Я тебя не брошу, брат...

      На небе были небольшие тучи, хотя совсем недавно светило яркое солнце. Тучи стали сгущаться, и небо стало более тёмным. В обед полился небольшой дождь, на улицах стали разбегаться люди кто куда, открывались зонты. Спешка, суматоха… Всё быстро начало намокать, на кривых дорогах появлялись лужи, в которых было видно отражение всей красоты этого мира… Этого глухого города. В окна били капли, делая приятный для слуха звук, но и немного раздражающий. Они не давали полностью расслабиться, как будто капали тебе прямо в душу, в твои мысли, в твоё сердце… В комнате было прохладно, Ал этого не чувствовал, поэтому не знал, как холодновато было спать под тонким одеялом. Пробирало до мурашек, а ещё эти протезы… Эд стал дышать холодным воздухом, но ничего не поделаешь, скоро настанет то самое, нелюбимое для братьев, холодное время года. Изо рта вырвался прохладный пар, глаза немного прищурились, лицо особо не поменяло свой бледный оттенок, но боль утихла и голова так сильно не болела. В груди не щемило — видимо, несколько часов сна давали о себе знать. Золотые глаза приоткрылись и смотрели прямо в окно, на капли, падающие на стекло… «Надо вспомнить, что было… А… Чёрт, почему именно сейчас?» Спокойно, не торопясь, он отвернулся от стекла, немного приподнимаясь, и разглядывал место, в котором уснул. Одеяло начало спадать с мускулистого тела, показалась металлическая рука, а вторая отодвигала одеяло, которое уже накрывало только ноги, и вот Эд принял сидячие положение. Осматривая комнату, он никого не обнаружил. Видимо, Ал вышел по срочному делу, ведь он бы просто так не оставил Эда одного. Ноги спустились со старой кровати, он попытался встать, но с первого раза у него не получилось и Эд плюхнулся назад. Но он не тот, кто так быстро сдается. «Ещё раз». Да, у него получилось и, приняв стоячее положение, парень стал искать чемодан. Он стоял возле кровати Ала. Эд подошёл к нему и, открыв, вытащил бумаги, которые дал ему Мустанг. Задумчиво перечитывая бумаги, одной рукой он поддерживал подбородок, показывая, что лучше ему не мешать, а другая спокойно держала стопку документов, но эту тишину прервала открывающая дверь… В комнату вошёл Ал, удивившись, что брат не в постели, он немного разозлился и, прикрыв за собой дверь, сказал: — Братик, почему ты не отдыхаешь? — он подошёл к Эду и немного нагнулся. — У тебя вон, ещё цвет лица бледный. — А, Ал, где ты был? — Эдвард проигнорировал слова младшего брата и спокойно улыбнулся. — Спускался к старику, он попросил меня, так как я высокий, залезть на лестницу в подвале и починить трубу, а то горячую воду отключили. Брат, а тебе, наверное, холодно было, вот я и спустился, прости, что оставил одного. — А, да нет, ничего, и спасибо… за вчерашнее. — Эд повернул голову к бумагам, и стал вчитываться дальше. — Не извиняйся, братик. «Ведь наполовину это я виноват». — У него просто сердце разрывалось… Боже, как же больно проживать своё детство, как ходячие доспехи и видеть, как его родной человек мучает себя за то, что сделали они оба и винит только себя за содеянное… Но где прячется тот лучик, единственный свет, который помогает им идти дальше и улыбаться, сдерживая слёзы? Ах, эти дети… Они всего лишь дети, кто же знал, что закон равноценного обмена обернётся прахом? Никто. Вот и они не знали. Детям всего пять лет и они в таком раннем возрасте потеряли мать, а что отец? Ещё раньше ушёл. Нет, они ещё не знают почему он это сделал. Зачем оставил единственную любовь, детей, которых любил больше, чем свою жизнь. Возможно, если бы он не ушёл, ничего бы этого не случилось. По крайне мере, если бы Триша не умерла, братья остались бы с отцом, хоть что-то, чем ничего… В душе Эда сидит эта злоба, ненависть на себя, и на Хоэнхайма. Она не пройдёт, не может быть, что она так просто утихнет…

