И всё по-новому

Генри сидел и молча разглядывал стакан виски. Он не знал с чего начать разговор и вёл себя, как подросток на школьном экзамене. — Ну, кажется ты что-то хотел сказать? – не выдержала Джасинда. — да, я не против посидеть с тобой как ни в чем не бывало, но мне кажется тебя что-то мучает, – она накрыла его руку своей. — Я всё пойму, правда. Даже если ты скажешь, что моя сводная сестра тебе нравится, я это пойму и... — Нет, Джасинда! – перебил её парень. — Всё совсем не так! Я просто... просто хотел сказать, что нравишься мне ты. Только с тобой я хочу говорить обо всем, что взбредёт мне в голову, понимаешь? Я не знаю, как это объяснить, но мне кажется такое бывает очень редко, – Генри выдохнул и нежно сжал её руку. — Давай сходим на настоящее свидание. Только я и ты. Да, я знаю, у тебя работа, ты занята, но если попробуешь найти время и согласиться, то я пойму, что у меня есть шанс и мои чувства взаимны. — О, Генри, – в её глазах блеснули слезы, но она быстро убрала их. — Конечно, я согласна, но я дам тебе знать, как только у меня появится свободное время. Генри улыбнулся и сказав Джасинде, что вернётся через минуту, направился к барной стойке: — Ну, Рони, ты ничего не заметила? — А? – Рони подняла взгляд на него. Она была везде, но не в баре, мысленно, конечно. Физически ведь никак. Здесь же нет магии. — Ты что-то сказал? — Эй, оглянись вокруг! Рони раскрыла рот от удивления, только увидев сколько народе сейчас в её баре. И как она могла не заметить этого раньше? — Это ты всё сделал? Я даже не знаю что сказать. — Простого «спасибо» будет достаточно, – Генри сузил глаза. — Хотя ещё не помешают две бутылки пива. — Как тебе это удалось? – спросила владелица бара, подавая ему пиво. — У каждого писателя свои секреты, – парень подмигнул ей. — И не пытайся, я все равно не скажу, – бросил он через плечо, идя обратно к Джасинде. Этой ночью в баре было шумно и всё, благодаря Генри. Рони так сильно устала, что пожалела о том, что отпустила помощника домой. Но это была приятная усталость. Её заведение снова начинает приносить пользу. Это не могло не радовать Рони, ведь бар – единственное, что у неё есть. Ну не считая всяких запутанных мыслей, которые появились в последнее время и не дают ей покоя. Наверное, стоит в этом разобраться, иначе она же сама снова разгонит посетителей отсутствием своей приземленности. Ведь бармен, он как психолог. Люди, напиваясь, делятся проблемами, вопросами, которые их мучают и причинами, по которым они сейчас здесь, в баре. Работа бармена выслушивать это, как бы не было нудно и скучно и постоянно обновлять стакан посетителя, тем самым увеличивая прибыль. Как ни странно, Рони любила слушать людей, а иногда давала советы и помогала. Сами знаете, люди напиваются не от лёгкой жизни и речь сейчас не про подростков, которые втайне от родителей решают попробовать алкогольные напитки, а про людей вполне осознанных и успевших увидеть жизнь во всех красках. Да, алкоголь не решает проблемы, просто от него забываешься и тебе становится легче. Главное, этим не злоупотреблять. **** /POV/ Айви. Мать снова мною недовольна. Боже, как мне это надоело. Почему нельзя хоть раз поблагодарить? Разве это так сложно, я ведь из кожи вон лезу, чтобы угодить ей, а она всегда ищет минус во всем. И как ни странно, она его находит. Смею думать, что у неё есть к этому дар: во всем хорошем находить плохое; во всем позитивном – негативное. И самое главное, всегда виновата я, даже в том, что меня не касается. Вот и сейчас по её мнению я снова накосячила. Кажется, она зовёт меня уже третий раз и если я не пойду, то мне несдобровать, уж точно. — Айви, черт побери, где тебя носит? – злится она, когда я вхожу в кабинет (впрочем, как обычно!). — Матушка, я просто отходила. — Это что ещё за выходки? – Виктория Белфри - мой шеф и по совместительству моя мать (к сожалению) смотрит прямо мне в глаза, даже не скрывая свою неприязнь. — Сколько раз я тебе говорила не называть меня на работе так? Здесь я твой начальник, не больше и не меньше, тебе это понятно!? – я ничего не ответила и она снова повторила последний вопрос уже на повышенных тонах. — Я спрашиваю, Айви, тебе это понятно!? — О, Господи, да, Мисс Белфри, кстати, я могу и дома вас не звать матушкой. — Будь добра, ты этим облегчишь мне жизнь, – бросила она небрежно. — Хорошо, что ты сама это поняла. — Я же умная девушка, – улыбнулась я. — И да, я могу идти? — Нет, я не для этого тебя позвала, – Виктория достала какие-то бумаги из ящика