Я тебя не брошу, брат...

      Эд и Ал быстро спохватились. Они отпрыгнули в разные стороны, ноги скользили по земле, пыль так и летела в лицо, видно было только красный цвет. Ал кинулся на Шрама, но попытка сбить красноглазого провалилась. Шрам захватил ногу, рука засветилась, на лице появилась ухмылка. Ал не понял, что произошло, но красные молнии слились с чёрными. Из глаз Шрама полилась кровь, белки покраснели. «Что это?!» — эта мысль проскочила у братьев и Хоэнхайма. У Эда распахнулись глаза, он не понимал, что делать, ведь ещё бы мгновенье… Но нет, его рассудок быстро пришёл в норму и проскочила мысль. «Что делает Шрам?» Чтобы что-то получить, надо отдать что-то равноценное — основополагающий принцип Алхимии, непреложное правило, которого должны придерживаться все Алхимики. Сама Алхимия — это наука о разрушении чего-то, перерождении его в другом качестве, но при этом должны соблюдаться правила. Тем не менее, существует способ обойти принцип равноценного обмена — Философский камень… Тогда то, что делает Шрам, это не Алхимия! Эд, не понимая своих действий, за мгновенье бросился к Алу, секунды не прошло, как он оказался меж двух огней. Красно-чёрные молнии поползли на Элриков. Если припомнить, Эд при первой схватке со Шрамом, просил, чтобы тот не трогал брата, ведь Ал не Государственный Алхимик, он ему не нужен. Но тогда Шрам сказал: «Если он не встанет у меня на пути, я его не убью». Но в этой ситуации было слишком поздно, так подумал Эд. «Черт, что же делать…» Казалось, это конец, время летело медленно, будто говорило: молитесь, молитесь Богу, наивные глупцы… Все зависли в воздухе, сердце билось быстро, оно так стучало, будто хотело вырваться из груди. Всё резко похолодело. Перед глазами Эда появилась спина, большая и гордая, как щит, который защищает своё, дорогое сердцу, то, за что надо бороться. Ван направил обе руки на молнии, пролетела вспышка. Шрам ужаснулся, его отбросило на довольно большое расстояние. Вбило в стену, повсюду разлетелись осколки и Шрам выплюнул малую часть крови, вытер рот рукой. — Э-э-м, спасибо. — Немного смущенно Эд почесал затылок. — Ал, ты в порядке? — быстро спросил Эд. — Да, но больше не рискуй так, брат! — Да-да… — немного пропуская слова мимо ушей, сказал тот. — Тихо, будьте наготове. — По ветру развевался плащ Хоэнхайма. Все трое устремили взгляд в сторону пыли, в сторону злобы и красного цвета. Шрам оторвался от стены, немного шатаясь, принял стоячее положение. — Как?! — злым и немного хриплым голосом что-то промолвил Шрам. — Да кто ты такой? — Я…? Нет, тебе не обязательно это знать. Тот, кто и заслуживает наказание божье, так это ты, жалкий Ишварит… — наверное, Ван и по слухам знает, что такой убийца шастает где попало и охотится на Государственных Алхимиках. Конечно, ему бы не хотелось, чтобы последних ему дорогих людей разорвало на кусочки. — Кх-х, умрите. — Ишварит не стал вдаваться в подробности, ему не оставалось ничего, как сбежать. Всё равно у него в рукаве был припрятан свой козырь. Красноглазый направил руку на землю. Под ногами все затряслось, резкая вспышка ослепила глаза, послышался звон, который проник в уши, братья упали на колени прямо на землю. «Ничего не видно, в ушах звенит, черт, я теряю сознание…» При белом свете земля под ногами ринулась вверх. Эд не смог выдержать нагрузки, будто сила притяжения тянула его вниз. Алхимик упал на землю, зажмурил глаза, его сознание помутилось. Резкая вспышка и тишина. Земля засыпала его. На Ала так же полетели обломки, но на него не подействовала вспышка и звон, он отбил все куски земли. Отбивал их быстро и железо немного царапалось при соприкосновении с камнями. Как только Ван переборол магнитные волны, он начал оглядываться