Глава 1. Детская неожиданность
7 ноября 2017 г., 18:04
Здоровяки вроде Манфрэда обычно становятся спортивными звёздами... или сидят за столиком лузеров.
В день рождения Манфрэда звёзды сложились весьма хитровыебнуто. И так же сложилась вся его жизнь. Не неудачник, но и не часть тусовки. Он всегда шёл своей дорогой, не ввязываясь в авантюры. Правда, пару раз его ловили на травке... Ну кто без греха.
К двадцати годам в Мэнни было два метра роста и больше центнера веса. Добавьте к этому длинные волосы, бороду и вечно нахмуренный лоб — меньше тридцати и не дашь. Что такой слоняра забыл в юриспруденции, интересовало каждого, кто его узнавал. И мало кто верил, что за низким лбом и огромным смешным носом может скрываться стоящий интеллект.
Возможно, именно это всех и отталкивало: отличники подозревали в Манфрэде недоумка, для модных и стильных он был чересчур прост, а для спортсменов — слишком умён. А может, всё дело в том, что Манфрэд и сам не искал друзей. Он неплохо ладил с самим собой, и лишь изредка вспыхивало в груди щемящее чувство тоски, когда он видел счастливую парочку... Вспыхивало — и тут же угасало.
Манфрэд был доволен своей жизнью. Даже сегодня, когда весь курс тусил у квотербэка Диего Амиреса — местного бога и царя, популярного до остоебени. На его вечеринках всегда было много хренового виски, дешёвой наркоты и лёгкого секса. Легко было бы затеряться в толпе, ни о каком фейсконтроле и приглашениях речи не шло. Но Мэнни просто не любил вечеринки. Он даже почувствовал странное удовлетворение, когда после пары сокурсники дружной толпой направились в элитный Каменный район, а он сам на мотике поехал в маленькую съёмную хату. Вообще, благодаря матери Мэнни мог позволить себе и вполне приличное жильё. Не особняк, как у Амиреса, но квартиру в хорошем районе. Только не хотелось привязываться к одному месту, вот он и кочевал с одного съёма на другой. Что тоже мало располагало к нему людей.
Лишь подъехав к дому — довоенной постройки и экстравагантного вида, — Манфрэд вспомнил, что в холодильнике со вчера скальная крыса повесилась. До супермаркета была пара кварталов, и Мэнни решил пройтись, несмотря на позднее время. Он любил ходить пешком. Мотик можно было спокойно оставить перед домом, вытащив свечу зажигания — это эффективнее любых замков и сигнализации.
Дорогу Мэнни знал наизусть, даже вслепую дошёл бы, считая повороты. Он шёл, не глядя по сторонам, уткнувшись в свои говнодавы, сунув наушники в уши и вполголоса подпевая громовой музыке. Взгляд цепанул инородный предмет, но по инерции Мэнни прошёл ещё десяток метров вперёд. Затем остановился, нахмурился и только после этого обернулся. На крыльце давно заброшенного дома — такого же старого и странного, как дом Мэнни, — лежал ярко-розовый комок пелёнок. А то, что это именно пелёнки, Манфрэд понял, достав наушник и услышав тихий плач из-под ткани.
Оглядевшись по сторонам, он подошёл ближе, но не вплотную, и опасливо вытянул шею, вглядываясь так, будто перед ним бомба. Наконец, он решился и подошёл. Наклонился, осторожно раздвинул пальцами кружевные оборки... Из свёртка смотрел мгновенно заткнувшийся кареглазый малыш.
