Статус: есть телохранитель

Вашингтон, Академия «ТриО», 11.00 17 июня — Существует стереотип, что телохранитель — это профессия мира взрослых, — начала свою речь директор Вайлд, женщина, на которую равнялась вся женская половина нашего выпуска. Женщина, некогда служившая в личной охране президента (3 срока), словившая пулю вместо премьер-министра и сумевшая вовремя раскусить свыше десяти покушений, предотвратив потерю защищаемого субъекта. Сама мысль о том, что мы стоим на одной сцене, наполняла меня гордостью и желанием доказать всем вокруг, что все мое одиннадцатилетнее обучение в «ТриО», среди лучших и у самых лучших, было не зря. Я собиралась остаться в профессии надолго и не только повторить успех Вайлд, но и превзойти его. — Взрослых в так называемой степени, например, отставных военных, получивших травму на службе, отправившую их на гражданку, или выпавших из обоймы спортсменов. Возможно, когда-то так было. — Вайлд выдержала паузу, прежде чем указать залу на меня и еще четырнадцать выпускников, выстроившихся шеренгой за ее спиной, согласно штатному предписанию. — Сегодня, телохранитель — это профессия адаптации. В современном мире, где существуют тринадцатилетние актрисы и пятнадцатилетние музыканты с мировой известностью, а дети политиков открыты мировому сообществу, благодаря социальным сетям и СМИ, наша профессия так же требует изменений, новых классификаций, новых возможностей. — О, да. — Перед вами первый юношеский выпуск нашей академии, ориентированный на работу в полевых условиях и защиту несовершеннолетних персон. Каждому, кто стоит за моей спиной, всего шестнадцать лет, одиннадцать из которых они посвятили обучению профессии телохранителя. Боевые искусства, компьютерные технологии, тактическое мышление, психоанализ, способности импровизации, навыки вождения нескольких категорий транспорта, знание свыше трех языков, высокие показатели и более семнадцати дисциплин по обращению с огнестрельным и холодным оружием, медицинская база оказания первой помощи в самых различных условиях — все эти навыки есть у каждого из этих пятнадцати курсантов. Дамы и господа, за мной стоит будущее нашей профессии. Зал, заполненный нашими семьями, представителями госструктур и различных знаменитостей, попадающих под наш прямой профиль, преподавателями, инструкторами и тренерами, разразился аплодисментами. — И так, приступим к самой главной и торжественной части сегодняшнего дня, — снова заговорила Вайлд, когда овации затихли, взяв с подставки стопку дипломов. Впрочем, вряд ли папка, куда к перечню аттестаций и оценок так же входили такие документы, как лицензии на ношение оружия, удостоверение о принадлежности каждого из нас к ассоциации телохранителей, водительское удостоверение, дипломатический иммунитет, а так же особый и один из главнейших в этом списке документ, подписанный лично в администрации Белого Дома, сообщающий, что, в свои шестнадцать, мы являемся абсолютно самостоятельными единицами наравне с любым гражданином, перешагнувшим порог двадцати одного года, может назваться дипломом. — Дипломом об окончании академии «ТриО» и лицензией на профессиональную деятельность награждается курсант, закончивший академию с отличием — Вигдис Фостер. Нас таких было трое: я, Тейт Сколетти и Мариша О’Коннел. Позволив себе скромную улыбку, я выступила вперед и подошла к директору за своим пропуском к профессии. Больше никаких учебных испытаний, никаких возможностей переиграть и исправить ошибки. Мне предстояла серьезная работа. Полчаса назад, до начала мероприятия, Вайлд лично сообщила, что моей кандидатурой уже заинтересовались родители какого-то подросткового идола. — Поздравляю, Фостер, академия гордится твоими достижениями и желает успехов, — мы скрепили крепкое рукопожатие. Громкий свист с заднего ряда, определенно, был авторства моего старшего брата Майкла, морпеха, отпущенного в увольнительную по такому случаю. Покосившись в ту сторону, я наткнулась на довольный взгляд отца, пришедшего в белой парадной форме морфлота, как и брат. Военные в нашей семье — норма. Моя судьба была решена еще в четыре года, когда в детском тире я, впервые взяв в руки винтовку, выбила все мишени без дополнительных патронов. — Спасибо, директор Вайлд, для меня это большая честь, — кивнула я, наконец-то взяв в руки заветную корочку и отступив влево, организовав начало шеренги для получивших диплом. — Поздравляю, — краем рта шепнул Тейт, присоединившись ко мне. — Кажется, моя мама сейчас упадет в обморок от счастья. Проследив за его взглядом, я сдержала смешок, увидев обомлевшую Джоан Сколетти, промокающую уголки глаз платком. — Твой старик-то держится. — Это видимость. На самом деле, будь его воля, он устроил бы парад, — хмыкнула я, не обманутая напускной строгостью и официозом в позе Уилла Фостера. — Ничего, Майкл окупает все сполна, — фыркнул Тейт, когда раздался очередной свист, сопровождавший получение диплома Маришей. — Ура, — выдохнула О’Коннел, встав между мной и