в поисках Шрама, но на глаза он не попадался, видимо сбежал. Вокруг была лишь пыль. Земля вся покрылась трещинами и в некоторых местах будто была перевёрнута. Но Вану было не до этого, где Эд? Он резко осмотрелся и увидел Ала. Он подбежал к одной куче из обломков, видимо, Эда завалило. Оттуда был виден только клок красного плаща и металлическая рука, которая была не в лучшем состоянии. — Брат?! — Ал сильно забеспокоился, но что было непонятно, так почему же Эд потерял сознание от волн, а отец до сих пор на ногах? Он начал откапывать Эда, отбрасывая обломки резкими движениями. Показалась светлая макушка. Ван подбежал, чтобы помочь, он присел и с неким беспокойством стал откидывал обломки. Они быстро освободили Эда, и их взору представилась такая картина: Алхимик лежал на боку, одежда в некоторых местах была порвана, металлическая рука нехило повреждена — из неё торчали пару проводов. Лицо было в крови, много царапин и ссадин по всему телу, которые кровоточили. Он был без сознания. — Ал, нужно отнести его в больницу и побыстрее, а то сейчас прибудут уличные охранники. — Нет, ему нельзя в больницу, а то потом проблем не оберемся. Если полковник узнает, что мы так проводили задание, он… Запретит братику быть Государственным Алхимиком! Ал под конец сказанного заметно погрустнел. — Я отнесу его в гостиницу, там нужные лекарства. Я специально учился медицине ради братика. Быстрее, а то станет хуже! — Ясно, значит, вот как. На счёт работы мы поговорим позже. Давай, Ал. Ал, не раздумывая, взял Эда, приподнялся и ринулся в сторону дворов, по которым было быстрее добраться до гостиницы и не попасться уличной охране. Ван, не раздумывая, ещё раз осмотрелся по сторонам и побежал за братьями. Когда Элрики скрылись, из темноты, где произошло землетрясение, вышла тень. Она была очень похожа на тень девушки: худая, волосы по пояс, но вместо пальцев торчали шипы, или же длинные когти. Остальное было не разглядеть, кроме широкой, белой улыбки, которая так и светилась в темноте. Одна секунда и тень скрылась, казалось, что она растворилась, оставляя после себя лишь пыль.

***

Утро было спокойное, за окном показывались слабые лучи солнца, они пробивались между двумя занавесками. После двухдневной дождливой погоды на улице ещё были лужи, в которых отражались кирпичные дома и суетливость граждан этого города, которые спешили по своим делам. Было спокойно и тихо. В гостиничной комнате стояло тихое равновесие и казалось, что этому ничего не помешает. Слева у окна располагалась кровать, на которой мирно дремал старший Элрик. После вчерашней взбучки его тело не получило особо глубоких ран, поэтому он обошёлся лишь парочкой бинтов и пластырей. Одеяло было накинуто до плеч, слышалось слабое сопение… Золотистые волосы освещали его всегда угрюмый вид, как и сейчас. Челка закрывала половину его лица, она была разделена пополам с двух сторон, Эдвард делал это для того, чтобы казаться выше. Алхимик вообще никогда не признавал себя маленьким. Он был нормального роста для пятнадцати лет, не считая большой подошвы на кожаных ботинках. Большой пластырь над правой бровью закрывал его недавний порез. Глаза были закрыты и почти не жмурились, во сне Эд казался очень милым, что даже подчеркивал Ал. Была видна голая грудь, видимо, надо было его раздеть, чтобы полностью обработать раны. Руки лежали поверх одеяла, и были не в лучшем состоянии. Правая металлическая рука была повреждена, некоторые торчащие проводки были перевязаны бинтами, чтобы рука полностью не развалилась, ей срочно нужна была механическая помощь. Левая была в ссадинах, поэтому на ней были просто пару пластырей. Шея была перевязана, видимо, это случилось при обвале. Отразилось это на связках