С чистого листа

Агрест поднял тяжелую голову, ранее лежавшую на макушке Мари, размял затёкшую шею и обнял сладко спящую девушку. Уже почти полуденное солнце пробивалось сквозь задернутые шторы в комнату, выжигая слезящиеся глаза. Голова сильно болела и пульсировала, а душащий насморк не отступал. Вчерашний заплыв по Сене, все-таки, проявил себя, превратив это утро в сущий кошмар. И только Аврора прекрасно себя чувствовала, потому игралась с мотком ниток на рабочем столе своей хозяйки. Зажмурившись и шмыгнув, Маринетт приоткрыла глаза и посмотрела на такого же расклеившегося, как и она, Адриана. — Ты, даже когда болеешь, выглядишь мило, — прошептала она, проведя ладонью по его щеке. — Горло сильно болит? — обеспокоенно спросил парень. — Тебе бы надо отменить все дела, и отлежаться. А то опять пойдёшь больной на съемки, и потом будешь полумёртвый ходить, — не ответив на вопрос, сказала Дюпен-Чен, покашляв. — Не волнуйся, на этот раз у меня даже сил не хватит, чтобы куда-то пойти, — заверил ее парень. — Не надо было засыпать на диване, у меня теперь все болит, даже не пошевелишься, — пробубнила сама себе Мари. — Да, вам лучше лечь под одеяло, — подтвердила Аля, говоря в нос. — Ты уже тоже не спишь? — спросила Мари. — Если бы не насморк, я бы ещё поспала, — призналась шатенка. — Я уже успела написать родителям с Нино про вчерашнее, вывесить пост в блоге, что заболела, и позвонить в институт. — Мне ведь тоже надо сказать, что я на больничном, — вспомнила Мари, дотянувшись до своего телефона. Набрав номер, она прислонила его к уху и тут же отдернула. Из-за жара, корпус смартфона казался ледяным, и им пользоваться было практически невозможно. — Алло? — послышалось в трубке. Переборов себя, Мари снова приложила телефон к уху и начала: — Верó, привет. Можешь сказать преподавателям, что я слегла на неделю-две, чтобы меня не потеряли? — Не вопрос, девчуль. Поправляйся, я к тебе сегодня заскочу, принесу чего-нибудь вкусного, — ответила подруга. — Спасибо большое, — выдохнула Дюпен-Чен, отключившись. — Верó - это Верóника? — уточнил Агрест. — Да, это она, — кивнула девушка, встав с дивана, и, сделав два шага, упала на кровать. — Мне тоже надо написать, что я заболела, — подала голос Аля, достав из-под подушки телефон. В комнату вошла женщина в очках, держащая в руках планшет. — Мадам Дюпен-Чен сообщила мне, что ее дочь вместе с подругой провалились под лёд, а ты их вытащил и привёл домой. Как следствие, вся ваша троица заболела. Я настояла на том, чтобы вас всех осмотрел лечащий Адриана врач. Мсье Дежур, заходите, — отчеканила она, уступив дорогу усатому мужчине в белом халате с красно-оранжевым чемоданчиком в правой руке. — Так-так-так... что тут у нас, — приговаривал врач, осматривая каждого больного. — Могу сказать, что девушкам очень повезло, что холодная вода не навредила им. Шоковое переохлаждение не пошло на пользу никому, но вы все легко отделались. Симптомов обморожения или ангины не вижу, так что остановимся на сильной простуде. Постельный режим, тёплое питье и стандартный на этот случай набор препаратов поставят их на ноги дней за пять, — проговорил он Натали, которая все записывала в планшет. — Спасибо, оплата придёт через двадцать минут, — поблагодарила его женщина, — что касается вас троих... — она обратилась к ним, но увидев их состояние, не стала грузить информацией, — желаю скорейшего выздоровления. Адриан, твое расписание будет передвинуто до твоего выздоровления. Лекарства привезёт телохранитель через два часа, — выдохнув, добавила она, и, развернувшись, покинула комнату. С первого этажа послышались голоса Натали и мамы Маринетт, которая предлагала чашку кофе и деньги за приём врача с лекарствами. Следом послышался отказ заместителя Агрестов от кофе и денег, после чего раздался щелчок дверного замка. Троица долго лежала в тишине, лишь изредка кто-то из них покашливал или Аврора шуршала лентами на рабочем столе Маринетт. Не желая валяться целый день в постели, Дюпен-Чен сползла на пол и дотянувшись до своего скетчбука, принялась рисовать. Несмотря на то, что чувствовала она себя отвратно, карандаш с легкостью скользил по бумаге, вырисовывая силуэт ее комнаты. Через несколько секунд за ее спиной сидели Адриан, Аля и Аврора, наблюдая за каждым действием. Вскоре на рисунке в мультяшном стиле появились и Маринетт, сидящая на подоконнике, и Адриан, лежащий на диванчике и читающий книгу, и Аля, фотографирующаяся через зеркало в новой шляпе, и Аврора, грациозно шагающая по перилам у кровати. — У тебя золотые руки, подруга, — подытожила Сезар. — Разве моя зайка может иначе? — задал риторический вопрос Агрест, приобняв художника со спины. — Оу, — умилилась шатенка, — какие же вы лапочки. Люк приоткрылся, в щели показалось лицо мадам Дюпен-Чен. — Аля, мы позвонили твоим родителям и сообщили, что ты у нас, чтобы они не беспокоились. Твой папа сказал, что вечером заедет за тобой, — сообщила она. — Хорошо, спасибо, мадам, — улыбнулась Сезар. — Спускайтесь вниз, поешьте чего-нибудь горячего. Сейчас вам это необходимо, — предложила Сабина. — Сейчас придём, мам, — ответила Мари.

