full of monsters

      Спасен. Уилл Байерс знает, что спасен, но таковым себя не ощущает. Он застывает перед зеркалом в ванной комнате, смотрит на свое отражение и чувствует пустоту. Такую обширную пропасть внутри, словно вырвали с Тенью кусок его самого. Задумываясь о чем-то, он ожидает услышать утробный рык, который поймет без слов, который оставит ужас после себя и холод в пальцах. Тени в нем больше нет, и, кажется, будто ничего не осталось — монстр распотрошил все в нем, разладил все механизмы и его теперь не собрать.       Джонатан зовет мягко за дверью и напоминает, что им не обязательно идти на бал, что друзья поймут, но Уилл хочет. Хочет чего-то нормального в своей жизни. Хочет увидеть друзей. И Майка, которого не видел почти три дня — тот был с девочкой, которую потерял год назад и нашел в ту ночь, когда Байерс думал, что потеряет себя окончательно. Мама рассказывала ему о Джейн, восхищалась и расхваливала, а Уилл не чувствовал ничего к этой девочке — как можно что-то чувствовать к человеку, который убил все в нем одним своим появлением? Вырвал Тень, оторвал Майка, разорвал открытой когда-то Изнанкой.       На балу Байерс собирает себя воедино, улыбается друзьям искренне и смеется над их шутками. И он почти в порядке, почти цельный рядом с улыбающимся Майком и его ладонью на спине. Лукас с Макс покидают их спешно, отправляясь танцевать, и Уилл смотрит им вслед, думая о том, появится ли здесь сегодня Джейн. Он хочет, чтобы не появилась, чтобы он провел этот вечер в компании Майка, сидя на скамейках и смеясь над нелепыми попытками одноклассников попробовать себя в танце. Одна мысль о том, что он будет сидеть с Уилером плечом к плечу, что они будут делить сладости, собранные ими на общую тарелку и, возможно, — только возможно, — случайно пару раз соприкоснутся руками, заставляет сердце Уилла стучать бешено, а щеки залиться краской. О чем он только думает!       Майк касается легонько его плеча и заглядывает в глаза обеспокоенно; не нужно быть гением, чтобы узнать, о чем тот спрашивает.       — Все хорошо, просто задумался, — улыбается Уилл мягко, чувствуя, как тянет внутри неясным чувством. Хочется внезапно предложить свою компанию, хочется взаправду разделить эти сладости и вызвать пару касаний, и Уилл решается спросить. — Может…       — Привет, зомбенок, — девочка, имени которой Уилл даже не припоминает, выбивает своим появлением весь воздух из него, — хочешь потанцевать?       Нет. Нет, пожалуйста.       Уилл танцевать не хочет, смотрит в панике на Майка, надеясь, что тот скажет что-то, что поможет, что выгородит его, и он сможет остаться рядом с Уилером как и прежде, но тот не помогает. Почти толкает в сторону девочки, как когда-то толкал Теневой Монстр в самого Майка. Больно. Больно от воспоминаний. Больно от того, что монстр оказался прав.       Уилл танцует фальшиво, улыбается натянуто и дрожит руками, то и дело соскальзывая взглядом на скамейку, на которой одиноко сидит Уилер. Хочется вырваться из рук девочки, сбежать к нему и остаться рядом, привязать себя и не отвязывать. Хочется до тех самых пор, пока Майк не поднимается с места и не подходит к девочке. Выражение на его лице дает Уиллу наводку — Джейн. Пришла и вновь забрала у Уилла все, даже эту глупую идею со скамейкой и Майком.       — Все нормально? — девочка смотрит на Байерса раздраженно, опускает руки с его плеч и ответа не ждет, — если захочешь еще потанцевать, я в той стороне.       Она кивает на скамейку со стайкой девушек и уходит, оставляя Уилла стоять посреди танцпола и смотреть себе под ноги.       Больно. Мне так больно.       Почему, почему так щемит в груди? Почему разрывает и стискивает, сдавливает так, словно вновь теневые кольца сжимают его в своих тисках. Теневой монстр — Уилл думает о нем, пока смотрит на то, как Майк ведет Джейн на танцпол и улыбается ей мягко — дымчатая тварь рвала его на части так же. Он думает о той боли, через которую проводила его Тень, когда глядела его глазами на Уилера и думает, что тварь была права. Друг не причиняет столько страданий.       Майк не друг.       Майк больше.       Бредя прочь с центра зала, обходя улыбающихся ему Макс и Лукаса, Уилл приземляется на скамейку, — один, без Майка, — и глядит на свои руки. Перед глазами все расплывается и Байерс стирает влагу, еще не выступившую, но уже мешающую обзору. Взгляд как магнитом обратно к Майку и внутри все в холод вечный, в дымчатый ураган, потому что тот склоняется к девочке и прижимается своими губами к ее. Уилл смотрит на них со своей скамейки и только сейчас понимает, что, возможно, все это время хотел тоже почувствовать эти губы на своих. Что, возможно, тоже хотел быть любимым этим мальчиком. Что, возможно, лучше бы он не приходил сегодня.       Может, тогда так не болело бы.       Продолжая смотреть на то, как Майк целует Одиннадцать, Уилл соглашается с Тенью — физическая боль и ментальная почти ничто по сравнению с этой болью. Словно он снова заживо сгорает, пока сжигают лианы в Изнанке, только вот сейчас испепеляют его сердце, превращая в крошево, в обугленные жилы, уже не способные функционировать. Поверил в то, чего быть не может, понадеялся на то, что никогда не будет правдой, повелся на тень надежды, которую Майк дал случайно, пробившись через тиски монстра.       Обхватив себя руками, Уилл утыкается носом в колени, склоняясь и сжимаясь в клубок, чтобы сдержать крик боли и вой разбитого израненного сердца. Теневому Монстру не удалось его убить, — он этого никогда и не хотел, — но Майку Уилеру хватило одного поцелуя, чтобы сжечь того дотла.