто я настолько горяч, что тебя бросает в жар. Старший нарочно делает воду еще горячее, а потом вновь припадает к губам брата, на этот раз целуя еще глубже, заставляя Чонгука прогнуть в спине, и отклониться назад. Ноги вмиг становятся ватными, сами слегка подгибаются, и старший видя слабость в младшем, подталкивает его к стенке кабинки, упираясь обеими руками по бокам от головы брата. Перейдя поцелуями с губ до тонкой шеи, Юнги ставит одну из ног между чонгуковых, несильно давя на член Гука, вырывая из его рта протяжный стон. Тот сразу пугается, прикрывает ладонью рот; вдруг разбудит малыша, а он не хочет, чтобы у них все так оборвалась, а психика Чонхо сломалась. Старшему от этого улыбаться хочется, поиздеваться, но он не хочет, не желает, отрываться от столь желанного тела, что стало еще прекраснее. Он старается не смотреть на шрамы, что делают тело брата еще прекраснее, но на сердце становится больно, когда он представляя, что пережил его мальчик. Собрав языком капельки воды, старший обхватывает один из сосков зубами, и оттянув его, несильно кусает. От манипуляций брата, Чонгук вздрагивает, и коротко вскрикивает, сотрясаясь всем телом от нетерпения. Пока хён терзал его соски, он медленно и тихонько трется своим пахом о старшего. Блаженно прикрыв глаза, он сбивчиво дышит, полностью расслабляясь и позволяя брату делать с ним, все, что только он захочет. — Гукки, детка, ты просто невероятен, — перестав мучить соски, и проходясь носом по груди брата к ушку, томно шепчет Юнги. Его самого накрывает волной возбуждения, и сил держаться нет, как бы он не хотел поиздеваться над младшим. Негромко рыкнув, он разворачивает Чонгука к себе спиной, и обхватив его бедра руками, несильно шлепает. Звук эхом разносится по кабинке, самой комнате, и вместе с ним, и писклявое «хён», когда чужая рука прижигает по ягодице. Чонгуку нравится, когда брат такими действиями, причем, всегда, доказывает, что он среди них главный, что он актив, и он будет драть его, как последнюю шлюху. А никто ничего против и не имеет, только вот, очень уже хочется, чтобы старший засадил ему по самое не хочу, в рот, Гук разрешит, или, будет достаточно, одного властного взгляда, приказа «сосать, сучка!», и все, будет исполнено, господин Мин. Посмотрев на брата через плечо, который уж больно увлекся его спиной, шеей, Чон показушно хнычет, придавив стояк старшего своей попой, и немного ей повиляв. Этого уже достаточно, чтобы Юнги, рыкнув, словно дикий зверь, принялся его растягивать. Охнув, младший жмурится, но не говорит ничего против, когда брат начинает двигать своими музыкальными пальцами в нем, лишь постанывает себе под нос, прикусив губу. Все же, у него давно не было секса, где он в пассиве, если быть точнее, то со дня отъезда. Наконец-то достаточно растянув брата, Юнги довольно улыбается, и проникнув в младшего только головкой, аккуратно наклоняется к его ушку, томно шепча. — Я вхожу, детка… И резко поддается вперед, полностью входя, и стискивая зубы от приятной тесноты и горячих стенок. Чонгук выгибается, протяжно простонав в свою ладонь, и глаза закрывает, видя разноцветные фейерверки. От заполненности внутри, хочется стонать и просить большего, но Чон, все же, дает знак по другому, сам начинает насаживаться на член брата. Открыв глаза, он чуть ли не падает, потому что до того хорошо, что в глазах рябит, а губы сами по себе растягиваются в улыбке. Юнги сразу же срывается на бешенный ритм, выбивая из младшего воздух с полу