Статус: есть телохранитель

На дорогах Атланты, по пути в ресторан «Fogo de Chao», 2 июля, 10.00 Понедельник — не самый лучший день для утренних поездок по таким мегаполисам, как Атланта, но Финн, видимо, считал иначе, если согласился на встречу со своим другом, прилетевшим на один день, в 11.00. Выехав на магистраль, я встроилась в поток машин, взяв курс на центр этого бесконечного города, обраставшего новыми районами каждое пятилетие. Все мое внимание принадлежало дороге, несмотря на то, что Вулфард, сидевший на соседнем сидении, откровенно наплевав на мою рекомендацию разместиться на заднем, пару раз пытался заговорить, то и дело менял радиостанции, ерзал и играл в телефоне, не выключив звук. Даже намертво застряв в пробке, я продолжала упорно следить по сторонам, по кругу изучая отражения боковых и заднего. Хаммер тут не особо выделялся, даже как-то блек на фоне красного спорткара через ряд, но все же мне было… не волнительно, не страшно, а именно напряженно. И дело было не в том, что это мой первый выезд с субъектом тет-а-тет, без поддержки Сколетти. Даже не в том, что о самой поездке мне сообщили вчера в десять вечера, из чего следовало, что время на подготовку, просчет маршрута, проверку машины и изучение ресторана ограничено. Все дело заключалось в самом субъекте, третью минуту пытавшемся поймать мой взгляд. — Ты очень злишься, Кис-Кис? — спросил Финн, убрав телефон и заглушив радио, обеспечив в салоне тишину, нарушаемую лишь работающим кондиционером и бестолковыми гудками машин с обоих концов колонны. О, да. Я очень злюсь. На себя. За пренебрежение инструкциями. За нарушение дистанции. За то, что позволяю звать себя Кис-Кис, и какой-то части меня это даже нравится. За то, что между мной и Вулфардом, есть это самое между мной и им. Чем бы оно ни было. Это не дружба. Не деловые отношения. Это что-то 20 процентов одного, 30 другого и еще 50 неизвестного, заманивающего и притягивающего. Я окрестила эти полсотни интересом, выбрав наиболее простое слово, не желая забредать в по-настоящему опасные воды более точных определений. Последние четыре дня после того случая в спортзале выдались… понятными в плане работы и совершенно запутанными во всех иных. Я чувствовала себя слепым котенком, и это безумно злило. Злило так, что на утренней тренировке, во время спарринга, Тейт попросил бить полегче. Вулфарда было удушающе много. Понятно, что субъекта в жизни телохранителя всегда подавляюще много, но я считала это другим. Обычно, ты смотришь за субъектом, не получая взамен такого же пристального внимания. Диалог у персоны не с тобой, а с кем-то. Тебя не спрашивают, чем ты хочешь позаниматься или твое мнение по какому-то стороннему вопросу, не пытаются о тебе что-то узнать, не приглашают сесть рядом, продолжить просмотр сериала, послушать игру на гитаре, поиграть в видеоигру. Черт возьми, персоне должно быть плевать в каком ты состоянии, тем более, злишься ты или нет. — Я не злюсь, — только и сказала я, двинув хаммер на полметра, когда колонна вроде как решила тронуться с места. — И поэтому игнорируешь меня с тех пор, как мы сели в машину? — поинтересовался Финн, поворачиваясь на сидении вполоборота ко мне. — Я всего лишь максимально сосредоточена на задаче доставить тебя в целости и сохранности до утвержденного места встречи. Рассеянное внимание может послужить причиной аварии, тем более в такой ситуации, когда вокруг сплошные нервные водители, копящие агрессию. — Откуда ты знаешь, что нервные? — Вон у того парня, через машину от нас, на заднем ребенок и собака. Чем дольше мы стоим, тем больше первый капризничает, а вторая задыхается от жары. У мужчины впереди проходит какой-то весьма эмоциональный разговор, дорогие часы, пиджак, галстук в такой солнцепек — опаздывает на работу или встречу. Женщина позади нас барабанит по рулю бесконечно, скурила две сигареты подряд, парень параллельно нам, с моей стороны, уже раз