Тейтом. — Гип-гип, — поддержали мы ее. — Невозмутимость приии-нять! — спародировал Сколетти инструктора Шульца, семь лет вдалбливающего в нас все реакции и навыки работы «в поле». Покосившись на Тейта, я последовала его команде, стерев с лица любые эмоции, как и Маришка. Троице лучших выпускников все же надлежит полностью соответствовать профессии и держать марку. Двадцать минут спустя все дипломы были вручены и, под еще одну порцию аплодисментов, нам, наконец-то, дали отмашку покинуть сцену. — Я тобой горжусь, малышка, а ну иди сюда! — Майкл поднял меня над полом. — Поставь, — прохрипела я, сдавленная в медвежьем объятьи. — Я из такого положения и вырубить тебя могу. — Моя крошка, — одобрительно прогудел братец, все же вернув мне устойчивое положение. — Блестяще, Вигдес, — отец приобнял меня, хлопая по спине. — Мы все гордимся и поздравляем тебя. Слышать это было приятно. Особенно, в семье, где никогда не бывает пустой похвалы, а все строго по делу и за заслуги. Час спустя, пошатавшись по залу с Тейтом и Маришкой, обнявшись и с их семьями (мы дружили с первого дня в академии и многократно гостили друг у друга в каникулы), наслушавшись поздравлений и пережав руки, казалось, всем, кто тут когда-либо что нам преподавал, мы со Сколетти, подчинившись знаку со стороны директора Вайлд, присоединились к ней в коридоре. — Вы, конечно же, в курсе, что первый выпуск академии подвержен пристальному вниманию. От того, как все вы себя проявите в работе, будет вынесено решение о продолжении программы, или же о ее завершении. Ваша задача: показать себя с лучшей стороны, применяя все полученные навыки в реальных условиях. — Да, мэм, — одинаково подтвердили мы с Тейтом. — Первоначальную работу всем выпускникам подыщет академия лично, — мы зашли в кабинет Вайлд, пройдя через черный ход. Значит, в приемной кто-то сидел. — Неделю назад ко мне обратилось одно агентство, работающее с юными звездочками Голливуда. Двое актеров, девушка и парень, снимающиеся вместе, несколько месяцев получают анонимные угрозы. Ни один из субъектов об опасности не знает, согласно решению их родителей и боязни агентства, что подобный стресс серьезно повлияет на их психическое состояние и работу, — Вайлд опустилась в свое огромное черное кресло босса. — Я порекомендовала вас. Вы объективно лучшие, вам привычно работать в паре по всем схемам, и, не для протокола, тренер Хендрикс чуть ли не писается кипятком от ваших показателей, — она широко усмехнулась. — 99 и 8 десятых процента эффективности. Вопросы, прежде чем я позову прямых нанимателей, и мы займемся составлением контрактов? — Возраст? — опередил меня Тейт. — Девушке пятнадцать, юноше шестнадцать. — Что входит в их круг обязанностей помимо съемок? — спросила я. — Полный набор, — щелкнула пальцами Вайлд. — Шоу, мероприятия, фотосессии, промо-туры. Итого: перелеты, масса народу вокруг, активные соц.сети. Работы море даже интуитивно. — Они постоянно находятся вместе? — выстрелила я следующий. — Нет. Еще лучше, значит, парная работа возможна не всегда. — Вредные привычки и пристрастия? — дополнил Тейт. — Ничего подобного замечено не было. С девушкой всюду или ее отец, или сестра, парень путешествует с кем-либо из родителей. — У них есть еще телохранители? — Наемники, исключительно для публичных выходов и путешествий. То есть «отбрасыватели» фанатов. Переглянувшись, мы обменялись со Сколетти понимающими взглядами. Ладно, начинать надо с малого, пусть и с голливудских звездочек. Никто из нас не думал, что его вот так сразу позовут в штат президента занять место при одном из детей лидера страны. — У вас есть примеры угроз, присылаемых субъектам? — задала я почти что финальный свой вопрос. Вместо ответа директор пустила по столу папку. Подойдя вплотную, я отщелкнула первый лист, пробегаясь взглядом по скрепленным между собой запискам, собранным из печатных газетных букв. «Недолго тебе еще красоваться, сучка…», «Однажды твой самолет не приземлится», «Хлебнешь кислоты….» «Держи свои ручки подальше от него, не то лишишься их», «В психушке для тебя уже есть комната», «Дрочу на твои фотографии, скоро и на тебя подрочу, сладкий»… Приподняв бровь, я передала материалы Тейту, прежде чем задать финальный вопрос, означающий, что я согласна взяться за это дело: — Личности субъектов? — Милли Бобби Браун и Финн Вулфард. У вас есть три дня на отдых и семью, после вы получите инструкции и приступите к охране субъектов. Свободны, — Вайлд указала на черный вход. — Да, мэм. — Фостер, Сколетти, я рассчитываю на вас. Это старт вашей карьеры, не облажайтесь. — И не собираемся, мэм, — улыбнулся Тейт, прежде чем мы покинули кабинет. — Беру на себя девчонку, — подмигнул он мне. — Ладно, — пожала я плечами. Мне, в общем-то, было все равно, кого охранять: парня или девушку. Зато, за предоставленные три дня, есть возможность спокойно и въедливо изучить о них все, что было в свободном доступе, а если задействовать связи академии, то и имеющееся в закрытом тайной не останется.