***

Хоть Ал и против был, но они всё-таки решили выйти прогуляться, да и перекусить надо, а то если Эд не набьёт желудок, весь оставшийся день он будет ходить и ворчать. Перед тем, как выйти, Эд уже успел принять душ. Он накинул на себя свой красный плащ и вместе с Алом вышел в коридор, дверь заперли. Спускаясь с лестницы и смотря в сторону кассы, они заметили того старика, который выдавал ключи другим людям с улыбкой на лице. «Вот ведь крохобор, представляю лица тех людей, которые ему заплатили»  — подумал Эд, засунув руки в карманы и сделал грозный вид, как всегда. — Мама, смотри! Это те самые братья Элрики? Люди, которые стояли у кассы, посмотрели на спускавшихся по лестнице «важных персон». — Тихо! Не кричи. Возможно, мой хороший. — Женщина немного нагнулась к сыну и что-то сказала на ухо. Эд и Ал спустились с лестницы, не обращая никакого внимания на взгляды, и пошли в сторону выхода. — Алекс! Куда ты?! — мальчик подбежал к Эду и немного дернул его за кончик плаща. — А-а-а, ты что-то хотел, малец? — с грозной миной он посмотрел вниз, на мальчика. Но того это никак не испугало, а даже наоборот, он улыбнулся до ушей. — О-о-о, и вправду говорят, что Государственный Алхимик Эдвард Элрик ростом с горошину. Эта тёмная аура пробрала до мурашек. Вот зря он это сказал… — Ты-ы-ы кого назвал мелким, что, от земли не видно?! — ох, как же он заорал, чуть перепонки не лопнули. Он готов сейчас убить кого угодно, даже бедного, маленького мальчика. — Мальчик, ты что-то хотел? — ласково спросил Ал, смотря вниз на него. — Ура, значит правду говорят, что один мелкий, а другой высокий доспех. Я просто рад, что увидел вас, вы мои герои! Вы те, кем я восхищаюсь всё своё детство. Когда я вырасту, то тоже стану такими как вы! — улыбка доросла до ушей, а маленькие щёчки порозовели. На душе у Эда вдруг появилось спокойствие и умиротворение, и он улыбнулся, хоть его уже дважды назвали мелким. Эд уже хотел уйти, как вдруг… — Стойте! На улице дождь. Вот… — Эдвард и Ал удивились, когда мальчик подал им зонтик с улыбкой на лице. — Нет, не надо, мы гулять долго не собираемся, не стоит тебе о нас беспокоиться. Эд улыбнулся, а Ал кивнул. — Простите моего сына, он просто очень добрый мальчик и давно мечтал с вами увидеться. Перед Элриками стояла красивая женщина с каштановыми волосами, заплетёнными в косу. Она напоминала Тришу, поэтому смотреть было тяжело. — Не-ет. Ничего страшного мисс. — Ал почесал затылок, немного хихикая. Он всегда был доброй душой, и от разговора с ним на душе становилось легче. — Ал, пошли. — Эд, как всегда, с бледной и угрюмой миной, развернулся и открыл деревянные двери, которые выходили на улицу. Ал не стал возражать, но перед тем, как покинуть здание сказал: — Вы уж извините моего брата, наверное, у него из-за погоды плохое настроение. Они вышли из здания. — Мама? — Да, сынок? — А мы ещё увидимся с ними? — мальчик взял руку женщины и посмотрел на неё. — Да, видимо, у них тут какое-то задание и они решили остановиться в этой гостинице. — Девушка мило улыбнулась. — Ну всё, пошли? Нам ещё нужно осмотреть комнату. — Да, мама.