***
— Маршалл? Фангус? — окликнул Сид. Он отстал всего на пару минут, только забрал вещи из шкафчика, но друзья всё равно не ждали. Его никто никогда не ждал. Да и, по-хорошему, они с Маршаллом и Фангусом не были даже друзьями — просто сидели рядом на задних партах, три безнадёжных лузера. Конечно, у них были всякие дружеские приколы и общие дела... Сид, например, всегда давал ребятам конспекты и свою домашку. А они всегда готовы были подшутить над ним, спрятать его сумку, облить его слашем или запереть на пару часов в туалете. Обычные приколы, все друзья так делают. И не стоит говорить, что у Сида клаустрофобия, да и денег на новые вещи нет. Зато он в тусовке и может хоть иногда сходить с кем-то на вечеринку. Вот и сегодня Диего Амирес едва ли знал, что к нему могут попасть отбросы вроде Сида. Один Сид ни за что не решился бы. Хотя интересно было до жути. Тусовки Амиреса были лучшими — это все знали. И, конечно, Маршалл с Фангусом тоже. Пойти собирались даже ботаники. Их, правда, не так шпыняли, как Сида, они просто были не очень популярными. Но раз уж в кои-то веки к Амиресу приглашали всех, то Сид не намерен был упускать шанс. Вот только он не знал, где Диего живёт. Каменный район слишком большой, поди найди там один дом. Особенно если добираешься не на машине, а на автобусе. И денег немного, всего на пару поездок. А потом ещё возвращаться домой. Сид рассчитывал, что его подвезёт Маршалл, но ребята смылись, а больше просить было некого. Сид шмыгнул носом, мысленно велел себе не реветь и, волоча ноги, побрёл к остановке, убеждая себя в том, что ничего интересного на вечеринке не будет. По пути он увидел Манфрэда Грэя — одного из немногих, кто никогда не унижал Сида. Мэнни его попросту игнорировал — и это уже было неплохо. Здоровяк с полпинка завёл мотоцикл — который стоил, наверно, дороже Сида, если его разобрать на органы, — и, лихо развернувшись на полупустой парковке, дал по газам. Он почти мгновенно исчез из вида, только и осталось, что дым из выхлопной трубы. Тут же заслезились глаза и мигом опух забитый нос. Постучав себя по груди и прокашлявшись, Сид выпрямился и поплёлся дальше. Нормальные люди делают остановку прямо напротив колледжа. Так в целом и было, если не считать огромной прилегающей территории. А до ворот надо было идти быстрым шагом минут пятнадцать через аллеи и парк, где вечерами бегали Карл и Фрэнк — сторожевые ротвейлеры. Ворота закрывались в районе восьми, тогда же выпускали собак. Однако сегодня мистера Дэба, видимо, дронт клюнул в темя, так как ротвейлеров он спустил сразу по окончании пар. Вообще-то, спортсмен из Сида дерьмовый. Но клацающие прямо за задницей пасти — отличный стимул, чтобы установить рекорд на короткой дистанции. «Красиво бежишь», — щёлкнул Фрэнк. «Мясо на всех пара́х», — залаял смешливо Карл и вырвался на корпус вперёд, вцепившись зубами в джинсы. Сид взвизгнул, дёрнулся и, подарив псу клок денима, выскочил за ограду... успев увидеть только зад отъезжающего автобуса. До следующего было минимум полчаса. За границы территории собаки не лезли, но на остатках адреналина Сид рванул как заправский спринтер и, нагнав автобус, замолотил ладонью по дверце. Водитель, взглянув в зеркальце, смилостивился и притормозил. — С-с-спасибо... — пытаясь отдышаться, выговорил Сид, согнувшись и уперевшись в колени. — Спасибо в карман не положишь. Проезд оплачиваем, — присмотревшись к взъерошенному студенту, потребовал водитель. Дыра на джинсах явно не добавила Сиду презентабельности. Закивав как болванчик, он полез в распахнувшийся на бегу рюкзак. Водитель терпеливо ждал, не трогаясь с места, и ждал, и