восемь вытер лицо влажными салфетками и пшикнул в рот каким-то спреем. Или болеет и плохо себя чувствует, или у него что-то вроде клаустрофобии. Жара, будний день, пробка, тревожащие звуки — большая вероятность какой-либо потасовки на дороге и чужих необдуманных решений, — размеренно пояснила я. — И ты поняла все это, просто понаблюдав за ними несколько минут? — Да. — Что ж, это звучит весьма правдоподобно, признаю, — протянул Вулфард. — Только вот игнорировать меня ты начала сразу, еще до пробки. Конечно. Последнее, что мне было нужно на фоне предшествующих четырех дней — оставаться с субъектом наедине, в закрытом пространстве. — Смахивает на нарциссизм с твоей стороны, — покосилась я на парня. — Немного без постороннего внимания, и вот ты уже все сводишь к себе. Не знала, что ты чувствуешь дефицит моего, учитывая, что я с тобой везде. — Не со мной, — отрезал Финн. — Прости? — не поняла я. — Не со мной, а с субъектом или персоной, так вы нас зовете, верно? Слишком тонко и глубоко. Всю обойму в самую десятку. Термин «субъект», так же, как и слово «интерес», позволяли мне огораживаться от дороги к пропасти, которую я все еще чувствовала. — Так нам и надлежит вас звать между собой, — чуть погодя, ответила я, продвинувшись еще на метр. До светофора оставалось всего немного. — А вам следует относиться к нам, как к предмету интерьера. Подобное увеличит эффективность нашей работы и не сильно пошатнет вашу. — Мне плевать, как «надлежит» и как «следует», — Финн откинулся на спинку, скрестив руки на груди. — Это я уже заметила, — оценила я. — О чем ты? — Я попросила сесть на заднее. — Я хотел сидеть рядом с тобой. — О том и говорю, — пожала я плечами. — Мешаешь моей работе и ставишь под угрозу свою, и все это потому, что… — я оборвалась, когда его беспокойные пальцы коснулись моей щеки и медленно провели вверх. — Что ты делаешь? — поинтересовалась я, стараясь выкинуть из головы десяток приемов, как можно убрать/вывернуть/сломать его руку. Выучка влетала в голову рефлекторно, я сжала руль, инстинкт велел немедленно дистанцироваться и захлопнуть свое личное пространство от посторонних посягательств. Даже если они приятны. Даже если по спине мурашки, а на голове зашевелились волосы. Это не-пра-виль-но. Все это, черт возьми, неправильно, и тупые реакции тела только подтверждают то, о чем я не хочу думать последние четыре дня. — У тебя тут что-то… не пойму… жирное и маслянистое… Перехватываешь по ночам вредную еду? — усмехнулся Финн, не спеша отстраняться. Ага. С двух рук ем. А потом не умываюсь по утрам, чтобы все видели эту почетную отметину жира и углеводов. — Оружейное масло, — пояснила я, быстро поняв, что это может быть. — Я утром чистила пистолеты. В бардачке влажные салфетки. — Кис-Кис, научи меня отвечать также круто на идиотские вопросы, — фыркнул Вулфард. — «Чистила пистолеты», — он встряхнул кудряшками, и на меня повеяло луковыми кольцами и каким-то фруктовым шампунем. Зря я думала, что Вулфард, как вежливый мальчик, просто протянет мне пачку. Вместо этого мой субъект притянулся чуть ближе, осторожно прижал прохладную салфетку к моей щеке и нежными короткими мазками, сверху вниз, принялся стирать следы масла лично. — Расслабься, — мне даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что он закатил глаза. — Никто не нападет, пока я возвращаю твоей нордической коже ее первозданный нордический вид. «Нордическая кожа»? Он серьезно это ляпнул? — Я вполне могла бы справиться с этим и сама. — Нет. Ты следишь за дорогой и округой, это слишком серьезная миссия, чтобы прерывать ее чепухой, с которой справится и обычный смертный, — снова усмехнулся Финн, наконец-то отстраняясь и вытирая свои пальцы. Мне не пришлось ничего отвечать, потому что пробка, наконец-то, сдвинулась и, оказавшись у светофора, я резво свернула на зеленый, попадая на более разгруженную улицу. Всю оставшуюся до ресторана дорогу Вулфард