Ты отличаешься от других детей

      Над головой шуршали листья, ветки хлестали по лицу, но Морти упрямо несся вперед через чащу. Наконец, лесополоса закончилась. Вытерев пот со лба, он оглянулся. Справа и слева не было ничего, кроме бесконечной зелени, а впереди, под обрывом, рокотала стремительная река. На другой стороне обрыва, где-то вдалеке, сверкал на солнце шпиль замка. Выхода не было. Кивнув самому себе, Морти наклонился, готовясь разогнаться. Он уже успел устать, но не настолько, чтобы так просто сойти с дистанции. Каждый шаг отдавался сосущей болью в боку. Внутри все оборвалось, и сердце подскочило к горлу — он прыгнул. Мир ненадолго встал вверх тормашками, и, грациозно выйдя из сальто, парень приземлился. Он позволил себе ровно десять секунд на передышку и ринулся дальше. Но неприятный сюрприз подстерегал впереди — пчела размером с хорошую кошку, жужжа, как газонокосилка, полетела за ним. Взмахнув когтями, Морти легко разрубил ее на несколько ровных кусочков, но тут воздух задрожал, как будто началась гроза, и небо потемнело… — Блядь! Целая туча точно таких же пчел грозно смотрела на него своими пустыми жучиными глазками, стремительно приближаясь. Со всеми ему точно было не справиться. Морти предпочел сделать ноги.       Они следовали за ним по пятам, ужасный гул заполнил уши, и как бы он ни пытался отстреливаться из бластера, помогало это не слишком… Бинго! Увидев впереди ручей, юноша прыгнул туда без колебаний. Места было мало, и он, сжавшись в комок на дне, смотрел сквозь прозрачную воду, как полосатые твари пролетают мимо. С тихим "буль" из его рта на поверхность побежали пузыри воздуха. С тех пор, как Морти чуть не утонул в океане, находиться в воде ему было не очень-то приятно, но что поделать? Иначе было не спастись! Вынырнув, он, с жадностью заглатывая воздух ртом, вылез на сушу. В ботинках противно хлюпало, и вся одежда просырела до нитки, но, не обращая на это внимания, Морти пошел дальше. К замку. Вход сторожили вооруженные охранники. — Стой, кто идет?! — закричал один из них, вскидывая автомат, но воспользоваться им не успел — припав к земле, Морти с рычанием кинулся на него, сбил с ног и перерезал горло. В лицо и на одежду брызгнул красный поток. — Ч… чудовище!!! — второй охранник попытался выстрелить, но его руки так тряслись, что автоматная очередь, как в дурной черной комедии, от начала и до конца просвистела мимо Морти. Патроны кончились. Ухмыльнувшись, он оскалил зубы, наслаждаясь первобытным ужасом в лице недотепы-солдатика, без толку лязгающего затвором. — Да, я чудовище, — согласился он, подойдя и без страха схватившись за дуло автомата. — Бежал бы лучше, пока была возможность… Когда он убрал руку, на дуле остались вмятины от пальцев. Оторванная голова покатилась по земле, и фонтанирующее кровью тело упало к ногам Морти. Его сегодня изрядно запачкало. Походкой победителя он поднялся по каменным ступенькам. — Что, так просто? Неужели это все? Прямо в холле замка, на подставке с бархатной подушкой, лежал — точнее, парил — под стеклянным колпаком огромный розовый кристалл. Сняв крышку, Морти с усмешкой схватил кристалл, сжал его, и… все закончилось. И замок, и трупы охраны, даже вода и кровь на его одежде — все испарилось в одну секунду, ведь это были просто части симуляции, которую Рик создал для развития его боевых качеств.       Теперь Морти стоял, держа в кулаке пустоту, в абсолютно пустой белой комнате, куда через секунду телепортировался Рик со специальным прибором для измерения показателей в руках. В последнее время он сильно загорелся этим и даже подумывал отправить внука на специальные бои между Морти, не слушая никаких его отказов. — Н-эээ-плохо, но ты можешь и лучше, — сухо заметил старик, отпивая из фляжки. — Да и вначале сильно медлил, что сказалось на общем результате… — Я стараюсь, как могу! — обиженно надул губы Морти, снимая футболку, ведь она сильно пропахла далеко не симуляционным потом. — Значит, плохо стараешься, сучара! Ты даже не представляешь, ск-эээ-лько у тебя боевого потенциала, и ты так бездарно им распоряжаешься? Как не стыдно! Честно говоря, Морти был безразличен этот боевой потенциал, его вполне устраивало то, что уже имелось, и ни с кем драться он не хотел, да только деду на это было плевать. И сейчас этот ненормальный устроил тренировку прямо перед школой, а ведь парню еще надо было позавтракать, принять душ и загримироваться! День не задался с самого утра...

