Часть 7
19 ноября 2017 г., 15:38
Воскресенье оказалось для Алисы таким плохим днем, каких уже давно не было. К обеду она вернулась домой от Никиты, и весь оставшийся день прошел в напряжении, ссорах с Александром и ее жалких попытках загладить вину. Параллельно сцена в клубе никак не желала идти из головы, как и сама Соколова. Смесь противоречивых эмоций сводила женщину с ума. Вина перед своим мужчиной, злость на студентку и грусть, об истинной причине которой даже не хотелось думать. Личная жизнь студентки не должна была ее волновать. Но отрицать было глупо — Алисе было не все равно.
Перед занятием с их группой на следующей день преподавательница чувствовала нервозность. Больше всего она боялась увидеть, как Мария со своей закадычной подружкой будут смотреть на нее, зло ухмыляясь и о чем-то перешептываясь. Она пришла в аудиторию до начала занятия и наблюдала, как кабинет постепенно заполнялся студентами, лениво рассаживающимися по своим местам. Соколова с Андреевой появились в дверях перед самым началом занятия. Они, как обычно, о чем-то болтали и смеялись, но никакого внимания в свою сторону Алиса не ощутила. А Андреева, она была уверена, не стала бы лишать себя удовольствия бросать на нее взгляды, в которых бы сквозила издевка.
Занятие шло спокойно. Студенты по очереди решали задачи, самые сложные Алиса объясняла сама. Периодически она помимо своей воли сама поглядывала в сторону Соколовой. Та вела себя слишком тихо и почти не реагировала на бесконечные комментарии Юлии по любому поводу. Женщина, не отдавая себе отчета, разглядывала Марию. Как она привычным движением убирала со лба кудрявую прядь, как быстро записывала в тетрадь решения своим, Алиса это почти представляла, острым неаккуратным почерком. А когда Мария неожиданно поднимала глаза и их взгляды пересекались, преподавательница тут же отводила взгляд — кажется, даже быстрее, чем следовало.
Одно было ясно наверняка: Андреева ничего не знала, а значит, по какой-то причине ее подруга решила сохранить в тайне ту историю, что произошла в клубе. Что-то изменилось за эти выходные, и теперь злости на студентку больше не было. Но мысли о ней остались. И появилась благодарность за молчание. К концу занятия Алиса Игоревна уже была решительно настроена наладить мир.
— Мария, задержитесь на пару минут, — преподавательница произнесла это максимально непринужденным голосом, после того как прозвенел звонок.
Юлия наблюдала за этим с интересом и с явным желанием тоже остаться и послушать, но Мария лишь бросила ей, что догонит, давая тем самым понять, чтобы подруга не задерживалась. Андреева нахмурилась, но все же вышла из кабинета.
— Вы что-то хотели?
Соколова смотрела на Алису совершенно равнодушно, но преподавательнице показалось, что на миг в ее глазах промелькнула грусть.
— Да, Мария, — Алиса слегка замешкалась, — спасибо, что не рассказали никому про субботу.
Девушка лишь слегка вздернула бровь и ответила прохладным голосом:
— Не думайте, что я сделала это для вас. Лишь из уважения к Никите Сергеевичу, он здесь совершенно ни при чем.
Действительно, а чего еще можно было ожидать? Что Соколова тут же в ответ пойдет на примирение? Слишком сильно Алиса задела ее своими словами.
Девушка уже развернулась по направлению к выходу из кабинета, но была остановлена еще одним вопросом не собирающейся оставлять ее в покое преподавательницы:
— Контрольную свою писать собираетесь? — интонация была спокойной, без упрека.
Не дождавшись ответа, Алиса продолжила:
— По средам я на кафедре до пяти.
— Хорошо.
И студентка вышла из аудитории, а Алиса, проводив ее взглядом, опустила лицо в ладони.