ждал... Остальные пассажиры, вытягивая шеи и недовольно подпрыгивая, начали бурчать насчёт внезапной задержки. Сид залез в рюкзак с головой, но искомое не обнаружил. Похоже, кошелёк выпал, пока он рвал когти по парку. Сид виновато и умоляюще посмотрел на водителя. Тот уже было собирался его выставить, но тут какая-то добрая женщина протянула пятидолларовую купюру: — Вот, я за него заплачу. — Ой, спасибочки! — обрадовался Сид, готовый её расцеловать. Переться в Пещеры пешком — часа два, не меньше. А к вечеру похолодало, так что без куртки Сид скорее околеет и в больницу попадёт раньше, чем домой. Водитель отсчитал сдачу, а Сид прошёл в дальний конец салона — всё равно же ехать до конечной. Из динамиков мурлыкал блюз, что Сида вполне устраивало. Музыку он любил, но слушал редко — ни на плеер, ни на бумбокс денег не было. А на вечеринках, куда он пробирался с Маршаллом и Фангусом, из колонок бил сплошной тыц-тыц, который и музыкой-то назвать сложно. Так, под приятную музыку, прикорнув у окошка, Сид и сам не заметил, как уснул. Проснулся он спустя час, когда его растолкал водитель. Оказалось, они уже минут двадцать как доехали до конечной, но водитель не обратил внимания на забившегося в угол парнишку. Сид сонно пробормотал слова благодарности и выбрался наружу, поёжившись на стылом ветру. От остановки надо было пройти ещё пару кварталов. Иногда по дороге Сид заходил в супермаркет, находил отдел с самой дорогой и вкусной едой и стоял перед витриной, стараясь не привлекать внимание охранников. Ему нравилось помечтать, что когда-нибудь у него будет достаточно денег, чтобы позволять себе любые деликатесы. Объективная реальность говорила, что такого не будет. Сид говорил: «Пошла нахуй, реальность». Однако сегодня он возвращался поздно. Стемнело, дело шло к ночи, а в его районе легко было нарваться на неприятности. Сид прибавил шаг. На пустыре между остановкой и домом когда-то планировали большую стройку. Однако сначала проект заморозили, потом не нашли новых инвесторов и в итоге проект забросили. Здесь не было как таковой дороги, не было и освещения. Зато подвывали бродячие псы и перебирались от одного провала в земле к другому тени обколотых наркоманов. Проходя здесь, Сид с трудом удерживался, чтобы не сорваться на бег. Вот и сейчас он шёл так быстро, как мог, с опаской косясь по сторонам. Мимо пронеслась собачья свадьба, заставив Сида шарахнуться в сторону... и тут же угодить в канаву. Выбравшись, Сид тряхнул мокрой, похоже безнадёжно испорченной кроссовкой, но лучше, конечно, не стало. И тут неподалёку послышались хриплые голоса. Сид замер. — ...говорю тебе, человеческое мясо на вкус — точь-в-точь свинина, — произнёс один, от которого у Сида пробежала толпа мурашек. — Откуда ты знаешь? Пробовал? — с претензией возразил второй, сиплый, как заядлый курильщик. — Пробовал, — ответил первый. — И чё, и как его готовить? — поинтересовался сиплый. — Дебил. Сначала убить надо. Вон, об каменюку башкой приложи... Сид похолодел. Он о таком уже слышал. На пустырях крутились всякие ублюдки. И, пожалуй, самыми мерзкими были насильники и людоеды. Ходили слухи, что «Саблезубые тигры» прикрывали их в обмен на всякого рода услуги, за которые обычный криминалитет не брался. У «Саблезубых» рыльце было в пушку, а их самих крышевали два босса-мексиканца, замутившие прибыльный бизнес. Фамилия одного из боссов — Амирес. Сид крадучись отступил назад, намереваясь удрать по-тихому. Но тут с той стороны раздался плач. Целую минуту Сид колебался, выбирая между совестью и благоразумием. Он мог бы, наверное, даже устыдиться своих сомнений, но страшно было до усрачки. Никто не учил