***

— Да… о, да… В гараже, как всегда, было прохладно, пахло бензином и химикатами, что-то гудело и пищало — а еще тут наяривал Рик. — Мооорти… Это имя всегда срывалось с губ против воли. Зажав рот рукой, как будто его кто-то мог услышать, мужчина закрыл глаза, крепче, почти до боли сжимая в пальцах член, и белесая жидкость запачкала руку. Вытирая ее об халат, он невесело усмехнулся — вот и приехали, педофил, гребаный старый извращенец…       Когда это началось? Он и сам толком не помнил. Наверное, с осознанием того, что ребенок, который вымотал ему все нервы, ребенок, на которого он потратил столько сил и времени, постепенно вырастает… и отдаляется. Это просто не укладывалось в голове, это возмущало до глубины души — как в нем, в Рике, можно не нуждаться?! Он сам, как высшее существо, был свободен от иррациональных привязанностей, но чтобы кто-то, тем более настолько глупый, настолько истеричный и слабый, несмотря на всю свою хищную природу — просто взял и начал отрываться от него… Но холодный разум, лишенный всяких иллюзий, говорил обратное. Морти научился гримироваться сам, Морти задерживался в школе, Морти все чаще спорил с ним, не слушался, где-то пропадал, и, о боже, как это бесило! Просто выводило из себя! Еще и все уши прожжужал о той девочке из школы, чтоб ее, Джессике… Скрипя зубами, Санчез терпел все это — но иногда у него срывало крышу, и он дрочил, как сумасшедший, дрочил, шепча под нос проклятия, дрочил, представляя себе малолетнего ублюдка в таких позах, каким бы и порнозвезды позавидовали! Его Морти был особенным. Пока другие версии пацана сильно напоминали кротких овечек, конкретно эта больше походила на волка в овечьей шкуре. Сегодня гаденыш, будто издеваясь, снял перед ним футболку, и эта картина стояла у Рика перед глазами, пока он дрочил. Невысокого роста, тонкий, изящный, но это тело скрывало невероятную силу. Капли пота сбегали по нежной коже, чешуя блестела и переливалась в свете ламп, тонкие перепонки ушей устало опустились, и эти глаза — как будто красные фонарики запустили в голубое небо… Рик определенно сошел с ума, и уже давно. Шестнадцать лет он воспитывал этого ребенка, надеясь вырастить верного помощника — но вырастил только проблемы!

***

      Свежекупленный хот-дог, щедро политый кетчупом, ласкал ноздри своим запахом. Облизнувшись, Морти с наслаждением запустил зубы в мягкую булочку, и на язык брызнул горячий сок от сосиски. Что за божественный вкус! Мимо прошла Джессика под ручку с Бредом, и какое счастье, что она его не увидела — предстать перед ней вот так, с лицом, испачканным в кетчупе и крошках, было бы очень неловко. Мечтательно проводив взглядом ее ножки, Морти запихнул в рот последний кусок сосиски и встал, собираясь идти в класс. Но по пути у него, кажется, началось, и пришлось спешно разворачиваться. Закрывшись в туалетной кабинке, он чудом сдержал крик — боль в первые секунды показалась невыносимой, и слюни хлынули изо рта потоком. Но за столько лет парень уже привык, это надо было просто перетерпеть. Чем старше он становился, тем было труднее сдерживаться, пусть и хватать его начало куда на дольше… Хоть на пару минут выпустить зубы и когти — разве может это облегчение хоть с чем-то сравниться? Но Морти пришел сюда не только за этим. Изобретенный им способ пробовать человеческую еду, при этом не испытывая никаких протестов организма, был прост, эффективен, работал всегда и назывался всего лишь "два пальца в рот". Да, Рик точно надрал бы ему задницу, если бы узнал, но, в конце концов, разве Морти собирался ему рассказывать?       Вытерев губы туалетной бумагой, он глубоко вдохнул, пряча атрибуты хищника, и вышел из кабинки уже обычным человеком. Взглянув в зеркала над раковинами, увидел, что тональный крем держится хорошо и, насвистывая, пошел учиться. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Морти стало плохо — и дело было точно не в еде. У него заболела спина. Вдоль всего позвоночника как будто вонзились раскаленные спицы, которые не давали сделать и лишнего движения без искр из глаз. Голова кружилась, струйки пота сбегали по коже, так и норовя смыть грим, и в конце концов мальчик отпросился с уроков — все равно в таком состоянии понимать материал было просто невозможно. По пути домой все стало только хуже. В глазах периодически чернело, ноги тряслись, и Морти сам удивлялся, как до сих пор не потерял сознание. Открыв дверь трясущейся рукой, он услышал только: — Здарова, пес, — и начал падать, и последним, что он запомнил, был испуганный возглас: — Блядь, что с тобой?! Морти! Морти…