Расслабьтесь, вы не в моем вкусе

      Новогодние праздники для Соколовой прошли как в тумане. Не понимающая, что происходит с подругой, Андреева сумела затащить ее праздновать в компанию одногруппников, но Маша лишь быстро напилась и уползла спать, едва пробили куранты. Рассказывать она ничего не хотела, хоть Юлька и старалась подступиться к ней с разных сторон. Но в итоге она понадеялась, что это просто пик эмоций, которые накрыли Соколову особенно сильно.       Маша не могла объяснить даже себе, почему хотела держать все в себе. Она не помнила, чтобы когда-то испытывала такие же яркие эмоции, как во время их поцелуя с Алисой, а оттого еще больнее было из-за всего произошедшего следом. По уши влюбиться в натуралку — еще куда не шло. Потерять всякий покой из-за женщины, которой омерзительна сама мысль об отношениях между девушками, которая сначала сама же поцеловала, а затем оттолкнула с отвращением в глазах — похоже на катастрофу.       Перед глазами до сих пор стояло лицо Алисы Игоревны, в котором не читалось ни одной позитивной эмоции. Соколова чувствовала себя жалкой и униженной, и, наверное, это и было причиной, по которой она переживала все свои чувства в одиночестве.       Первые дни января слились в один длинный и безликий, Маша лежала и смотрела смешные ситкомы и комедии, стараясь отвлечься на что-то смешное. На полу валялись коробки от пиццы и китайской еды, комната была завалена хламом, но убирать ничего не хотелось. Брать себя в руки, открывать конспекты и учебники для подготовки тоже казалось чем-то малопривлекательным, а что еще хуже, требующим активных действий. Соколова надеялась, что если выстрадать все сейчас, полностью предавшись тлену и безысходности, то потом будет не так тяжело.       Но каникулы подходили к концу, а легче не становилось. В итоге за пару дней до начала сессии девушка все же соскребла себя с постели, убрала комнату и выбросила весь мусор. По мере того, как ее квартира все больше походила на цивилизованную, в голове тоже прояснялось. Маша решила — так не пойдет. Эта женщина не стоит того, чтобы столько переживать. Пусть живет дальше со своим мудилой и ненавидит страшных лесбиянок-извращенок. В конце концов, они и пересекаться больше не будут, так что нужно просто немного времени, чтобы окончательно прийти в себя.       Началась сессия, и отвлекать себя стало еще проще, с головой уходя в подготовку к экзаменам. Повторять физику оказалось сложнее, почти каждая тема рождала в голове ассоциацию с Алисой, но Соколова быстро прогоняла непрошенные мысли.

***

      В коридоре кафедры физики толпилась уже вся группа, хотя до начала экзамена было еще полчаса. Экзаменаторский состав был серьезный, и теперь многие недобрым словом поминали Алису Игоревну, которая преподавала хоть и нормально, но не блестяще, а теперь многим казалось, что в голове много пробелов.       — Мы эти темы вообще не проходили! — причитала одна из девушек. — У меня голова распухла вчера, пока я пыталась хоть что-то понять.       Маша со скепсисом посмотрела на нее, язык зачесался прокомментировать ее слова, и она не смогла себя сдержать:       — Так-то нам читали лекции по всему теоретическому материалу, который есть в вопросах, а семинары больше для практики. Если бы ты чаще ходила на лекции, готовиться было бы проще.       Девушка посмотрела на Соколову, даже не стараясь скрыть неприязнь.       — Знаешь, я вообще удивлена, что ты защищаешь Алису после всего, что она тебе наговорила еще осенью.       — Я не защищаю, — Маша чуть не задохнулась от накатившего возмущения, — просто говорю как есть.       «Черт, Соколова!» — сама про себя с досадой подумала девушка. Не защищает она Алису. А комментарии одногруппницы объективно несправедливые, вот и все.       У них могла бы начаться самая настоящая перепалка, но тут толпа начала раздвигаться, чтобы пропустить направляющегося к аудитории, где должен проходить экзамен, Никиту Сергеевича. Он равнодушно прошел мимо студентов, не удостоив никого отдельным взглядом. Его лицо, как и обычно, было чуть надменным и манерным. В руках он нес какие-то ведомости. Уже перед тем, как скрыться в кабинете, он повернулся к группе:       — Пять человек с зачетками внутрь!       Несмотря на много воплей и недовольств, которыми все обменивались еще пять минут назад, желающие нашлись очень быстро, и Маша не успела затесаться в первую пятерку. А скорее сдать экзамен и забыть об этой кафедре навсегда хотелось очень сильно.       В коридоре сразу стало просторнее, все остальные рассредоточились и уткнулись в конспекты, ведь теперь нужно было ждать, пока выйдет хотя бы один студент, а это минимум полчаса.       Соколова нервно поглядывала по сторонам, сама не понимая, чего она боится больше: что вот-вот здесь появится Алиса или что она не появится вообще?       — Кого высматриваешь?       Рядом с Машей облокотилась о стену Андреева и теперь хитро на нее смотрела. Соколова закатила глаза, всем видом отвечая: «Ой, все!» Она так ничего и не рассказала подруге, и не собиралась этого делать. Девушка уткнулась в конспект, давая понять, что не хочет продолжать разговор об Алисе. Но взгляд сам собой периодически так и норовил устремиться в сторону входа на кафедру.       Мимо прошли заведующий, один из профессоров и Александр Эдуардович — все скрылись в учебной комнате, где студенты уже вовсю готовились отвечать. Последний был особенно не в духе. Тут взгляд Соколовой в этот раз уже неосознанно устремился в начало коридора, потому что боковым зрением она уже успела заметить до боли знакомый силуэт. Но появившаяся на кафедре Алиса Игоревна, вместо того чтобы пройти мимо студентов в сторону своего кабинета, нырнула к Никите Сергеевичу, кабинет которого располагался ближе к выходу. Это показалось девушке странным, но больше преподавательница так и не показалась. Несмотря на то что женщина вряд ли вообще заметила Марию, организм студентки все равно среагировал по-своему: сердце заколотилось где-то в трахее и перехватило дыхание. Соколова поспешила себя успокоить и уткнулась в конспект, больше не смотря по сторонам до тех самых пор, как не пришла ее очередь заходить.       Экзамен был сдан без проблем, хотя тот факт, что по очереди Маше пришлось отвечать Александру Эдуардовичу, казался ей какой-то совсем уж злой иронией. И теперь девушка на всех парах мчала к выходу с кафедры, чтобы больше никогда здесь не появляться. Она слишком резко свернула на лестницу, вылетая из-за дверей, и, не успей остановиться вовремя, обязательно бы снесла с ног поднимающуюся Алису Игоревну.       На несколько секунд обе встали как вкопанные, встречаясь друг с другом недоумевающими взглядами. Соколову бросило в жар, но она проигнорировала это ощущение, быстро пришла в себя и поспешила вниз по ступенькам, обходя преподавательницу и так ничего ей и не сказав. Конечно, она уже не могла видеть, как та, все еще стоя неподвижно, проводила ее виноватым взглядом.