или нет, ещё не известно. Всё было спокойно, в комнате никого, Алхимик спит себе мирно. Хоть Шрам и сбежал, но начало и так было неплохое. Всё равно у братьев было такое чувство, что, если что-то пойдёт не так, они не смогут его поймать. Но зато теперь Алхимик знает, что Шрам применил что-то непонятное. Его действия повергли наверняка не одного Эда в недоумение. Какую силу он применил? И что это было? Таким вопросом Эд будет много раз задаваться. Как с ним бороться? Поэтому в следующий раз он сможет выполнить задание, а пока придётся написать отчёт о провале и послушать лекции Полковника… Погружение в эти мысли прервал резкий звук, который доносился из кухни, она была расположена чуть левее уборной. Нехотя веки разомкнулись. Вид лица был не очень-то здоровым, как у обычного человека, бледноватость сохранилась из-за потери небольшого количества крови — это не удивительно. Эд потихоньку начал осознавать, где он. Его взгляд пронёсся по комнате, но Эд никого не обнаружил. Немного вслушиваясь, он понял, что звук доносился из кухни, кто-то что-то разбил? Звук был похож на звук бьющейся посуды. «Что там происходит?» — Т-с-с! А то братика разбудим. — Послышался тихий голос Ала. По всей видимости, они с Хоэнхаймом что-то вытворяли на кухне. Звук прекратился, глаза посмотрели на старую деревянную дверь, а потом взгляд устремился на входную. Рядом были повешены вешалки, на которых висел кожаный темно-коричневый плащ. Сознание приходило в норму, было тяжело, но все-таки Эд попытался встать. Попытки были медленными из-за повреждённой металлической руки. Он заметил, что рука почти не двигается, а только кончики пальцев. В сознание Элрика сразу пришла мысль, что скоро в его голову прилетит большой гаечный ключ. Когда Эд принял сидячее положение, он заметил, что находится в одних трусах, а за окном было прохладно, что не делало тепла в помещении. Не то, чтобы ему было холодно, просто появилось некое смущение. Ноги коснулись пола, рядом стояли голубые простые тапки, их уже приготовили для Эда. Надев их, он уставшим взглядом посмотрел на тумбочку, стоявшую рядом с кроватью. В поисках какой-нибудь одежды он получил только аккуратно сложенный красный плащ со знаком Фламеля. Он был не в лучшем состоянии, поэтому его надо было бы починить. Рядом была сложена чёрная футболка, которая тоже пострадала во время битвы. Понимая, что без одежды никуда, он как-никак принял стоячее положение. Сделав один шаг к тумбочке, подойдя ближе, Эд взял футболку. Развернув её, положил на кровать. Сосредоточив мысли и разум, он сложил нужную ему формулу и Алхимический круг, про себя произнеся «активация». Эд сложил ладони вместе и направил их к футболке, появился светло-голубой свет и молнии… Произвелась Алхимическая реакция. На кровати лежала футболка и была как новая. С легкой улыбкой Эд принялся напяливать её на себя. С одной рукой это было не просто сделать, немного резкая боль в шее давала о себе знать. Наконец-то надев футболку, Эд потёр левую сторону шеи, по его ощущениям, слышался хрип в его голосе. Потом он сделал то же самое с плащом. После этого, спокойно и не торопясь, он направился на кухню. — Ал, давай я? — Ну уж нет, ты, как я понял, и готовить толком не умеешь. — Ал, лучше хоть что-то, чем ничего, тебе, наверное, неудобно такими пальцами что-то шинковать… — Будто я по своей воле стал таким. — Что-то прокряхтел в тихую Ал, стоя за спиной Вана. В это время на кухню вошёл Эд. После последних услышанных им слов в сердце что-то екнуло. Он спокойно смотрел, как Хоэнхайм отбирал сковородку у Ала, а тот сопротивлялся и не хотел её отдавать. — Что здесь происходит?! Странно, но голос показался ему на вид хриплым и последние сказанные слова прозвучали для