***

Вечером, когда Алю уже увезли домой, Маринетт и Адриан смотрели фильм, закутавшись в тёплый плед. В это время к ним в гости зашла Вероника. Дюпен-Чен было поручено пройти несколько практических занятий до окончания месяца в одном из мест, выбранном институтом. — Это список того, что нужно отработать, — закончила Верó, достав из сумки лист бумаги, сложенный пополам. — И все? — удивилась Мари, прочитав содержимое. — Нет, не все. Это выполняется в стрессовых условиях на время, причём ты сама не будешь знать, когда именно ты отрабатываешь что-то из этого списка, — объяснила Вероника. — Это что-то вроде проверки на прочность? — уточнил Агрест, взяв список и пробежавшись глазами. — Вроде того, — согласилась Буджардини. — Почему бы тогда тебе не проверить себя в реальных ситуациях, а не в подстроенных? — поинтересовался Агрест. — Это где, например? — одновременно спросили девушки. — Например, на неделе моды в Нью-Йорке, которая начнётся через три дня, — ответил парень. — Идея сама по себе неплоха. Проблема в том, что я не знаю, можно ли так, — после минуты раздумий сказала Вероника. — Значит, завтра Натали займётся этим вопросом, а ещё через два дня Маринетт и я полетим в Нью-Йорк. — А меня никто не хочет спросить? — подала голос Дюпен-Чен. — Брось, зайка. Это же неделя моды - лучшее, что можно придумать для начинающего дизайнера, — начал убеждать блондин. — Он прав, дорогуша. Так что соглашайся и даже не раздумывай, — поддержала Вероника. — Но мы же ещё болеем, — напомнила брюнетка. — Через три дня по лечению мсье Дежура ты так уже не скажешь. Он ставил меня на ноги за два дня до съёмок, — отмахнулся Адриан. — Так каков будет твой ответ? Мари посмотрела на парня, потом на свою подругу, и, закатив глаза, шумно выдохнула. — Вы не оставили мне выбора. — Вот и отлично, сейчас сообщу обо всем Натали и отцу, — улыбнулся блондин, дотянувшись до телефона. — Опять я чувствую себя дармоедом... — сказала себе под нос Маринетт. — Брось, это же из чистой любви к тебе. Между прочим, ты помнишь, что возле моего дома тебя все ещё ждёт свеженький Mini? Когда ты уже заберёшь ключи? — напомнил Агрест. — Да ну ты серьезно, что ли? — упала лицом в подушку девушка. — Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять. Я же тебя не за деньги полюбила! — Причём тут деньги? Это же подарок от чистого сердца. Тебе вообще не должно быть интересно, сколько он стоит, — возмутился парень. — Я не могу так. Это неправильно, — отпиралась Дюпен-Чен. — В принципе, я согласна с ней, — поддержала ее Вероника, — такой серьезный подарок не преподносится без должного повода, независимо от того, как сильно ты ее любишь. — Какие вы, женщины, странные существа... Хорошо, давай представим, что эту машину я купил себе, а ты взяла у меня ее покататься, — предложил Адриан. — Нет уж. Пусть она стоит в гараже до поры до времени, — отказалась Мари. — ты ее все равно уже никуда не денешь. Кому зимой понадобится кабриолет...