***

      Время шло своим чередом. Пролетела сессия, а следом — зимние каникулы, закончилась зима, и даже март успел перевалить за середину. Маша считала, что пришла в норму. Навязчивые мысли о преподавательнице физики постепенно перестали ее преследовать. Интерес к жизни никуда не пропал, да и новые предметы успели увлечь девушку. Вот только и по-настоящему хорошего настроения с ней давно не случалось. Она даже пыталась ходить на свидания, но они лишь утомляли Соколову, а никакого отклика внутри не было. В итоге студентка решила просто не заморачиваться: когда-нибудь она обязательно полностью придет в норму, просто нужно подождать.       Алису со дня экзамена она больше не видела. Девушка знала, что та защищает диссертацию, и предполагала, что она безвылазно сидит на кафедре. Впрочем, Маша и не расстраивалась, потому что так было спокойнее.       Была большая перемена, и они с Андреевой завалились в столовую. Свободных мест почти не было, и девушки подсели за стол к знакомым первокурсницам. Те вовсю делились впечатлениями о новых предметах, но теперь обратили внимание на старших товарищей и стали расспрашивать девушек про преподавателей.       Словоохотливая Юлька с удовольствием поддержала беседу и начала в красках рассказывать про всех, кого знала, в то время как Маша ковыряла вилкой котлету и лишь изредка добавляла что-то от себя. В дверях появился Никита Сергеевич, но был он один, чем сразу обратил на себя внимание Соколовой. Одновременное облегчение и досада, вызывающие противоречивые эмоции, снова повергли девушку во внутренний диссонанс. Ей никогда в жизни больше не хотелось видеть Алису, и при этом она надеялась на это каждый раз.       Андреева тоже обратила внимание на преподавателя с кафедры физики, что уже одиноко сидел за столом и обедал.       — Странно, чего-то это наш голубок без своей верной спутницы? — озвучила Юля мысли подруги.       Первокурсницы синхронно обернулись и правильно проследили взгляд Андреевой.       — А что за спутница? Он разве не, — и одна из девушек перешла на шепот, — гей?       — Никиту Сергеевича, значит, знаете, а подружку его вечную нет? — Юлька усмехнулась, проигнорировав комментарий об ориентации мужчины. — Я про Алису Игоревну, такая худющая шатенка.       — Так она же уволилась, — невозмутимо ответила другая студентка.       Молча слушавшая этот разговор Маша чуть не выронила вилку из рук.       — Что?!       — Ну да, — продолжила та же девушка, она чуть кивнула головой в сторону преподавателя, — он у нас семинары по физике ведет, как-то причитал, что теперь нагрузка у всех больше, потому что эта Алиса свинтила с кафедры сразу, как защитилась, и ее группы на остальных преподов пришлось раскидать.       Андреева с опаской посмотрела на Соколову, но та уже снова с невозмутимым видом собирала по тарелке вилкой развороченную котлету.       — Мда, вот и выжили единственную бабу с кафедры, — в итоге резюмировала Юля.