него болезненно. Ал с Хоэнхаймом резко повернулись в его сторону и отошли друг от друга. — А-а-а, брат? А почему ты не отдыхаешь?! — Отдохнул. — Грозно ответил Эд и его взгляд стал серьёзным. — Прости, если разбудили, братик, мы пытаемся приготовить завтрак. Эд посмотрел на разбитую тарелку: её обломки были разбросаны на полу из плитки. По услышанным им словам он понял, что отец в готовке полный ноль, а Алу это делать довольно тяжело. — Ладно, отойдите, я сам все сделаю. — Эд подошёл к Хоэнхайму и медленными движениями забрал сковороду. — Эдвард, может, тебе лучше прилечь? — упрямым голосом произнес Хоэнхайм… В это время Эд направлялся к холодильнику, он открыл его в поисках яиц и бекона, а в голове пронеслась мысль. «Не понял?!» — А ты че тут делаешь?! — видимо, до Эда это только что дошло, что он до сих пор об этом не спросил. — А-а-а, братик, это я позволил ему остаться на ночь. — Немного тихо и смущенно произнёс Ал. — Эдвард, ну что, яйца нашёл? — Да. — Непонятно ответил Эд, немного вздыхая после сказанных слов Ала. — Братик? — Что? — Эд повернулся боком к Алу, устремив взгляд. — А тебе точно не нужно отдохнуть? — Что ты имеешь в виду? — Эдвард не совсем понял намеков брата. — Ну, понимаешь… Ты вроде футболку надел, тапки, вот только до сих пор в трусах. — А-а-а, чего?! — Эд непонимающе осмотрел себя сверху вниз и, глубоко вздохнув, он положил яйца и бекон на стол, после чего удалился из кухни. — Ал, и часто у него такие пробелы в памяти? — стоя вместе с доспехом посередине кухни произнёс Ван. — Да, довольно-таки часто. Иногда братик может взбеситься на ровном месте, что приходится останавливать мне. То может не есть несколько дней и даже не спать, я знаю, что это влияет на его здоровье, но я не могу его за это винить, поэтому, может, хоть ты поговоришь с ним? Печать, которая стоит у братика на плече… Мы не знали, что она будет так эмоционально действовать на Эда. В воздухе повисла тишина, будто что-то мешало в этот момент спокойно вздохнуть. — Ал, не беспокойся, вы несли всё это время этот тяжелый груз. «Хоть ты и не знаешь всю правду.» В кухню вошёл Эд, на нем были уже надеты чёрные джинсы. И немного смущённо, он подошёл к плите, включив газ. Поставив разогреваться сковородку и всё делая одной рукой, он положил туда бекон, а затем вбил яйца. Тем временем, Ал сел на кресло, стоявшее на кухне. Уже заварив чай и приготовив завтрак, Эд хотел поставить это все на стол, но… — Эдвард, я ненадолго отлучусь, у меня появились срочные дела. — А-а-а, че? А кому я это все готовил? — Скоро увидимся. — Хоэнхайм поднял руку и немного помахал ей, затем дверь закрылась. — Да что он о себе возомнил? — немного бурча что-то под нос, Эд спокойно взял тарелку и кружку чая. Он сел за стол и с не очень довольной миной взял кружку, понемногу начал пить чай. Закрывал глаза, казалось, что он совершенно спокоен. — Братик, что будем делать дальше? Поставив чай на стол, Эд приоткрыл глаза. — Думаю, для начала, нужно навестить бабулю Пинако и… — Ты хочешь сказать, что мы поедем в Ризенбург? Я думаю, это хорошая идея, сейчас тебе нужен ремонт брони. Эд немного залился потом, ох как же ему сейчас страшно, ведь больше всего в этой жизни он боится Уинри, а особенно, когда она с большим гаечным ключом. Хотя, если подумать, есть та маленькая частица в душе, где у Эда скрыты все самые сокровенные чувства и одно из них — это, наверное, чувства к Уинри. Возможно, они не такие сильные, это может быть связано с тем, что она ему как подруга детства. Выпустит он эти чувства из оков и станут ли они сильнее, это будет только понятно с возрастом. — А что будем делать с отцом? — Если ему небезразлична до сих пор его семья, то он, хотя бы, навестит могилу