стонами, а сам позволяет себе сжать аппетитные бока ладонями, и снова пару раз по ним смачно шлепнуть. Оба получили, что хотели, оба радуются каждой проведенной минуте, секунде вместе. Таких, как они, можно понять. — Ю-Юнги-и-и, я… ах… сейчас… ох-х, — Чон не договаривает, позорно быстро кончая на стеклянную стенку кабинки, закатывая глаза, и получая от старшего в свою сторону смешок. — Серьезно? Мы же только начали, а ты уже кончил. Неужели растерял всю свою сдержанность, Гукки? — насмешливо спрашивает тот, продолжая вбивать брата в стенку. Ему то хорошо, а вот еще не отошедший от оргазма младший, еле держится на ногах, шаря руками по гладкой поверхности, ища опору. Юнги ловит его руки своими, и просунув пальцы, между чонгуковыми, продолжает вытрахивать из младшего душу. — Тебе же хорошо, малыш? Признай, ты скучал по моему члену, да? Гук лишь спешно кивает, и прикладывается щекой о стенку кабинки, продолжая поскуливать от особо сильных толчков. А потом старший начинает издеваться, замедляя движения, и снова срываясь на быстрый, но вскоре он перестает того дразнить, и на последних толчках, кусает брата за загривок, кончая глубоко внутрь. Чонгук стонет и тоже изливается, судорожно выдыхая. Ноги становятся совсем ватными, а в голове полная каша. Это было сильно. Очень. И он хочет, чтобы так было каждый, блять, божий день, потому что это просто ахуенно! Выйдя из брата, Юнги разворачивает его к себе, и дарит горячий поцелуй, улыбаясь. — Люблю тебя, сильно-сильно. — оторвавшись от чужих губ, говорит Мин. Гук улыбается, и обнимает хёна, пытаясь отдышаться. — Ну, теперь можно и помыться! — Да, а то мне еще завтрак готовить, — включая нормальную воду, Чонгук снова берет гель и вылив немного на губку, посмотрел на брата. — Потрешь меня? — С удовольствием. Могу еще и не только потереть! — играя бровями, и принимаясь намыливать тело брата, хихикнул Юнги. — До скольки ты на работе? — вспоминая про обязанности старшего, спросил Гук. — Ну, если сегодня не будет бумажной волокиты, то часов до пяти. — задумчиво тянет Мин. — Тебе что-то нужно? — Я хотел с Тэ встретится. Так сказать, напугать и показаться призраком. — тихо хихикает Чон. — Давай, я позову их на выходной в гости? Думаю, они обрадуются, или же умрут от страха! — смеется старший, получая от младшего локтем в бок. Тот лишь сильнее засмеялся, предлагая того еще и вырядить, словно он только из могилы встал. Недолго по обижавшись, Чонгук улыбается, и резко развернувшись к старшему, целует его в нос. Ну как можно обижаться на такого мужчину долго? *** Придя обратно в комнату, Юнги валится на кровать, а Чонгук идет к шкафу, выискивая что-нибудь легкое и домашнее. Старший смотрит на часы, что стояли на тумбочке рядом, и выдыхает, не желая идти на работу. А нужно, сегодня они должны подписать контракт с одной из брендовой компанией, и подыскать подходящих моделей для будущего показа. Столько дел, забот, и времени на отдых совсем не остается. А так хочется поваляться, посмотреть телевизор, хоть раз почувствовать скуку от нечего неделанья. Переведя взгляд на парня, Юнги улыбается, приняв сидячее положение. Его детка и вправду подросла, стала еще сексуальней, а милый детский голосок, сменился на мужской. Но он все еще является его малышом, его мелким братом. — Чонгук-и, иди сюда, я хочу поваляться с тобой. — протянув руки к парню, проговорил старший. Чон осматривает того, и закатив глаза, все же забирается под бок к мужчине, довольно улыбаясь. Про завтрак