BnHA-драбблы

Иида отлично умел командовать. На поле боя, например, или во время спасательной операции: он как-то легко принимал на себя руководящую роль, координировал и героев, и полицию, и врачей. Немного странно, но почему-то казалось, что это естественно: его, зеленого еще совсем про-героя, слушали даже многие старшие. Просто ни у кого не возникало мысли, что это неправильно. Тодороки вспоминал: кажется, еще в академии так было, не зря же Иида пробыл старостой все время их обучения. Тодороки думал: наверное, именно потому что Иида так естественно командовал, он умел так же естественно подчиняться. У них это началось с малого – и снова естественно, как-то само собой. Тодороки попробовал сильнее нагреть ладонью низ живота Ииды. Потом – дотронулся до очков, и линзы сразу затянуло плотным матовым морозным узором, который совсем лишил Ииду обзора. Еще позже – обвел кубиком льда мошонку. Почему нет, если для этого не нужно прилагать никаких усилий, даже на кухню идти не надо? К тому же, Иида так хорошо отреагировал. На кубике льда дернулся, попытался уйти от холодного прикосновения, но член дернулся от пульсации крови. – Полежи спокойно, – сказал тогда Тодороки и продолжил. А Иида послушно замер на постели, только живот у него втянулся и бедра задрожали. «Не двигайся», «встань на колени», «раздвинь ноги шире», «расслабь горло» – Тодороки просто говорил, не то чтобы просил даже, а Иида всегда делал – так выполняют инструкции. Потом Иида за вечерним чаем, в один из спокойных дней, когда ночью никого из них не ждало дежурство, выдал Тодороки распечатанные инструкции – выжимки из статей, видимо, структурированные им лично. Тодороки кивнул и систему сессий принял. Не то чтобы ему нравилось приказывать или доминировать в спальне, но раз Ииде нравилось так, то почему нет? Когда система была опробована, Иида принес веревки, трогательно краснея ушами. А теперь – еще и вот это. Долго думал, чего попросить на Новый год, и решился. – Зеленый, – Иида сглотнул, облизнул губы и закрыл глаза. Тодороки кивнул то ли ему, то ли самому себе, туже затягивая узел, который схватывал предплечья Ииды за спиной. Тот стоял на кровати на коленях, разведя их в стороны. Иида был вроде расслаблен, но иногда вздрагивал – Тодороки гладил ледяными подушечками пальцев вокруг веревок на руках, на бедрах. Дотронулся до яичек и провел пальцами по мягкому члену. Иида напрягся, запрокинул голову и задышал ртом. Снова зачем-то кивнув, Тодороки взялся за первую бутылочку. Иида так и не открыл глаза, так что Тодороки прокомментировал: – Это антисептик, – Иида даже снова расслабился. Наверное, после ледяных пальцев чуть прохладный антисептик на члене мог показаться чуть ли не теплым. Тодороки протирал член, руки, стимулятор уретры, выдавливал смазку – ему начинало казаться, что он сам выполняет пункты инструкции. Хотя почему ему казалось? Все так и было. И инструкция даже имелась на упаковке стимулятора, правда, они с Иидой предпочли почитать расширенную статью в сети. Все шло легко, как будто так и надо, и Тодороки сам совсем расслабился. Только поглядывал иногда, чтобы веревки не слишком сильно впились в кожу Ииды. Поэтому хриплый выдох стал неприятной неожиданностью: – Желтый, – выдавил Иида, когда кончик силиконового стимулятора коснулся головки. Тодороки нахмурился. На всякий случай еще раз смазал стимулятор и снова только приставил к отверстию уретры, не пытаясь протолкнуть внутрь. Мягко погладил член Ииды второй рукой, придерживая; коснулся губами твердого плеча, напряженной соленой шеи. – Я только начну, – предложил Тодороки и поцеловал шею еще и еще – влажно, проводя по коже языком и собирая пленку пота. Иида выдохнул, приоткрыл глаза и глянул вниз. Даже на вид его плечи перестали быть такими каменными. – Да, хорошо, – Иида рассеянно ответил на поцелуй в губы и снова уставился на свой член. Как обещал, Тодороки мягко ввел силиконовый стимулятор