***
Девушки направлялись на обед. Юлька не давала Маше покоя все утро, выпытывая из нее, как прошел поход в клуб. — И что, совсем ничего интересного не было? Просто потанцевали и разъехались по домам? — В голосе подруги сквозило разочарование. — Ага, ничего особенного, — Соколова лишь пожала плечами, — мы обе только убедились, что не заинтересованы в чем-то выходящем за рамки простого общения. Андреева еще раз посмотрела на Марию подозрительным взглядом, но все же решила оставить ее в покое. Но, оказалось, ненадолго. И спустя несколько минут снова пристала к ней с вопросом: — А Алисе-то что от тебя было нужно? — Девушки часто звали преподавательницу за глаза лишь по имени, слишком она была молодой. — Да насчет той пропущенной контрольной, ничего особенного. Самой же Соколовой тоже было о чем подумать. Поцелуй в клубе был чистой воды спектаклем — и лишь для одного зрителя. Почему Алиса убежала? Притащил ее туда, очевидно, Никита Сергеевич. А она, должно быть, не вынесла вида всех тех, по ее меркам, непотребств, что там творились. Злорадство смешивалось с другим чувством, появление которого не сулило ничего хорошего. Маше было грустно. А когда она думала про эту невыносимую преподавательницу, становилось совсем тоскливо. Любой другой препод, реши он завести разговор, подобный тому, что завела Алиса несколько недель назад, давно уже был бы забыт. Но все это по-прежнему не давало студентке покоя. Как ни крути, тотальное разочарование именно в Алисе Игоревне очень огорчало и злило. По-прежнему убеждать себя, что ее мнение для Соколовой ничего не значило, было уже попросту глупо. Потому что слишком очевидным становилось совершенно противоположное — Марии было не все равно. Рассказывать Юльке она ничего не стала не только из желания сохранить секрет Никиты Сергеевича. Упоминать про Алису тоже не хотелось. Не хотелось слушать очередную волну насмешек со стороны подруги. Да и пока девушка сама не разобралась в себе, ей не хотелось обсуждать свои чувства с кем бы то ни было. А Юля была слишком проницательным человеком, и она без каких-либо трудностей поняла бы все очень хорошо. А Маша была пока не готова к откровенным разговорам.***
Сама не понимая — почему, в среду Алиса снова ощутила неясную нервозность, вернувшись в свой рабочий кабинет после последней пары. Александра по средам на кафедре не бывало. Запоздало женщина осознала, что, сама того не понимая, назвала Соколовой именно этот день, ведь иных вариантов тоже была масса. Было уже три часа. Занятия у четвертой группы закончились десять минут назад, преподавательница даже проверила расписание. О причине, зачем ей это понадобилось, она предпочитала не думать. Из-за постоянных взглядов в сторону часов сосредоточиться на работе не выходило. Преподавательница все гадала, придет ли сегодня Соколова или нет. И все надеялась услышать стук в дверь. За эти два дня Алиса прокрутила в голове последние события, кажется, уже миллион раз, постепенно меняя свою точку зрения и стараясь посмотреть на все с разных углов. Наконец, она призналась себе, что за те резкие речи про девушек нетрадиционной ориентации ей было стыдно. И перед собой, и перед Марией. Жить с внезапно изменившимся мировоззрением пока было сложно. Привычный ход мыслей был нарушен раз и навсегда, а за таким, женщина предполагала, должен нарушиться и ход вещей. Перемен ей не хотелось. Или же она их просто боялась. Погруженная в свои мысли, Алиса Игоревна вздрогнула от неожиданности, когда в дверь постучали. — Да? На пороге, как в общем-то и ожидалось, стояла Соколова. Преподавательница почувствовала, как в груди застучало слишком сильно. «От неожиданности, должно быть», — подумала она небрежно. — Здравствуйте, я контрольную переписывать. Мария была спокойна и невозмутима, как, впрочем, и всегда. — Проходите. Алиса указала девушке, куда сесть, вручила задачи и вернулась к своей работе. Неясное волнение так и не желало униматься. Ужасно хотелось повернуться, еще раз взглянуть на девушку. Зачем? Будто она не знает, как та выглядит. Все