Сида морали, он как-то сам такой получился. И потому, стараясь ступать бесшумно и пригибаясь к земле, он пошёл в направлении голосов. Заглянув за край провала, Сид обнаружил там двух наркоманов, запаливших в здоровой, литров на двести, бочке костёр из мусора. Чуть в стороне от них лежал на камне закутанный в розовое тряпьё младенец. Наркоманы передавали друг другу самокрутку и грели руки над огнём, не глядя по сторонам. Ребёнок лежал почти между ними, всего в трёх метрах от Сида, точно на световой границе, образованной отблесками пламени. Сид никогда не был храбрецом. Но сейчас, увидев ребёнка и зная, что именно ему грозит, он уже не мог просто уйти. Как не мог драться — хотя этого, к счастью, и не требовалось. План сложился подозрительно быстро. Дождаться, когда один из наркоманов полностью заслонит его от света, а второй будет смотреть в другую сторону, подползти и выкрасть ребёнка. Вряд ли обдолбыши быстро заметят пропажу, и Сид наверняка успеет свалить. А младенца можно отдать первой встречной бабульке — уж эти точно знают, что делать с найдёнышами. В крайнем случае — оставить возле пожарной станции. А там — домой, пока отец не схватился за ремень с бляшкой. Поправив рюкзак и приготовившись бежать при первом случае, Сид замер у провала, вжавшись в землю за небольшим валуном. Случай наступил неожиданно, Сид едва его не прошляпил. Однако ещё раньше, чем он дополз до ребёнка, раздался шум подъезжающего автомобиля. Сид замер на полпути, боясь выдать себя хоть звуком. Наркоманы отвернулись, но с противоположной от Сида стороны в круг вступили сразу трое представительных мужчин в деловых костюмах. Двое из них, в тёмных очках, несмотря на ночь, держались позади, у одного через плечо был перекинут весьма объёмный мешок, напоминающий замотанное в чёрный пластик тело. На Сида троица внимания не обратила, поэтому он начал потихоньку отползать, прижимая ребёнка к груди и молясь, чтобы тот не вздумал заплакать. — Привет, отщепенцы, — с характерным акцентом произнёс стоящий впереди смуглокожий брюнет. Лет двадцать назад он был очень похож на Диего — вернее тот был похож на него, как отражение. Один из «быков» скинул ношу с плеча. Теперь она ещё больше напоминала человека. Сид затаил дыхание. — Мне надо, — продолжил как ни в чём не бывало Сото, — чтобы от этого ничего не осталось. Делайте что хотите: растворите, сожгите, сожрите, в конце концов. Ни единого клочка не должно быть, понятно? — жёстко спросил он, и наркоманы закивали в ответ. Тот, которого Сид мысленно назначил «сиплым», подтянул мешок к бочке с огнём. — Мы уходим, — обратился Амирес к подручным и уже собирался вернуться к машине, как случайно зацепил взглядом мелькнувшую тень. — Эй, кто там? — окликнул он. Наркоманы синхронно повернулись и, конечно, тут же обнаружили пропажу ребёнка. — Стреляй! — взвизгнул «сиплый», махнув рукой наугад и попав, как назло, точно в направлении Сида. Визг мгновенно разбудил ребёнка, и тот, сморщив нос, тихо всхлипнул, а затем выдал такую трель, что Сид чуть за уши не схватился. Скрываться дальше было бесполезно, поэтому Сид просто рванул. Рванул напрямик через пустырь, избегая просветов, где его было видно, и прямых ровных кусков, где его могли догнать на машине. Рядом свистнули пули, заставив споткнуться и чуть не упасть, но, к счастью, стрелять вслепую охранники Амиреса были не приучены. А когда они догадались, что пора бросаться в погоню, Сид уже влетел на застроенную улицу, где легко затеряться. — Идиоты! — ругнулся Сото, без замаха, коротко, но сильно ударив одного из «быков». — Вы его хоть разглядели?! — Лицо — нет, — сплюнув кровь, ответил ударенный. — Но пиджак как у вашего сына. — Блядь! — рыкнул Сото. — В колледже три сотни студентов. Пока всех... — начал он и сам себя оборвал. — Найдите его и уройте. Не знаю как, но если он растреплет, что видел, — мало никому не покажется. Ищите, — велел Сото, возвращаясь к машине и на ходу вытирая костяшки платком. Оскар и Ленни хмуро переглянулись.***