мамы. Выпив ещё глоток чая, Эд понял, что это предел. В горле немного жгло из-за горячего напитка, да и есть не хотелось. Поэтому, как всегда, он мог сказать лишь одно. Он встал из-за стола, взяв чашку с недопитым чаем. А также тарелку с едой. Он открыл нижнюю дверцу под мойкой и выбросил остатки еды. — Брат, ты снова ничего не съел, ты хочешь заболеть? — Нет, просто не хочу. — Эд закрыл дверцу, потом вымыл чашку от чая. Братья вышли из кухни, прикрыв за собой дверь. Первым делом, для поездки в Ризенбург нужно купить билеты и узнать отправление поезда. Но Эд захотел сделать это в одиночку. Он уговорил Ала остаться ненадолго в гостинице, заодно приберёт за ними в комнате, перед уходом. Эд вышел из гостиницы, если память не отшибает, то он помнит, как шёл вместе с Алом от станции и искал ночлег. Так он прошёл пару улиц. Погода была прохладнее, чем последние дни. Но ничего удивительного, это последние дни осени. Дожди скоро прекратятся и начнутся холодные деньки. Так как на улице уже начинает холодать, изо рта Эда выходит пар. Глаза наполовину открыты, слабый ветерок дует на его бледное лицо, а сзади по воздуху развевается плащ. Эд добрался до станции, зашёл в помещение, где висело расписание и продавали билеты. Купив билеты, его целью сегодня вечером было сесть на поезд вместе с братом и, возможно, с Хоэнхаймом. Добраться до родного города — это их единственная цель на данный момент. В последний раз они были там в одиннадцать лет и поэтому навестить родное место было бы к лучшему. Уинри уже приезжала как-то раз навестить Эда в больницу и ей было очень приятно увидеть их впервые за четыре года. Но сейчас навестить то место, где всё началось, это их долг… Пока Ал прибирал гостиничную комнату, он уже задумался, где там Эд и Хоэнхайм, ведь довольно большой промежуток времени их не было там, где надо. Хотя младший Элрик уже начался немного беспокоиться, в один миг он понял, что только зря накручивает эти мысли. Брат уже не тот, за кем надо следовать по пятам. Ну да… В детстве они часто играли, ссорились из-за какого-нибудь пустяка. И даже поспорили, кто женится на Уинри. Правда потом после этого в споре выиграл Ал. Из-за этого, они подрались. Это был не первый их бой. Ал отделался пару царапинами, а Эд некоторыми синяками по всему телу. Старший Элрик пострадал чуть больше, сам того не ожидая. Хотя, тут и думать не надо, Ал хоть и меньше по возрасту, но в рукопашном бою он выигрывает у Эда. Но откуда эта жадность получить своё? Это кровожадность? В той драке Эд и о себе не думал. С возрастом это проходило, но ещё один момент был, когда Эд бросил прямо в шлем доспеха чашку. Она тогда разбилась прямо перед глазами братьев. Конечно, Ал не ожидал такого поворота. Он что, так сильно разозлил брата? А что, если бы там стоял человек, а не доспех? Эта ностальгия и этот гнев, что же это? В их отношениях трудно разобраться. Окружающим кажется, что это самые обычные братья: нормальные отношения, обычная забота друг о друге. Но, видимо, глаза обманывают. Что кроется за Эдом? Что так сильно прячет Алхимик внутри и не хочет выпускать наружу? «Вдруг, он уже доспехи и братом не считает…» Судить нельзя, только предполагать, ведь все может быть. Думаю, что у каждого нервишки бы съехали при виде не последнего, родного тебе выжившего человека, а груду металла… Иногда Ал часто это замечает, будто на миллисекунду, что Эд отдаляется от него. С такими мыслями, Ал присел на кровать со своими воспоминаниями и мыслишками. Вдруг он услышал скрип входной двери. В комнату вошёл Эд. Прикрыв дверь, он стал на пороге, одна рука была в кармане, а другая спрятана и перевязана. Он тихо с тёплым взглядом сказал Алу, что сегодня в девять вечера они отправятся в путь.