***

Эд и Ал шли по длинной улице, шёл сильный дождь. Прогулка выйти покушать удалась. — А-а-а, блин, лучше бы зонтик взял… — Пыхтел Эд, промокая до ниточки. Алу хорошо, он не чувствует, как капли падают на его доспехи. Но это приносило ему боль, ведь не чувствовать — непосильная ноша для него. — Братик, ты можешь простудиться. Надо быстро найти какое-нибудь место, а то… Не успел он договорить, как Эд крикнул: — Во-он, смотри! Ал уставился на прилавок, через два дома слева. Наверху была вывеска «Милый алкоголь». — Братик, ты, конечно, часто выпиваешь, но сейчас ты в таком состоянии, может, не надо? «Блин, бесполезно спорить… Хоть Эду и пятнадцать, он частенько на заданиях забегает в такие пивнушки. Нет, он не алкаш… Просто, когда у него случаются приступы и боль невыносима, Эд просто снимает эту боль — вино помогает ему расслабиться, но приводит, как всегда, к одному концу. Я тащу его домой с пьяной миной…» — Быстрей, Ал, а то сейчас реально промокну до костей. — Он побежал в сторону прилавка. — А-а-а, братик, подожди меня! — Ал не отставал. Зайдя внутрь, как всегда, с грозной миной, держа руки в кармане, весь промокший до нитки, он обратил внимание, что за столиками сидели здоровые, все в татуировках, и держа вино в руках, мужики. Как они на него пялились, будто так и хотели вышвырнуть отсюда. Его это никак не испугало, ведь эти взгляды ему уже знакомы. Пройдя немного дальше, он нашел свободный столик. Столик был в самом углу, отдалённый от всех, у окна, в самый раз. — Бра-атик? — крикнул Ал, догоняя его, а Эд глянул на Ала, как ни в чём не бывало. Братья уселись за столик, Эд закинул ногу на ногу и скрестил руки. С его золотистых волос стекали капли, и от этого он был не доволен. К столику подошёл официант, держа в руках маленький блокнотик и с недовольной ухмылкой сказал: — Простите, но детям в такие заведения вход запрещён! Эд разозлился, и через силу выдавил: — Во-первых, я, твою мать, не ребёнок! Во-вторых, если это ещё можно назвать заведением! Он вытащил из кармана серебряные часы. — Ты ведь знаешь, что это, я прав? На крики Элрика начали устремляться взгляды, все чуть в пол не провалились. — А-а-а, как? И такой мелкий? — официант стоял в ступоре, в принципе, как и все до него. — Ты что-то сказал? — он бросил грозный взгляд, который пробирал до мурашек, а Ал сидел так спокойно, наблюдая за всем происходящим, ему не привыкать… — Нет, прошу, извините меня за мою дерзость. «Так и надо, ведь пост Государственного Алхимика, приравнивается к званию Майора!» — Вина тащи. — Эд отвернулся в окно, будто уже не замечая никого. Официант испарился и уже через две минуты целая кружка вина стояла перед Элриком. — Брат, только не переборщи. — Ал пристально наблюдал, как Эд хлебает из кружки без остановки. Жесть. — Братик, может закажешь себе что-нибудь поесть? — А? Нет, не хочу. — У него уже порозовели щёки, да и взгляд стал более затуманенным. И это только одна кружка! Эд начал разговор, насчет того, что сегодня они попытаются выследить Шрама. — Ал, те документы, которые я сегодня утром читал, там были и новости, где Шрама видели в последний раз и, раз уж на то пошло… — Пока он договаривал, в заведение зашёл мужчина. На нём был коричневый плащ, на голову накинут капюшон и оттуда виднелась золотистая чёлка. Войдя в помещение, он снял капюшон, его взгляд устремился на свободный столик, рядом с братьями. Мужчина снимал плащ и хотел повесить его на вешалку, но слева послышались детские голоса: — Ал, по слухам, Шрам был замечен в западной части города. — Эд был немного не трезвый, голос тоже соответствовал. — Братик, ты собираешься загнать его в ловушку, ты ведь помнишь, что произошло в прошлый раз? — тебе разорвало руку. — Ну да-а, но ты тоже пострадал, ох, как Уинри нас потом отделала. — Эд почесал затылок, и улыбнулся. — Блин, но всё равно надо его убить, а то Полковник от нас живого места не оставит. — Сказал Эд. У мужчины прошлись мурашки по телу, его рассудок помутился, глаза широко открылись, а в горле пересохло. Неужели? Нет, это невозможно! Повесив плащ, он посмотрел назад. Тишина. Он увидел своих сыновей. Нет… Он увидел большие сидячие доспехи, промокшего до нитки коротышку, его розовые щёки, глаза без блеска и света в них, с протезом вместо правой руки. Он разговаривал об убийце. Да, мужчина уже слышал о таком, о том, кто убивает Государственных Алхимиков… «Невозможно, что это они, это Эд с Алом?! Почему они здесь, они Государственные Алхимики, что с ними?» Глаза прослезились, ему было больно на них смотреть, ведь они не виделись целых десять лет. Пока Эд совершенно спокойно разговаривал с Алом о Шраме, гомункулах и о философском камне, он почувствовал пристальный взгляд и посмотрел направо… Это был удар для сердца, слишком сильный, что Эд чуть со стула не свалился. Он придерживал рукой то место, где находилось сердце, которое настолько сильно билось, что было слышно его стук. Стул удержался, но Эд сидел немного согнутым, не решаясь посмотреть в глаза тому, кто бросил их маленькими вместе с Тришей. Сердце забилось сильнее. — Бра-ат?! — Ал встал из-за стола и подбежал к Эду. — Что такое, это из-за вина? Ал сильно испугался, а в ответ послышалось лишь хихиканье. Оно переросло в зловещий смех. — Брат, ты чего? — Ал не мог понять, в чём дело. Ван Хоэнхайм стоял неподвижно, он не понимал, что с Эдом. — Эд…? — мягко и вопросительно сказал он. Взгляд Ала устремился в его сторону, сначала он не мог понять кто это, но это не удивительно — он был совсем маленьким, когда отец ушёл из дома… Но до Ала дошло. — Ты?! Ван отвёл взгляд. — Ха-ха-ха, значит, это ты, это ты? Чёртов ублюдок, я тебе сейчас покажу. — Эд поднял взгляд на наглое лицо отца и улыбнулся. — Брат, стой! Не надо! — Ал забеспокоился. Так как у него стоит печать смерти на плече, она сильно влияет эмоционально, в таком состоянии Эд мог убить кого угодно. — Ал? Ты посмотри на него! Вот, значит, где ты шляешься всё это время, по пивнушкам разгуливаешь?! — он перешёл на крик. — И тебе всё равно, как там твоя семья, подонок?! Ненавижу тебя!