Манфрэд со странным любопытством ткнул пальцем в ребёнка, который тут же обхватил этот палец ручками. Зачем он притащил младенца домой — вот главный вопрос. Мэнни размышлял над ним уже пару часов. Ладно, забрать ребёнка с улицы, где его бросили, — это правильно. Но почему не занести его в полицейский офис, благо оный недалеко?.. Соорудив из пустой бутылки и надрезанной перчатки соску, Мэнни кормил младенца купленным для себя молоком и размышлял о жизни. Не похоже, чтобы в ближайшие лет пять-десять он мог обзавестись потомством. Да хоть когда-нибудь, если честно. Нет, девушки Мэнни нравились, даже очень. Только знакомые были совсем не в его вкусе. Ну что за женщина, которую он на одной руке поднять может? Ему бы баскетболистку... Но баскетболистки все как одна были либо феминистки, либо мужеподобные. Бегать от суженой и её скалки Манфрэду не улыбалось. Уж лучше одиноким бобылём. Раньше Мэнни и не задумывался над тем, как планирует провести жизнь. И уж тем более не думал о детях. Однако младенец его зацепил. Может, тем, что у него были такие же карие глаза и тёмные волосики, как у мамы Мэнни, которую он чаще видел по телевизору, чем вживую?.. В любом случае решать сейчас Мэнни был не готов. Никто ведь не торопит, так? И почему бы не попробовать себя в роли отца? Может, когда-нибудь он, если не найдёт достойную спутницу, усыновит малыша из детдома. Тогда ему будет нужен опыт обращения с детьми. А тут, пожалуйста, демо-версия. Задумавшись, Манфрэд не сразу заметил некоторую мокрость на своей коленке. «Итак, наблюдение первое. Детям нужны подгузники», — мысленно пометил он и, вздохнув, отправился за чистой простынёй.***
В колледже Сид не появлялся три дня. Утром он говорил родителям, что идёт на учёбу, садился на свой автобус и... выходил за три остановки до колледжа. Все пары он сидел в публичной библиотеке. Оставив ребёнка у первого приличного дома, Сид стащил из миски у клюющей носом побирушки пару долларов и купил билет на автобус, который останавливался с противоположной стороны от дома. Оттуда идти было дальше, чем от обычной остановки, да и сама поездка заняла ещё сорок минут, зато не пришлось снова идти мимо наркоманов, которые вполне могли запомнить Сида в лицо. Он не слышал приказа Сото, но догадался, что боссу «Саблезубых» ой как не понравилось присутствие посторонних на их тайном пикничке. Именно поэтому появляться у колледжа Сид избегал и домой добирался кружным путём. На четвёртый день, выходя из библиотеки, он заметил возвышающуюся над толпой рыжую копну. Сид знал только одного такого слоняру, однако причин нагонять Манфрэда не было. Не было до тех пор, пока разделяющие их люди не расступились и Сид не увидел на его груди кенгурятник. Ребёнка он узнал с первого взгляда, хоть и думал, что ничего не запомнил и что при всём желании не отличит одного младенца от другого. Выходит, он оставил ребёнка у дома Манфрэда? Ну и совпадение! Характерное везение, ничего не скажешь. А Манфрэд тоже хорош. Ну зачем ему, спрашивается, этот человеческий детёныш? В качестве домашнего питомца, что ли? Сид подозревал, что Манфрэд — такой же одинокий одиночка, как он (хоть и по совершенно иным причинам). Чморить Мэнни рискнул бы только самоубийца, однако тот сам не шёл на контакт. Вскоре после поступления