и то, что кому-то скоро на работу, они забывают, и только когда дверь спальную отворяется, оба смотрят в проход. — Чонхо? Ты чего так рано встал? — Мм, папочка, у меня головка бо-бо. — прохныкал мальчик, забираясь на кровать. Юнги сразу же насторожился, и притянув малыша к себе, приложил ладошку к его лбу, проверяя температуру. — Твою ж… Кхм, ну что? Погулял вчера без куртки, вот и заболел. — выдыхает старший, накрывая ребенка одеялом и поворачивая голову к Чону, потер ладонью свой лоб. — Так, что же делать? У меня сегодня важный день, а он заболел. К няне его смысла вести нет, она обратно отправит. — Ну, я… может, посижу с ним сегодня? Мне одному скучно, а так мы познакомимся поближе, да, Чонхо? — поглаживая малыша по голове, и нежно улыбаясь, спросил его Чонгук. Тот тоже улыбнулся, и забравшись на него, положил голову на плече. — Не переживай, отсидится денек дома, а там, если совсем плохо будет, позвоним врачу. — Ладно, но я позвоню, как только приеду на работу. — целуя Чонхо в лобик, сказал Мин. Встав и достав из шкафа костюм, он быстро его надевает, и вспомнив про обещанный завтрак, он поворачивается к Чону. — Так, а кто-то обещал приготовить завтрак! И где он? — Упс! Это, между прочим, все из-за тебя! — вскакивая с кровати, и направляясь на кухню, крикнул Чонгук. Юнги хотел ответить, но промолчал, обращая внимание на малыша. — Пойдем к Кукки или останемся тут? — беря того на руки, интересуется Мин. Малыш показывает ручкой на дверь, и старший понимает все без слов. Хорошо, что малыш ничего не сказал и не спросил, по поводу того, что его папа лежал в обнимку с другим парнем. — Сейчас нам Гукки приготовит покушать, а потом вы пойдете смотреть мультики! Добравшись до кухни, они некоторое время наблюдают за бегающим Чонгуком, а потом внимательно смотря за тем, как он готовит. Хоть времени особо не было, парень решил приготовить более сытный завтрак, ведь Юнги нужны силы, а малышу поскорее выздороветь. И когда все было готово, он заботливо поставил перед каждым тарелки, и они принялись кушать. Старший то и дело посматривал на часы, следя и рассчитывая время. В итоге, практически все съев, он благодарит Чонгука за завтрак, и поцеловав его и сына в щечку, поспешил на выход. Оставшись с Чонхо наедине, Гук помогает ему умыться и включив тому мультики, пошел мыть посуду. Вернувшись через пятнадцать минут, он садится рядышком с мальчиком, и тоже погружается в цветную анимацию. — Кукки, а тебе нлавится мой папа? — неожиданно задает вопрос Чонхо, повернув голову в сторону парня. Гук застывает, и не зная что ответить, тихонечко кивает, боясь реакции. — А ты его плосто любишь или сильно-сильно? — Ну… Эм, сильно-сильно? — не зная, что это значит у ребенка, отвечает Чон. — Почему ты спрашиваешь? Я… тебе не нравлюсь? — Плосто, если папа не любит маму, то… — тот задумывается, подбирая слова, а потом говорит. — Можно, останусь с вами. Мама, конечно, холошо, но с папай интелесней! — Малыш, боже, я так рад, что ты выбрал нас! — обнимая ничего не понимающего мальчика, радостно проговорил Гук. Ему стало так легко на душе, что хотелось бегать или порхать, лишь бы это не оказалось сном. — Извини. Может, померяем температуру? — Холошо, волшебная колобочка в нижнем шкафу, на кухне. — говорит мальчик, улыбаясь. Найдя аптечку, Чонгук быстро отыскал градусник и дав его малышу, он снова присаживается рядом, проходясь по чуть влажным волосам Чонхо. У того не лучший вид, болезненный, и у Чона сердце сжимается, ведь