молчал, снова уткнувшись в телефон, хотя я чувствовала каждый раз, когда он, как бы невзначай, посматривал на меня. Может быть ждал, что я начну разговор. Зря. Припарковавшись у ресторана «Fogo de Chao», я вынула ключи из зажигания и первой покинула салон, велев Финну оставаться на месте. Короткий осмотр местности не выявил ничего потенциально опасного и, обойдя хаммер, я открыла дверь для Вулфарда. — Какой сервис, — снова закатил глаза мой субъект. Смолчав и на это, я последовала за ним ко входу, держась в одном шаге справа и сканируя прохожих. До нас никому не было дела, в этом плюс утра. Всем есть чем заняться, по сторонам особо никто не смотрит. Судя по тому, как Финн приветственно кивнул администратору — его здесь знали. Значит, скоро тут могут появиться папарацци. От двери ресторана до машины порядка семи метров… Просчитав лучший вариант отхода, я поднялась с ним на второй этаж, попутно отмечая планировку, входы, помещение для персонала, кухню, расположение окон, количество официантов и немногочисленных посетителей. Слишком рано для таких заведений: два столика на первом этаже — явно деловые встречи за бизнес-ланчем и один на втором, пожилая пара, зашедшая на чашечку чая. Похоже, друг Вулфарда еще не пришел. — Какой столик лучше занять? — обернулся Финн. Я, не раздумывая, указала на угловой. Меньше просматривается со входа, все соседние на приличной дистанции, окна далеко, а я могу занять свободный по диагонали, что обеспечит полный обзор помещения. — Отлично, присаживайся, — кивнул Вулфард. Развернувшись, я направилась к выбранному наблюдательному пункту, когда моя ладонь оказалась в руке Финна. То же мне взял моду. Что за пунктик на прикосновениях? — Ты куда? — Туда. Хорошая точка обзора, и не помешаю вашему с другом разговору. — Ааа… — Вулфард потянул меня обратно. — Видишь ли, Кис-Кис, друг, с которым у меня здесь сегодня встреча, и с кем я планирую провести весь день — ты. Так что садись, и давай уже закажем что-нибудь, я проголодался. Только одиннадцать лет тренировок самоконтроля помогли мне в эту же секунду не сломать что-нибудь из многочисленных хрупких предметов вокруг, навроде столов, стульев и прочих предметов интерьера. Скрывшись за привычной невозмутимостью, я просто смотрела на Финна, все еще надеясь, что ослышалась. — Да брось, — мой субъект опустился на стул и взялся за меню. — Сама говорила, что «домашний режим» предназначен для времени после 23.00 и выходных. Я устроил нам совместный выходной, чтобы мы наконец-то смогли нормально поболтать и узнать друг друга. Наверное, ты заметила, что за последние четыре дня это не очень-то получалось. На самом деле, я это спланировала, не само оно так получалось. Чувствуя намеки на что-то непозволительное для своей работы, я сделала все, чтобы устранить питающие эту ошибку элементы. Никаких разговоров наедине, никакого «МаФинн», никаких, выходящих за рамки телохранителя, взаимодействий. Кто бы мог подумать, что Финн проявит хитрость и изобретательность. — Выходной исключает необходимость заботиться о защите субъекта, — высказала я. — Ты отрезал меня от напарника и заставил покинуть более-менее защищаемую территорию, чем только удвоил нагрузку. — Вигдис, — Вулфард приподнял бровь. — Оставь официоз для общественности, и верни мне мою Кис-Кис, хорошо? Простите? «Его» Кис-Кис? — Согласен быть твоим МаФинном, — подмигнул он прежде, чем я успела среагировать на очередное, далекое от деловых отношений, высказывание. Он молитвенно сложил ладони: — Пожаааалуйста? Покорно опустившись напротив, глядя в искрящие весельем шоколадные глаза, на густые непослушные кудри, то и дело оказывающиеся между пальцев хозяина, и изогнутые в довольной улыбке губы, я сдержала тяжелый вздох. Лучше пять наемников и сумасшедшая толпа сталкеров, чем очередное попрание дистанции между субъектом и телохранителем. Отвратительно неправильно. Безумно опасно. Дико хочется. Тройная нагрузка.