её стола и швырнула мне их в лицо. Да, именно так, просто взяла и швырнула. — Как ты мне это объяснишь? Я пребывая, мягко говоря, в шоке, наклонилась и подняла бумаги, совсем не понимая, что имела ввиду моя мать. Я всегда выполняла её всякие поручения, но в вопросах всяких бумаг и документов? К этому я точно не имела никакого отношения и посему я недоумевая, таращилась на эти листы. — В чем дело? – спросила я. — Ты... простите, вы прекрасно знаете, что я не работаю с документами. — Ты читать умеешь? – мать встала со своего места и подошла ко мне. — Посмотри сюда. Виктория указала на всякие подписи на одной из бумаг. Кажется, там были имена почти всех жителей нашего города. Но двое имён я особо выделила для себя. Генри и Джасинда. Какое они имеют к этому отношение? Прочитав, что значат эти подписи и зачем они вообще имеют здесь место быть, я всё поняла. Петиция. Теперь Виктория Белфри не имеет права рушить или строить что-то в Гиперион Хайтс без согласия жителей города. Да, удобненько устроились, однако. — Уверена, это дело рук твоей сводной сестры и того типа, как там его, – выдала моя мать. — Генри, – напомнила я. — его зовут Генри Миллс. — Я смотрю, ты хорошо о нем осведомлена, – она бросила взгляд на мои ноги, точнее она смотрела на колени. Хорошо, что я была в чёрных классических брюках, не то вопросов мне не миновать. Не то, чтобы мать беспокоится обо мне, просто она через чур любопытна. — Я заметила, ты эти пару дней ходишь не в том, в чем обычно. Есть что-то, что ты скрываешь? — Я просто решила сменить свой стиль и гардероб. — Айви, не забывай, что ты моя дочь и я прекрасно знаю о твоих привычках, интересах и любви к чему-то. Так вот, твой прежний стиль — неотъемлемая часть тебя и раз ты решила сменить его, то значит неспроста. Итак, мой вопрос. Как ты связана с этим таксистом-писателем? И насколько близки вы? — Неужели? – саркастично спросила я. — Не забывать, что я твоя дочь? Смею предположить, что об этом забыла ты много лет назад. И да, как я связана и с кем я связана тебя не касается. Я взрослая и не нуждаюсь в твоей опеке. — Айви Белфри! – закричала моя мать — самая спокойная женщина в мире, как говорят все, кто с ней знаком. О, как они ошибаются. — Ещё раз я услышу от тебя подобное и ты вылетишь с этой работы, как ракета. Если я задаю тебе вопрос, то будь добра мне ответить, иначе... — Нас ничего не связывает, ни-че-го, – я не дала ей досказать. — Надеюсь, теперь ты спокойна. Как долго она мне будет портить жизнь? Решать за меня? Самое ужасное, что я не могу дать ей отпор. Все боятся в городе её, но подписав эту петицию, они пошли против, так почему же я не могу этого сделать? Потому что она моя мать и самый родной и близкий человек в этом городе? Возможно. — Плохо. — Что? – я была шокирована второй раз за эти 10-15 минут. — Мне нужно, чтобы ты сблизилась с ним настолько, насколько это возможно и даже больше. — Ха! Боюсь, это невозможно, его уже охмурила Джасинда. — Айви, ты моя дочь, то есть ты дочь Виктории Белфри, никто не смеет тебе отказывать, – она посмотрела на меня и провела тыльной стороной ладони по моим волосам. — К тому же, ты красавица, ты же об этом знаешь? Наверное, это единственный плюс в тебе. Матушка в своём репертуаре. Сделать дочери комплимент без подвоха? Нереально. Кому угодно, но не мне. И что это за сумасшествие вообще, не стану я сближаться с этим недописателем! Только не хватало уводить жалких парней у моей жалкой сводной сестры. Лишить её радости я не против, но не таким способом. — Именно потому, что я твоя дочь, Генри не захочет иметь со мной дело. — Брось, Айви, я знаю какой обаятельной ты умеешь быть, если захочешь. А ты захочешь, потому что это нужно мне. И какой смысл с ней спорить? Она все равно своего добьётся, так или иначе. Ненавижу эту власть и контроль, которые она имеет надо мной. /POV/ конец. *** Самый разгар дня. Солнце с каждым днём опускалось всё ниже и дни становились холоднее. Рэй шёл в сторону заброшенного завода, держа крепко в руках кастет. Все знают для чего он предназначен, но назревает другой вопрос: для кого? — Я ведь говорил тебе, что ты ответишь за то, что сделал, – произнёс Рэй, зайдя в одну из дверей. Он смотрел на человека, руки и ноги которого были привязаны к стулу, а во рту был кляп. — Надеюсь, Рони тебя предупреждала, насколько я опасен и как сильно я не прощаю обиды. Жаль, Генри, что ты не послушал её и прибежал сюда по первому моему звонку. Твоя смелость говорит о многом, но она тебе сейчас не поможет.