Общий ребёнок как повод познакомиться

      Покачивая люльку ногой, Элли читала журнал «Практическая метафизика» и трескала роллы. Их она накрутила сама из всякого подножного корма, которого в холодильнике Мэнни было предостаточно. Указать Элли на то, что сочетание риса, творожного сыра, морковки и салями, мягко скажем, немного странное, было некому. А она любила эксперименты.       Близнецы, прихватив по паре банок пива и несколько пакетов с чипсами, заперлись в спальне и не выходили оттуда уже больше часа. Из-за закрытой двери периодически доносились взрывы хохота и шумная возня, перекрывающая бормотание телевизора. Поганцы наверняка готовили очередную пакость.       Вообще-то, Мэнни обещал, что они вернутся в ночь, однако на часах была уже половина второго, а парней всё не было. Элли оставила на автоответчике три аккуратных сообщения, в которых выражала своё беспокойство, но реакции не последовало. Мэнни трубку стабильно не брал, а номера Сида она не знала. Часа в два ночи ей в голову пришла отличная идея, и, покопавшись в телефонной книге, Элли выудила оттуда домашний номер Диего Амиреса. На её звонок ответила горничная, которая с трудом могла перекричать басы дискотеки и весёлые крики подвыпивших подростков. Элли спросила у неё насчёт Манфрэда, сначала назвав его имя, а затем описав внешность. Женщина, подумав, вспомнила, что вроде бы подходящего под её описание парня кто-то из поварят не так давно отволок в гостевую спальню и уложил спать. Элли поблагодарила и, попрощавшись, повесила трубку. По крайней мере, выяснилось, что ребята в надёжных руках.       Дочитав последнюю статью, Элли закрыла журнал и, с сожалением посмотрев на роллы, которые попросту уже не вмещались в её набитый живот, отставила миску в сторону. Поднявшись с кресла, она с умилением посмотрела на спящего ребёнка, а затем прошла к спальне. Громко постучавшись, она велела близнецам выключать телевизор и ложиться спать — время уже позднее. Через пять минут те прошлёпали в ванную с зубными щётками, уже успев переодеться в пижамы.       Элли спокойно переоделась в свою уютную кигуруми зайца и принялась чесать волосы. Восемьдесят раз слева направо, восемьдесят справа налево, восемьдесят назад, восемьдесят вперёд. И без того густая копна распушилась в пышное облако.       Из ванной донеслись смешки и плеск, и Элли поспешила проверить, не затопили ли братья пол.

***

      Мэнни вернулся домой ближе к полудню, виновато вперившись взглядом в ботинки и боясь смотреть на открывшую ему дверь Элли. Из-за её спины с обеих сторон высунулись любопытные мордашки близнецов.       — Как думаете, мальчики, мы его простим? — задумчиво протянула Элли. Манфрэд поднял глаза. Как побитая собака, ей-богу.       — Простим, но накажем, — предложил то-ли-Крэш-то-ли-Эдди.       Мэнни уставился на него с испугом, понимая, что сейчас его судьба зависит от сорванцов.       — Пусть решает за нас математику! — предложил второй близнец. Братья синхронно посмотрели на Элли с надеждой.       — Ну нет. Это его наказание, а не ваша поблажка, — возмутилась та. — Я придумаю что-нибудь другое. А пока, так и быть, можешь зайти, — отступила Элли, пропуская Мэнни в квартиру. Он зашёл, разулся в коридоре (привычка, которой он заразился от Сида) и пошёл мыть руки. К последнему Мэнни привык, когда в доме появился ребёнок, — мыть руки постоянно, практически после каждого действия.       — А где Сид? — любопытно покрутил носиком один из братьев.       — Придёт позже, — буркнул вернувшийся из ванной Мэнни.       — Так. У Рошана кончилось молоко, так что я иду в магазин, а ты остаёшься с ним и близнецами, — деловито приказала Элли, успевшая за это время сменить домашние штаны, окончательно перекочевавшие к Мэнни, на спортивные бриджи и зачесавшая волосы назад а-ля чав.       — Как скажешь, — покладисто согласился Манфрэд, подходя к колыбельке и смотря на ребёнка. Переложив заботы о нём на плечи Сида и Элли, Мэнни окончательно почувствовал себя главой семейства.       Элли, забрав ключи, ушла в магазин, близнецы скрылись в спальне, и Манфрэд от скуки сел в кресло, взяв с журнального столика «Практическую метафизику». Через пятнадцать минут, с опухшей головой, отложил чтиво в сторону, недоумевая, как Элли вообще что-то в этом понимает. Решив проведать пацанов, он прошёл к спальне и, нажав на ручку, толкнул дверь.       — Эй! Ты чё! Стучаться надо! — наперебой визгливо завозмущались братья, натягивая простыню чуть ли не до подбородка. Мэнни залупал глазами, пытаясь осознать увиденное. Джинсы и трусы валялись на полу, скинутые в явной спешке, а на постели, покраснев до корней волос, сидел один из близнецов. Второй, тоже пунцовый, с опаской выглянул из-под простыни.       Манфрэд захватал воздух ртом, отчаянно нуждаясь в кислороде.       — Вы... вы... да вы совсем с ума сошли?! — наконец, заорал он, выпустив с этим криком разом весь набранный воздух. — Вы что, бестолочи, делаете?       — Ой, вот не надо строить из себя невинность! — усмехнулся, быстро справившись со смущением, Крэш. — А то, можно подумать, мы не знаем, что вы с Элли тем же самым занимаетесь.       — Мы пара! — выдал ещё один рёв Мэнни. — А вы — братья! И вообще дети!       — Ну не то чтобы совсем уж дети, — с намёком заметил Эдди, на миг заглянув под покрывало.       — Ты ещё поспорь со мной, блядь! — возмутился Манфрэд, неожиданно быстро для своих габаритов оказываясь у постели и за ухо стаскивая с неё Эдди. Тот завопил, отбиваясь и пытаясь удержать соскальзывающую с тела простыню. — Вы вообще головой, а не головкой думать можете? Что скажет Элли, вы подумали? — надрывался Манфрэд.       — Так-то Элли в курсе, — пожал плечами Крэш, заставив Мэнни поражённо замереть.       — Чего? — неверяще переспросил он.       — Ну да. Она нас тоже один раз застукала за этим делом, — продолжил Крэш, прижав коленки к груди, чтобы прикрыться. Эдди тем временем уже оказался на полу, под простынёй, но с зажатым грубыми пальцами Мэнни ухом.       — И позволила вам продолжать? — уточнил Манфрэд.       — Ага. Только к венерологу сводила перед этим, хех, — подтвердил Крэш, и Мэнни наконец-то отпустил его брата. Эдди, обиженно насупившись и потирая пострадавшее ухо, скомкал простыню, прижав её к паху, и забрался обратно на кровать.       — Блядь, — с чувством выругался Мэнни, плюхаясь на кровать в самых ногах. Такого количества гомиков в собственной квартире он мог и не выдержать.

***

      Душа Сида пела.       Разве мог он когда-нибудь подумать, что Диего, этот супер-пупер крутой мачо, предложит ему встречаться? Разве мог предположить, что будет слушать тяжёлое дыхание только что кончившего — из-за его ласк, между прочим, кончившего — парня? Разве мог представить, что тот не только позволит находиться рядом с ним, но даже не станет скрывать это от своего друга?       Нет-нет, сэр, никогда.       К тому моменту, когда Бакминстер вернулся второй раз, парни успели наласкаться и, довольные, просто сидели перед телеком, перебрасываясь редкими фразами и обсуждая транслируемый фильм. Диего даже смеялся над шутками Сида, заставляя того счастливо улыбаться в ответ.       — Эй, амигос, а не сыграть ли нам партеечку в бильярд? — с ленцой предложил Бак, проходя к своей любимой полке с вискариком.       — Почему бы и нет, — добродушно кивнул удовлетворённый жизнью и вообще Диего. — Ты как, Сид, умеешь играть? — спросил он, поднимаясь на ноги и протягивая тому руку. Сид с сожалением покачал головой. — Ничего, я научу, — пообещал Диего. Втроём парни поднялись на второй этаж, где располагалась бильярдная, оборудованная по всем правилам: огромный десятифутовый стол с шарами для русского бильярда, стойка для киев в углу, рядом с которой на стене висела полка для ведения счёта по шарам, три зелёные лампы над столом, маленький, обшитый деревом шкафчик-холодильник в другом углу и мягкие кожаные диванчики с низким столиком для зрителей, коли таковые будут.       — В «американку» или в «московскую»? — деловито уточнил Бак, придирчиво осматривая и выбирая себе кий.       — Давай «американку», на ней учиться легче, — предложил Диего, доставая из холодильника бутылку минералки, и, с шипом открыв её, ополовинил в несколько крупных глотков.       — Эй, Сид, ты вообще первый раз стол видишь или хоть что-то знаешь? — спросил Бакминстер.       — Что-то знаю. Но вживую стол вижу впервые, — Сид застенчиво погладил мягкое сукно пальцами. Затем щёлкнул пальцем по битку и тут же заскулил, сунув ушибленный палец в рот.       — Говорила тебе мама: не суй руки, куда не следует, — засмеялся Бак. — Учись, зверёныш, — установив биток напротив пирамиды, быстро прицелился и ударил кием по шару. Сразу два шара, отрикошетив от бортов, зашли в свои лузы.       — Больно? — Диего отнял у Сида изо рта палец, осматривая его на свету.       — Неа, — легкомысленно качнул головой Сид и с любопытством уставился на стол. — А ты меня научишь так же бить?       — Ну не сразу... — протянул Диего, отошёл к стойке и взял первый попавшийся кий. Натерев его кончик мелом, Диего вернулся к столу, окинул взглядом позиции шаров и, почти не целясь, тюкнул по одному наугад, выбрав его в качестве битка. Шар, крутанувшись, врезался в стоящий за ним, тот толкнул следующий, который уже, пролетев через половину стола, угодил в лузу. Сид восхищённо ахнул. — Давай, иди сюда, — позвал Диего, вставая напротив удачного, на его взгляд, битка. Сид послушно подошёл. Диего развернул его лицом к столу, пододвинув чуть левее за бёдра, перекинул руку с кием так, чтобы Сид смог его перехватить, и помог правильно расставить руки. — Вот, правую держи где-то напротив груди. Высоту и угол наклона выбирай в зависимости от направления удара, — инструктировал Диего, стоя вплотную к Сиду и говоря практически ему на ухо. — Левую поставь на стол... Да, вот так. Кий держи указательным и средним, сжимай фалангами, но несильно, чтобы он свободно ходил назад-вперёд, — расставив пальцы Сида чуть пошире, подвигал кий туда-сюда Диего, проверяя, насколько легко он меж ними скользит. И, поймав шальную мысль, совсем тихо прошептал, двигая кий с некоторым давлением: — Ничего не напоминает?..       Сид неудержимо покраснел и шумно сглотнул.       — Эй, мы в бильярд играем или ребёнка совращаем? — возмутился Бак. Диего хрипло рассмеялся, отпуская кий и отступая на полшага назад.       — Проведи мысленную линию через биток, шар и лузу и поставь кий так, чтобы он её продолжал, — посоветовал он, с лёгким прищуром наблюдая за тем, как Сид пытается встать поудобнее.       — А если линия не получается? — жалобно спросил тот.       — Ищи максимально близкую. Но сейчас она точно получается. Я вижу.       Сид сосредоточенно запыхтел, приподнимая и подопуская кий и пытаясь приладиться к вроде бы увиденной линии. Наконец, выбрав положение кия, закусил губу и резко ударил. Кий проехался по краю шара, толкнув его совсем слабо, так, что он даже не докатился до следующего в намеченной линии. Сид поморщился и виновато посмотрел на Диего.       — Ничего, не у всех с первого раза получается, — успокаивающе кивнул тот, вернулся к столу и поставил отъехавший шар примерно на прежнее место. — Пробуй снова.       Сид угукнул и во второй раз склонился над столом, прицеливаясь.       Точно по шару он попал с третьей попытки, загнать его в лузу смог с одиннадцатой. Диего терпеливо возвращал шары на место, заставляя Сида пробовать опять и опять. Бакминстер заскучал и уселся на один из диванчиков. Широко расставив ноги, он установил кий между ними, как столб, и повис на нём.       — Ура! — возликовал Сид по поводу первой удачи и кинулся обнимать Диего. Тот сдержанно похлопал Сида по спине. Его лицо, которое в этот момент видел только Бак, выражало что угодно, но не восторг.       — Да неужто... — пробормотал себе под нос Бакминстер, поднимаясь на ноги. Они с Диего каждый сделали ещё по одному удару, и опять настала очередь Сида.       Как ни удивительно, но Сид и на этот раз умудрился забить, радостно суша зубы. Он вообще больше не мазал, пока парни не разложили все шары по лузам.       — Хех, а ты делаешь успехи, зверёныш, — удивился последнему удару Бак, когда Сид отправил в сетку сразу оба оставшихся шара. Одобрительно взлохматив его волосы, Бакминстер подошёл к столу и начал выкладывать шары обратно на сукно. — Притащи-ка треугольник, — велел он Сиду, кивнув на полку, и тот послушно кинулся исполнять его приказ, пока сам Бак скатывал шары на одну сторону.       — Что, серьёзную партию? —доставая из холодильничка маленькие чекушки Red Label, предложил Диего.       — А давай, — с азартом оскалился Бак. — Вы вдвоём против меня, м?       — Хах. Мы тебя размажем, — снисходительно произнёс Диего. — Лучше каждый за себя.       — Это будет избиение младенцев, — Бак презрительно скривился, кивнув на возвращающегося Сида.       — Брось, у него хорошо получается, — возразил Диего.       — Для начинающего, — заметил Бак. — И ему пока везло.       — О чём речь? — довольно лыбясь, спросил Сид, передав Баку треугольник для пирамиды.       — Я предлагаю партию. Ты и Диего против меня, — ответил Бакминстер, отпивая из своей маленькой бутылочки.       — О, я согласен! — загорелся Сид.       — Или играем каждый сам, — добавил Диего, делая глоток и протягивая свою «малышку» Сиду. Тот послушно глотнул, с сомнением посмотрел на одного приятеля, потом на второго.       — Я один боюсь, — наконец признался он. Бак с видом «я же тебе говорил» развёл руками.       — Ладно, как скажете, вы двое меня уговорили, — задрал лапы кверху Диего.       — Так, значит, правила. Играем «американку», то есть после первого удара битком может быть любой шар. Кто забил в лузу, бьёт ещё раз, пока не промажет. Вы бьёте по очереди, но ваши шары считаем вместе, — уточнил Бак, натирая кий мелом.       — Ага. Разбивай, — великодушно позволил Диего и забрал у Сида чекушку, осушив её в пару глотков.       Бакминстер, кивнув, встал к столу.       Они всё-таки выиграли, хоть и с перевесом всего в один шар. Забивший последний шар Сид, сообразив, что они победили, чуть было не полез к Диего целоваться, но тот мягко его отодвинул, указав глазами на Бака.       — Слушай, а тебе не надо домой? — неожиданно вспомнил Диего. — Пелёнки-распашонки там всякие... Или вы уже избавились от того младенца? — с ничего не значащим видом поинтересовался он. Сид, который на волне своих эмоций совершенно забыл о времени, хлопнул себя по лбу.       — Чёрт! Точно! Рошан... — он засуетился, собираясь.       — Рошан? — переспросил Диего.       — Да, его так зовут. Ну то есть это мы его так зовём, — уклончиво ответил Сид.       — Вы зовёте его так, а кто-то — по-другому? — недоумённо уточнил Бак.       — Эм... Не знаю. Нет, — растерявшись и не зная, врать ему или говорить правду, залепетал Сид.       — Это как? Родители-то его как зовут? — спросил Диего, стоя с упором на кий.       — Ну... Мы, вообще-то, не знаем, кто его родители, — Сид неуверенно передёрнул плечами.       — То есть? — хором удивились приятели.       — А кто же тогда попросил вас о нём заботиться? — уточнил Диего.       — Эм... Полиция, — признался Сид. — Он найдёныш.       — А-а-а, вон оно как... — протянул Диего, наконец-то начав что-то понимать. — И где же вы его нашли?       — Мы — нигде. То есть это только я его нашёл, — поправил сам себя Сид. — Это... Ну рядом с моим домом есть такое место. Пустырь. Вот там и нашёл.       — Что, прямо посреди пустыря? — недоверчиво спросил Бак. — Просто лежал на дороге, что ли?       — Не, не на дороге, а в провале, где там наркоманы... Ну то есть где они обычно сидят, — сбиваясь и нервничая, ответил Сид. Разговор подошёл слишком близко к опасной теме.       — А ты-то что в том провале забыл?       — Услышал голоса и пошёл... То есть плач. Услышал плач и пошёл на звук, — быстро-быстро захлопал глазками Сид, надеясь, что вопросы наконец-то закончатся.       — С ума сойти. Как-то это дико, — поёжился Диего. Он так и не понял, та ли эта информация, что нужна его отцу, или нет, но запомнил всё и собирался передать, как только Сид уйдёт.       — Ой, да у нас там и не такое бывает! — махнул рукой Сид. — Там и наркоту можно найти, и на труп наткнуться, и людоедов встретить. Да, блин, что я рассказываю, тебе отец, наверное, говорил... — ляпнул, не подумав, он и тут же прикусил язык, кляня себя за болтливость.       — Отец? При чём тут мой отец? — встрепенулся Диего.       — Эм... Ну он же у тебя всё знает в городе, — выкрутился Сид. Вот только Диего уже услышал свою зацепку. Прямо сейчас копать дальше он не мог: Сид что-нибудь заподозрит. Но это определённо именно то, о чём просил Сото.       — А, ну да, — согласился он, и Сид облегчённо выдохнул. Пронесло. — Так ты уходишь? — уточнил Диего.       — Да, мне пора, наверное, — кивнул Сид. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось идти домой, где его ждал большой разговор с Мэнни. Но вечно его избегать всё равно не получится.       — Ладно... Тогда увидимся в колледже? — спросил Диего, приблизившись к Сиду, чтобы попрощаться с ним как полагается.       — А... Ага, — улыбнулся тот. Он был совсем не прочь встретиться ещё раз, например завтра, но если Диего считает, что это лишнее, то Сид напрашиваться не станет. Он и так непозволительно много получил за один день. — Пока? — доверчиво заглянул он Диего в глаза.       Диего покосился на Бака, но тот увлечённо делал вид, что больше всего на свете его сейчас интересуют выстроенные на счётной полке шары.       — Пока, — мягко коснулся лба Сида губами Диего и, поддавшись внезапному приливу благородства, поцеловал того в губы, будто бы не сумев сдержать чувств. Вероятнее всего, это их последний поцелуй и уже завтра Диего сможет с чистой совестью скинуть с себя это бремя.       Сид, окрылённый проявлением нежности, вышел из бильярдной, попросив не провожать его.       — Да... Качественно ты эту плесень обработал, — протянул с уважением Бак. — Всего за вечер. Очуметь.       — Кажется, я уже намекал тебе, чтобы ты его так не называл, — довольно жёстко напомнил Диего.       — Хэй, брось! — хлопнул его по плечу Бакминстер. — Мы получили всё, что нужно. Можешь расслабиться и не изображать Ромео. Или... — Бак с внезапно посерьёзневшим лицом заглянул Диего в глаза. — Ты же не запал на Сида, а, амиго?       — Не неси чушь, — огрызнулся тот, скидывая руку приятеля. — Лучше пошли со мной к отцу — расскажем, что узнали.       — Точняк, — одобрил план Бак и впился зубами в найденное в холодильнике яблоко.

***

      Итак. После того, что рассказал Диего, Сото был уверен на сто процентов: на пустыре их видел этот самый Сидни Рональдс. Более того, этот олух успел даже заявить в полицию. Неясно, что именно он там сообщил, но по имеющимся у Сото каналам никакой информации не поступало. Похоже, пацану повезло наткнуться на одного из немногих честных полицейских, которые не состоят пока на зарплате у криминалитета. И это плохо, очень-очень плохо. Даже если сейчас избавиться от случайного свидетеля, делу это уже не поможет, наоборот — только усугубит ситуацию.       Для того чтобы решать проблему, у Амиреса-старшего было недостаточно сведений. Он должен точно узнать, что именно рассказал в полиции сопляк Рональдс, и только после этого предпринимать следующие шаги.       Силовые методы Сото недолюбливал, предпочитая действовать деньгами и хитростью, но иногда насилие и угрозы оставались последним средством, без которого, увы, с мёртвой точки не сдвинешься. Тяжело вздохнув, Сото вытащил из кармана мобильник, пробежался по списку контактов и выбрал номер своего постоянного партнёра и давнего врага.       Руди приехал в город двадцать лет назад, не имея за пазухой ни одного лишнего гроша и никаких связей. Очень быстро сколотив вокруг себя небольшую банду из проверенных людей, он приступил к осуществлению своих планов, не гнушаясь на пути к верхушке никакими, даже самыми грязными, приёмами.       Лет десять назад он был уже достаточно состоятелен и влиятелен, чтобы на равных с Сото правах вступить в бизнес. Амирес-старший сначала относился к возникшему очень неожиданно партнёру с подозрением и опаской, но быстро привык к его манере общаться и решать дела.       Почему Руди так звали, не знал никто. Вообще-то, у него было нормальное для мексиканца имя, от которого сперва осталась только фамилия — Фернандес, — а затем и вовсе только прозвище. Так его все и звали — Руди. Вернее, мистер Руди.       В обычное время партнёры действовали практически независимо друг от друга, самостоятельно разбираясь с возникающими проблемами по мере их поступления. Однако с властями и полицией чаще встречался Сото, а докучливых конкурентов или, как в этом случае, нежелательных свидетелей грязных делишек убирал Руди. Кроме того, он был большим мастером по части оригинальных методов допроса. Те, кому он задавал свои вопросы, могли вернуться к нормальной жизни без единого следа на теле, но дрожащими и белеющими как полотно при одном упоминании его имени. Парнишку, конечно, было немного жалко, но неприятностей с законом Сото предпочитал избегать, а этот индивид грозит проблемами.       Значит, надо звонить Руди.