же пару раз женщина не выдерживала и оборачивалась, видя лишь склоненную к тетради кудрявую макушку. Мария, подходя к кабинету, почувствовала, что немного нервничает. По правде, ей очень не хотелось видеть Александра Эдуардовича, потому что тот решительно ей не нравился. А вновь становиться свидетелем их ссоры желания не было и подавно. Увидев, что Алиса Игоревна одна, девушка испытала облегчение. Контрольная действительно была легкая, поэтому Соколова старалась как можно быстрее ее написать и убраться отсюда восвояси. Несколько раз она будто бы чувствовала на себе взгляд, но, каждый раз поднимая голову, видела лишь спину преподавательницы, полностью погруженной в свой ноутбук. Наконец, закончив, девушка кашлянула для привлечения внимания и, лишь когда Алиса обернулась, сказала: — Я закончила. Могу идти? Алиса почувствовала, как только унявшееся волнение вновь начало нарастать. — Мария… Пауза слишком затянулась. — Да? Алиса Игоревна посмотрела прямо на студентку. — Я была не права в своих суждениях. Мне жаль, что это вас задело. Прошу прощения. Соколова смотрела на преподавательницу во все глаза. На то, что Алиса решит извиниться, она не надеялась даже в самых смелых фантазиях. Женщина выжидательно смотрела на Марию. Она нервничала еще сильнее, понимая, что еще один унизительный ответ, как это было в понедельник, будет для нее уже перебором. Но Соколова неожиданно и как-то очень легко улыбнулась. — Спасибо. Она направилась к выходу и снова обернулась лишь перед тем, как выйти за порог. — До свидания, Алиса Игоревна. — До свидания, Мария. Девушка шла по пустой кафедре, невольно расплываясь в довольной улыбке. Если Алиса решила извиниться, что выглядело предельно искренне, ей действительно было жаль. Маше неожиданно стало очень легко. Внезапно на горизонте появился вышедший из своего кабинета Никита Сергеевич. Чего-чего, а увидеть ту самую Соколову Марию, с какой-то чуть ли не влюбленной улыбкой, выплывшую из кабинета Алисы, мужчина не ожидал. Когда они поравнялись, она все с таким же довольным видом поздоровалась с ним, а он так и остановился, провожая студентку подозрительным и недоумевающим взглядом. Зайдя в кабинет к подруге, он застал ее примерно в таком же виде. Алиса сидела, глядя в пространство с задумчивым, но тоже весьма довольным видом. Никита молча смотрел на нее с полминуты, прежде чем она наконец его заметила. — О, привет, Никит. — Ага, привет, привет, подруга. Мы же с тобой сегодня уже не виделись за день раз десять. — Будучи живым воплощением вечного сарказма и иронии, он никогда не мог удержаться от едкого комментария. Он подошел ближе и уселся напротив Алисы. — Может, объяснишь мне, почему от тебя только что чуть ли не выпорхнула счастливая Соколова, а сама ты сидишь довольная как слон? — Сравнение со слоном с твоей стороны слишком лестно, дорогой, — парировала Алиса невозмутимо. — Ты мне зубы не заговаривай, — взгляд мужчины все еще оставался подозрительным, — что здесь произошло? — Она контрольную приходила писать. Никита продолжал прямо смотреть на подругу, прекрасно понимая, что она что-то недоговаривает. Алиса вздохнула и вернула лицу серьезное выражение. — Я перед ней извинилась. Ну, за те слова, ты помнишь. Никита Сергеевич, конечно, помнил. Редко бывало, когда он не находил, что сказать, но сейчас определенно был тот самый момент. — Ты — что?.. — Что-что… После того похода в клуб я пересмотрела свое отношение к… — …девушкам. — Взгляд друга стал уже откровенно хитрым. — …некоторым вещам! — Кто ты такая и куда дела мою подругу? Алиса лишь закатила глаза. — В самом деле, Никит, взрослые люди же. Мужчине еще много чего хотелось сказать, но он решил промолчать, оставив этот разговор для более подходящего момента. Со стороны он видел все слишком хорошо. А заносчивые выпады Алисы в сторону несчастных лесбиянок уже давно зародили в нем некоторые сомнения в ее собственных предпочтениях. Но все это время Никита благоразумно держал эти мысли при себе в ожидании того часа, когда все всплывет само. И этот час настал.
