Мой учитель - Стэн Урис

POV Стэн       Ох, этот вторник. Радует, что уроки не такие сложные как, например, в понедельник или в четверг. Сегодня лабораторная по химии, благо я в паре с Эдди, а он много знает, особенно хорошо химию, в общем, как и я. Так, последовательность действий: установить штатив, газоотводная трубка и готово. У нас всё получилось и теперь надо зарисовать, вывод. Всё. Наконец-то закончили, а ведь до звонка ещё двенадцать минут.       — Можем сдавать, — пробубнил Эдди, разбирая оборудование от нашей работы, чтобы другие ученики, которые придут после нас, тоже смогли собрать оборудование, записать какой-то вывод. Эдди разбирал штативы с осторожностью, как будто они были очень хрупкими.       — Да, — сухо ответил я. Эдди понес наши тетрадки, а я оборудование. Оно было не очень тяжелым, но я почему-то нёс их, как будто в этих палках и приборах чуть ли не тонна веса. Почему? Потому что на меня пялился Генри, и я это чувствовал. Ощущал всем телом.       — Эдди, — осторожно обратился я к другу, но потом начал думать над формулировкой вопроса. Странно, обычно я всё продумываю речь перед тем, как сказать. Но сейчас… — Знаешь, мне как-то не по себе, вдруг это неправильно? Как же мне быть?       Я поёжился. Не могу поверить в то, что моя речь звучала так несобранно. Я словно выдавливал из себя каждое млово, как Билл.       — Ты о чём? — в глазах Эдди читалась неясность. Я тяжело вздохнул, посмотрев в карие глаза друга, и поджал губу.       — Понимаешь, — я немного замялся. Так, чтобы меня правильно поняли, надо сформулировать… Всё, соберись, — мне с ним и хорошо, и ужасно, Эдд. Если бы я смог задать Генри один вопрос, то все бы прояснилось, но…       — Стэн, не бывает никаких «но», только попробуй ничего не делать и трусить. Я уже об этом пожалел… — Эдди сделал паузу, увидев, что я смутился, — сейчас всё нормально. Слушай, попытайся, а если получишь отказ, то не расстраивайся.       Каспбрак подмигнул мне. От неожиданности я слабо улыбнулся. Эдди по-дружески ударил мне в плечо кулаком:       — Ну вот, уже улыбаешься. Так, где там мой Стэн, который не знал слова «уныние»?        — Не знаю, Эдди, не знаю, — тяжело вздохнул я, прикрыв глаза. С одной стороны, хотелось просто взять и подойти к нему, а с другой — было ужасно страшно. Вот бы мне быть, как Эдди. У него всё просто, несмотря на то, что тоже боялся признаться Ричи в своих чувствах.       — Меньше знаешь, крепче спишь. Стэн, когда пойдешь к нему, смотри только в глаза, помнишь? Только в глаза, — да уж, этого обещать точно не могу.       — Ладно, ну… попытаюсь, — надо попробовать, но я не уверен, что смогу. Вся эта неистовая тяга, какие-то непонятные чувства. Что со мной происходит?       — Хорошо, — Эдди как-то грустно улыбнулся. Стоп… мне показалось или Каспбрак действительно грустит?       — У тебя-то что случилось? — спросил я, и Эдди опустил взгляд. Судя по всему, что-то серьёзное. Он замялся.       — Посмотри вон туда, — Эдди не стал показывать пальцем, просто кивнул головой в ту сторону; там сидели Ричи и какая-то девушка — вся накрашенная, с большими форами и длинными чёрными кудрями. — Он думает, что… что…       Вниз по щеке Эдди текла слеза, но я быстро её стер. Ненавижу, когда близкие друзья плачут. Особенно Эдди.       — Потом, потом, не при всех. Не показывай свою слабость, — твердо сказал я, и Каспбрак посмотрел на меня щенячьими глазами.       — Ладно, — и он затих.       Через несколько минут прозвенел звонок. Наконец-то, это был последний урок, и мы пошли ко мне домой. Эдди должен рассказать, что с ним случилось. У моего отца много дел, и поэтому он редко появляется дома, ну, или просто приходит поспать, так что не надо будет объяснять ему, что делает Эдди меня дома. Мы зашли и пошли на кухню, надо было расспросить его обо всём, я всё же волнуюсь.       — Эдди, — спокойно начал я, — что случилось? Мне тоже не очень нравиться, то в каком ты состоянии.       Мой тон звучал встревоженно, и это могло только навредить Эдди, ведь он и так не в лучшем состоянии. По щекам Каспбрака потекли слёзы, он начал всхлипывать. Раз… два…три? Я не могу на это спокойно смотреть и бездействовать, ему же плохо!       — Нет-нет, не надо. Эдди, хватит реветь, — и я обнял его, но парень всё равно продолжал всхлипывать. — Оно того не стоит, Эдди, успокойся, пожалуйста, а иначе я заплачу.       Я начал сжимать его крепче, чтобы он хоть чуть-чуть успокоился, хотя бы немного. Я слышал частое биение его маленького сердечка, и я не смог сдержать слезу. Кто смог обидеть такого ранимого и беззащитного человека, как Эдди? Покажите мне его, и от него даже праха не останется.       — Стоило! — он выкрикнул мне в лицо, надо подбирать правильные слова, чтобы не стало ещё хуже. — О-о-он в-ведь з-знает, что м-м-мы ис-с-стинные, а п-п-почему он т-та-ак с-со мной? П-почему в-в-все так?       С каждым словом Эдди заходился такой истерикой что мне приходилось чуть ли не петь колыбельную, чтобы успокоить его.       — Тише, тише, успокойся — я убаюкивающе гладил его по голове. Наверное, он натерпелся от Тозиера, ведь я никогда его таким не видел. В эту трудную минуту помочь ему могу только я, и никто больше.       — Всё? — осторожно спросил я, целуя Каспбрака в растрёпанную макушку, и он слабо кивнул. — Ну, тогда хорошо. Пойдем ко мне в комнату? — он опять кивнул, промолчав. — Расскажешь? Станет лучше, а я тебе расскажу про себя, тоже пострадать хочется.       Эдди слабо улыбнулся, и я повел его в свою комнату, крепко держа за руку. Он продолжал всхлипывать, но скоро, наверное, я попытаюсь его поддержать. Когда мы дошли, он сел на мою кровать, а потом и вовсе лёг, свернувшись калачиком. Я потупил взгляд, но потом сел рядом и начал осторожно гладить по спине, чтобы ему было спокойней.       — Он… Он просто скотина. Он сказал мне: «Эдди, может ты это выдумал или что-то ещё, но я больше ничего не чувствую». Тогда я был готов убить его, ведь я же ему говорил, что у него чувство будет меньше, чем у меня, потому что у него проблемы со зрением, а он ничего… Понимаешь, не хочет слышать оправданий, но я знаю одно — то, что после меня на других у него не встанет. Посмотрим, кто тут не истинный, — голос Эдди то и дело дрожал, и я решил, что буду его поддерживать до последнего, но один вопрос всё же есть.       — Почему не встанет? — мне и самому было интересно, а то вдруг что.       — Если истинные поцелуются, а тем более если у них будет… — Эдди сделал паузу, но всё же продолжил, — будет секс, то их тела поймут, что вот он — на кого член будет колом стоять, а на других реагировать не будет, только есть остались чувства, но и то не всегда.       — Думаю, он поймет, что поступил подло и вернётся к тебе, — Каспбрак повернул голову ко мне, и я увидел его заплаканное лицо. В тот момент во мне бушевали смешанные чувства от «я настолько зол, что хочу набить Ричарду Тозиеру лицо» до «как же мне помочь тебе, Эдди?», но выбрать я не мог, какое именно было сильнее.       — Стэн, принесешь мне мокрое полотенце? — спросил он жалобным голосом. Таким, что я не смог отказать.       — Да, конечно, сейчас, — я быстро прибежал с ним и Эдди вытер своё красное от слёз лицо.       — А ведь я тебя любил когда-то, Стэн, — по мне пробежали мурашки. Что? Я ослышался, или Эдди сказал, что любил меня?       — Что? — переспросил я.       — Любил больше, чем Ричи, Стэн, — Эдди притих на несколько секунд. — Сделаешь услугу за услугу?       В глазах Каспбрака вспыхнули огоньки. Такие необычные и ему не свойственные, что я опешил отползая назад.       — Что ты имеешь в виду? — мне никогда не было так страшно. Эдди приблизился к моему лицу, я слышал его дыхание и стук сердца. Нервные вздохи и шёпот манящих губ.       — Одно слово, а столько чувств, — Эдди сделал небольшую паузу. — Петтинг.       — Что? Эдди, ты, конечно, прости, но… — не успел я договорить как оказался перебитым звонким голосом Каспбрака.       — Что «но», Стэн? — громко спросил он раздражительным тоном. — Меня отверг мой истинный, а твой Генри Бауэрс, наверное, вообще слепой и не может этого понять своих же чувств. Мой не хуже! Понимаешь, они все слепые! — крикнул мне в лицо. — Так что же нам остается? Правильно, ничего, ты ещё не понял? Мы им просто не нужны, они хотят гетеросексуальных отношений, а мы так, мелкие педики.       Истерика накатила на Эдди новой волной, и парень уткнулся в подушку и плакал, долго плакал, в нем столько накопилось за это время. Всё, что мне оставалось, это лишь говорить: «Тише, тише, Эдди», но это не помогало. Я взял его за плечи и развернул, чтобы он смотрел мне прямо в глаза.       — Успокойся, Эдди, рано или поздно он вернется, если твои опасения подтвердятся и у него на этих продажных девок на одну ночь не встанет и для всех он будет импотентом, а сейчас слушай, мне очень больно смотреть на то, что ты страдаешь тут, — утешительным тоном сказал я. Надо же было что-то с этим делать, а ещё очень хотелось набить лицо Тозиеру за слёзы Эдди, он достоин большего, чем плакать из-за него. Эдди веселый, красивый, умный и очень добрый, некоторые девочки даже от него без ума, и он не должен испытывать то, из-за чего сейчас страдает. Что он такого сделал, что сейчас он так страдает? Никто не знал, даже, наверное сам Каспбрак.       — И что же ты предлагаешь? — грустно спросил он.       — Я принимаю твое предложение, — я посмотрел на него, в его глазах уже почти не было грусти, в них переливались игривые огоньки, как у маленького чёртика.