Сид пытался подружиться с этим здоровяком, и у него создалось впечатление, что слова доходят до Мэнни как до мамонта — с трудом. Новых попыток Сид не предпринимал, потому что именно тогда его взяли под крыло Маршалл и Фангус. Ну как взяли... Знакомство началось с того, что Сида выгнали из раздевалки в одних трусах, пообещав одежду, если он прогуляется до кабинета директора. В тот раз Сиду знатно влетело, поскольку по пути к директору — довольно толковому и справедливому мужику — он наткнулся на старую деву мисс Мейлстром, ведущую испанский. Эта крысильда шуток не понимала, и Сид оказался на грани отчисления. Но тех, кто его подставил, не выдал, и с тех пор парни оберегали его от других любителей поиздеваться, сделав своей личной игрушкой. Но всё же первым, с кем Сид хотел подружиться, был Манфрэд. И всё же непонятно, нахрена тот забрал ребёнка. Девушки у него не было, никаких родственников, чтобы оставить младенца, — тоже. Стало быть, Мэнни либо пропускает пары, либо таскается в колледж с ребёнком, что, конечно, не было совсем невозможным... но зачем такие трудности? Пока Сид, замерев посередь улицы, думал, на него налетели сзади и, пробурчав что-то вместо извинения, оттеснили к краю тротуара. Он опомнился и поспешил вперёд, чтобы нагнать застрявшего у овощной лавки Мэнни. — Манфрэд! Манфрэд! Эй, Мэнни! — размахивая руками, заорал Сид, увидев, что Мэнни отворачивается и собирается уйти. Тот нахмурился и заторможенно обернулся, явно не сразу сообразив, что за серая тень выпрыгивает из толпы. Обрадованный, что его заметили, Сид принялся лавировать между людьми, подныривая под их руками. Манфрэд терпеливо дождался, по привычке качая кенгурятник и убаюкивая ребёнка. — Фух! Мэнни! — выдохнул Сид, прорвавшись между двумя очень упитанными тётками и чуть не оставив меж ними рюкзак. — Привет! — широко улыбнулся он. — Ммм... Привет, — прогудел в нос Манфрэд. Шнобель был, надо сказать, выдающийся — в родне Мэнни явно затесались евреи или французы. — Чего тебе? — Манфрэд недоброжелательно уставился на Сида, хмурясь больше обычного и неосознанно прикрывая младенца широкой лапищей, будто защищая от его ауры. — Слууушай... — заговорил Сид, пытаясь придумать, как половчее вывернуть на обсуждение ребёнка. Впрочем, сообразительностью он не блистал, так что ничего умного так и не сочинил: — Я чё спросить-то хотел. Откуда у тебя ребёнок, а?***
— Слууушай... Я чё спросить-то хотел. Откуда у тебя ребёнок, а? — спросила «плесень». На самом деле Сид не вызывал у Мэнни острых негативных эмоций, просто он был какой-то... тухлый. С ним совсем не хотелось иметь дело. — Не суй свой нос в чужой вопрос, — отрезал Мэнни, намереваясь поскорее уйти. Ребёнок уже похныкивал, явно устав от долгой прогулки. — Кхм... А ты его, случайно, не на пороге нашёл? — вбросил Сид, с намёком подвигав бровями. Манфрэд уставился на него с интересом. Вопрос был н похож на случайный. — Допустим... — осторожно подтвердил Мэнни. — А тебе-то что? Ты знаешь, чей он? — со скрытой угрозой насупился он. — Эм... Нет. Просто это я его там оставил... Ну и прикинь, как сейчас удивился! — пояснил Сид и потянулся погладить младенца, но Мэнни молниеносно повернулся так, чтобы ребёнок оказался вне его досягаемости. Сид обиженно надул губы. — Если ты не знаешь, чей он, то как он у тебя оказался? — спросил Мэнни, подозрительно приглядываясь к Сиду. В голове мелькнула мысль про киднэппинг, однако безобидный и несуразный Сид с нею отчаянно не вязался. Установить причинно-следственную связь между ним и ребёнком не удавалось. — Ну... Там длинная история, — уклончиво ответил Сид. И тут же сменил тему, восторженно