совсем немного. Подвигал им, рассматривая, как расходятся края дырочки, поглаживая под головкой – ему казалось, это должно успокаивать. Иида закусил губу, когда Тодороки почти вытащил стимулятор, а когда протолкнул обратно, чуть глубже на этот раз, чуть не взвыл: – Зеленый, зеленый! – Иида зажмурился и длинно простонал, когда Тодороки стал плавно вводить стимулятор, продавливая легкое сопротивление внутри уретры. От этого звука и от того, какое одновременно жалобное и блаженное лицо Иида сделал, у самого Тодороки внизу живота все горячо сжалось. От Ииды тянуло густым жаром, пахло потом и возбуждением. Тодороки сглотнул сухим горлом. Если до этого он о себе не думал, то теперь ужасно хотелось подрочить. Или лучше так и трахнуть Ииду – связанного, с торчащим из члена силиконовым расширителем, стонущего. С этим его послушным «зеленый», с блаженно-просящим выражением лица. Тодороки двинул языком, создал во рту льдинку и стал рассасывать. Так и жажда не мучила, и голова немного прояснялась. Он снова надавил на стимулятор, загоняя его внутрь до конца. Член Ииды встал полностью, на головке, у самой дырочки, собралась куча смазки – не то той, что наносил Тодороки, не то уже естественной. Сам Иида, казалось, еле дышал – быстро и поверхностно, то и дело облизывая сухие губы. Тодороки влажно поцеловал его, делясь льдинкой; вслепую стал двигать стимулятором, с каждым разом нажимая на него сильнее. Иида снова почти завыл, стал дергать бедрами, подаваясь навстречу. Тодороки еще больше захотелось трахнуть его такого – горячего, будто это у него огненная причуда, податливого, дрожащего. А еще, когда стимулятор давил на простату с одной стороны, если – если бы надавить еще и с другой… Иида весь крупно затрясся, замотал головой, разрывая поцелуй, когда Тодороки надавил пальцами за горячей мошонкой. Иида завалился на него, казалось, все мышцы прихватили судороги. Иида отчаянно жмурился и вскрикивал, дергая бедрами снова и снова. Вокруг стимулятора на головке стала проливаться сперма, и Тодороки усилием заставил себя не спешить, достать силиконовый расширитель плавно и аккуратно. Иида дернулся особенно сильно, впился зубами Тодороки в плечо и… кажется, захныкал, Тодороки не был абсолютно уверен – слишком глухими вышли звуки. Он все еще придерживал член Ииды, и на пальцы все лилась сперма – Тодороки впервые видел ее так много за раз. Боже, вот что бы сейчас стоило собрать ее всю, просунуть руку чуть дальше, использовать вместо смазки и втолкнуть в Ииду пальцы… Иида понемногу обмяк, стал восстанавливать дыхание, отпустил плечо. Тодороки самого теперь потряхивало от возбуждения так, что боли он почти не чувствовал. Он шумно вдохнул, для начала пережал свой член у основания и оттянул яички. Когда в паху перестало так жгуче жалиться возбуждение, он мягко подтолкнул Ииду, уложил его на бок и стал срезать веревки. Иида непослушной рукой неловко убрал со лба мокрые от пота волосы и наблюдал из-под ресниц. Потянулся было к Тодороки, когда тот закончил с веревками, но тот отвел его руку. Собрал на ладонь остатки спермы Ииды и в несколько резких, сильных движений плотно сжатого кулака по члену кончил; согнулся весь, щекоча челкой грудь Ииды и дрожа. Не как судорожно вздрагивал Иида, конечно, но оргазм вышел ярким и сильным, под веками замелькали красные вспышки. По всему телу накатывали горячие волны одна за другой, а в голове наконец стало пусто. Наконец не нужно было думать и терпеть. Обнимая остывающего Ииду, Тодороки заговорил первым: – Не будем так делать часто. По праздникам – пожалуй, хватит. – Я только в начале беспокоился. Было здорово, – глухо возразил Иида, уткнувшийся лицом ему в грудь. И, чуть помолчав, слегка смущенно добавил: – Никогда так не кончал. – Пожалуйста, конечно, и с Новым годом. Но я не железный, – отрезал Тодороки и тут же охнул – так Иида стиснул его в объятиях. Кажется, кожей Тодороки мог почувствовать его улыбку.