только вчера, тот радовался, прыгал смеялся. А сейчас еле сидит, с красными щечками, немного сырой от пота, и практически не улыбается. Неожиданно, тишину гостиной разрывает трель телефона. Подойдя к нему, Гук аккуратно снимает трубку. — Да? — Чонгук, как вы там? Как Чонхо? — обеспокоенно спрашивает Юнги, тяжело выдыхая. — Я нормально, а малыш температурку мерит. Честно, вид у него не очень, может, завтра придется вызвать врача на дом. — делиться своим мнением Гук. — Ох, я постараюсь сегодня приехать пораньше, часа в три-четыре. Приеду — все решим. Ладно, не скучайте, люблю вас! — Хорошо, пока. — улыбнувшись, и положив трубку, Чонгук идет обратно к дивану. — Давай сюда градусник. Мальчик протягивает термометр, и Чон тяжело вздыхает, когда видит температуру выше тридцати восьми. Взволнованно пробегаясь взглядом по Чонхо, он берет плед, и накрыв им себя и его, обнимает. — Может поспишь немного? Тебе станет легче, и ты быстрее поправишься. — ласково говорит Гук, продолжая гладит мальчика. — Не, я мультики посмолю. — твердо заявляет малыш, внимательно уставившись в экран. — Иди, делай свои дела, если что, я полову. — Ну ладно, но если станет хуже, то ты не скрывай, говори. — серьезно говорит ему парень, уходя на кухню. Наконец-то берясь за готовку обеда и ужина, Чонгук не замечая, уходит в свои мысли с головой. Просто, ему все еще не вериться, что все так сказочно и сладко может закончится. Рано или поздно, ему придется признаться в том, что он творил все эти три года. Но пока ничего подозрения не вызывает, поэтому, можно откинуть эту мысль в мусорное ведро. Сейчас нужно радоваться, и жить с тем, с чем есть. Зато, у него теперь на одну проблему меньше: не нужно будет комплексовать по поводу того, что у них никогда не будет детей. Пусть от Чонгука там только малая малость, но тот является его племянником, а точнее, уже сыном. Разобравшись с готовкой, он направляется в спальню, прихватив свою сумку с вещами. Разложив их рядом с миновыми, он тяжело выдыхает, и все же плетется обратно вниз. Мальчик все еще смотрел мультики, но уже без интереса, прикрывая глазки. Умилившись, Гук аккуратно залазит к тому под плед, и все так же обняв, тоже принимается за просмотр. Чонхо же, положив голову на его грудь, закрывает глаза, зевая. Чонгук замечая это, убавляет громкость телевизора, и мельком смотрит на часы. Полпервого. Ну, можно тоже не много подремать. Проходит минут двадцать, когда в доме наступает полная тишина, прерываемая лишь тихим сопением двух парней. *** Юнги приезжает домой, как и обещал, ну, опоздал на двадцать минут, но не просто так. Поставив пакет со сладостями, он кидает негромкое «я дома!», а когда в ответ слышит тишину, настораживается. И только когда его взгляд падает на ком из пледа в гостиной на диване, он улыбается. Эти двое просто созданы друг для друга, оба такие лапочки. Особенно, когда спят. Аккуратно подойдя к ним, Юнги поправляет плед, и уже хочет уйти, как Чонгук тяжело выдыхает, потерев глаза руками, просыпается. — Мм, Юнги-я? Ты все-таки смог приехать раньше. — хрипло проговаривает Чон, улыбаясь. — А мы, как видишь, решили тихий час устроить. — Молодцы. Ты ещё и покушать приготовил. Ты самый лучший. — шепчет старший, наклонившись к брату, и даря ему легкий поцелуй. — Ты уже говорил это, спасибо. — улыбнулся Гук. — Могу еще раз триста сказать это. — усмехнувшись и присаживаясь рядом, ответил Мин. — Ну что? Как насчет того, чтобы позвать наших жертв завтрашнего шоу в гости?