округлив глаза: — А ты его себе решил оставить, да? — Нет. Не знаю, — неуверенно протянул Мэнни. Потом решил немного приврать: — Я его у себя держу, пока полиция родителей ищет. — Ааа... Стой, что? Ты в полицию ходил? — Сид явно испугался. — Конечно, — уверенно заявил Манфрэд. Врать — так до последнего. — И что тебе сказали? — Сид уставился на него, пуча свои и без того огромные, обрамлённые густыми ресницами глаза. Мэнни в который раз мимоходом подумал, что Сид на удивление некрасив. Непропорционально большой рот, слишком пухлые, не по-мужски, губы, крупный нос, широко расставленные глаза, бледная кожа в мелких веснушках и выступающие вперёд зубы. По отдельности и в ком-то другом все эти черты могли бы казаться очаровательными, но Сид вдобавок ещё и безбожно картавил и вообще создавал впечатление забитой немочи. Единственным его достоинством с натяжкой можно было считать фигуру — стройную, ни капли лишнего веса. Но и это не шло Сиду на пользу — за глаза его считали скорее педовкой, а не мужиком. — Ничего не сказали, — агрессивно отбрил Мэнни. Вопросы начали ему надоедать. — Велели ждать звонка и новостей. Вообще не факт, что кого-то найдут... — он собирался развернуться и уйти, когда Сида осенило чем-то поистине гениальным: — Ээээй... а ты из-за него, наверное, в колледж не ходишь? — Ммм... Пропустил пару дней, — признал Мэнни. — А хочешь я с ним посижу? — выдал Сид и вновь потянулся к младенцу. И Манфрэд, что характерно, так оторопел, что даже забыл прикрыть ребёнка. Зато почему-то отметил, какие длинные и острые у Сида ногти, благо хоть чистые, но тоже совсем не мужские. — Зачем это? — наконец, опомнился Мэнни. — И разве тебе самому не надо на учёбу? С одной стороны, идея иногда оставлять ребёнка с кем-то другим и вернуться к учёбе была привлекательной. С другой — это же Сид... — Ну, можно чередоваться, — тут же предложил тот. Выглядело подозрительно, как будто Сид искал какой-то выгоды. — Сегодня ты в колледж, завтра я, — он заискивающе взглянул в глаза Мэнни. Манфрэд пожевал губами, прикидывая варианты. Вообще-то, предложение было соблазнительным. Манфрэд знал, как шпыняли Сида, однако знал и что тот всегда аккуратно выполнял домашнее, уверенно держась в десятке лучших студентов — только благодаря исполнительности. Скорее всего, ему можно без опаски доверить ребёнка. Но кое-что всё же смущало... — А тебе-то это зачем нужно? — спросил Мэнни уже второй раз. Он чуял какой-то подвох. — Ну я типа ответственность за него чувствую, — Сид передёрнул плечами. Прозвучало почти убедительно. Почти. — Ммм, — Мэнни задумчиво нахмурился. Нет, правда, чего он боится? Не убьёт же плесень ребёнка, так? — Ладно, давай попробуем, — согласился он и тут же спохватился: — Эй, а передавать мы его друг другу как будем? И разве твои родители не будут возражать? — Кхе-кхе... Ну, я подумал, что могу пока у тебя пожить, — Сид состроил влажный умоляющий взгляд. И это как будто слегка проясняло ситуацию. Мэнни слышал, что Сид живёт в каких-то трущобах, в самом жопном районе города. За возможность перебраться поближе к колледжу он, наверно, готов не только пелёнки стирать. Впрочем, какая разница? Главное, что Мэнни сможет оставить ребёнка, не бросая учёбу. — Хорошо. Можешь пожить у меня. — Ой, вот спасибочки! — обрадовался Сид и тут же начал разводить суету. — Давай я его понесу! Или сумки! Хочешь, сумки понесу? — припрыгивая на месте от хлещущего из всех дыр энтузиазма, предлагал пиздёныш. — Я сам. Иди рядом и не мельтеши, — попытался остудить его Мэнни. — Как скажешь, — ничуть не расстроившись, кивнул Сид. И, довольно мурлыча под нос, засеменил рядом.
