Статус: есть телохранитель

Атланта, ресторан «Fogo de Chao», 2 июля, 11.35 Немыслимо. Миллионы девушек по всему миру мечтали оказаться на моем месте: сидеть напротив Финна Вулфарда, смотреть, как он то и дело поправляет своими длинными пальцами («отдельный вид искусства», как утверждали его фанатки) лезущие ему в глаза кудри, и отвечать на все его вопросы едва ли не раньше, чем он откроет рот, чтобы их задать. Я же, как видно, к этим миллионам не относилась. Не хотелось ни сидеть напротив, ни смотреть, ни разговаривать. Каждая минута приравнивалась к году с тех пор, как он позвал официанта и вынудил сделать заказ, добавив к моему скромному запросу из салата и апельсинового сока свой из трех блюд. — Ладно. Если мы играли в молчанку, то ты выиграла, — побарабанил Финн по столу пальцами, откидываясь на спинку стула. — Я не играю с тобой, — ответила я, оглядывая зал, где, к сожалению, ничего не поменялось. Ни наемников, ни папарацци, пар, по-прежнему, спустить было не на ком. — Я тебе противен? — Вулфард поставил локти на стол и положил подбородок на сплетенные пальцы, прожигая меня взглядом. — Что? — я решительно не понимала, с какого потолка он взял этот вопрос. — Демогоргон в окно, — закатил глаза Финн, качая головой. — Слушай, я не знаю, как это выглядит с твоей стороны, может, ты мне сейчас все прояснишь, но вот что видно с моего угла. Всю дорогу сюда ты игнорируешь меня на максимум своих способностей, не заговаривая первой, смотришь только по необходимости и не реагируешь на все возможные раздражители, а уж я старался. Милли не способна выдержать и одной минуты игры на телефоне со звуком, или бесконечной смены радиостанций, но ты, признаю, кремень. Поняв, что я устроил этот день для нас двоих, чтобы узнать друг друга получше, а не урывками, ты села за стол и продолжаешь сидеть с таким лицом, как будто тебе тарелку дерьма принесли, и ты не знаешь, куда деться от запаха. Так что, по всей видимости, я тебе очень и очень неприятен, если ты не способна остаться со мной один на один, не скрываясь за этой маской истукана, — он небрежно дернул указательным и средним в мою сторону. Ну… почти верно, за исключением мотива, что, конечно же, в корне меняет все. — Ты мне не противен и не неприятен, — осторожно начала я с самого главного. Лучше бы он был прав, но это было не так. Совсем, вообще, абсолютно. — Просто… Я не могу позволить себе никакого личного общения с тобой. Это лишь усложнит мою работу и, как итог, может плохо закончиться для тебя. — Не говоря уже о том, что все мои надежды на успешную карьеру развеются пеплом по ветру. — Начав относиться к тебе как к другу, я потеряю объективность. Нельзя мешать личное с работой, это грозит слишком серьезными последствиями, с которыми никто из нас не захочет сталкиваться. Принесли наш заказ. В полной тишине, стреляя глазками то на меня, то на Финна, официант сгрузил все тарелки на стол, осведомился, не нужно ли что-нибудь еще и, прежде чем я ляпнула бы: «немного здравого смысла», Вулфард отправил его восвояси. — Это одно из тысячи ваших правил? — поинтересовался парень. — Не просто правило, — я ковырнула помидор черри. — Неоспоримая истина. — Знаешь, если тебе что-то вдалбливали долгое время, нет никаких гарантий, что это правда. Не попробовав, ты не узнаешь, где истина, а где мозгоправство. К тому же, я много раз убеждался, что правила существуют для того, чтобы их нарушать. Тот, кто это умеет, достигает успеха. Боишься рискнуть — плетешься позади, среди рутины и серой безликой толпы. Ты не серая, Кис-Кис, не овца в стаде, и я в жизни не поверю, что ты боишься риска. — Смотря в чем он заключается, — осторожно ответила я, нацепив на вилку креветку. — Одно дело рискнуть собственной жизнью для защиты другой, и совсем иное рискнуть кем-то. — Мы не говорим о случае, когда решение о риске принимается в одиночку, — отрезал Финн, ловко разрезав свою отбивную на почти ровные куски. — Быть твоим другом и состоять в нормальном общении — мой выбор, желание и предложение. Твой выбор: согласиться или отказаться. Давай упростим: ты хочешь быть моим другом, но не можешь себе этого позволить, я прав? Потому что, если ты думаешь, что я не способен различить актерскую игру и реальность, то у меня для тебя плохие новости. Вчера ты хотела остаться у меня и посмотреть, как все играют в настолку, я видел это, но тут включился робот, — он щелкнул пальцами, и все эмоции сошли с его лица знакомым мне приемом, — и велел тебе действовать согласно инструкции, — парень спародировал электронный голос из научно-фантастических фильмов. Черт возьми. Пытаться играть перед профессиональным актером. Чем я думала? Я вообще хоть немного думала последнее время? Очевидно, что нет, иначе Вулфард сейчас не загонял бы меня в угол. За расслабленной харизматичной улыбкой, обожаемой камерами внешностью и изящной жестикуляцией скрывался пытливый ум и скрупулезная наблюдательность. Все это время Финн не просто смотрел на меня в ответ, он выискивал несоответствия между эмоциями и словами и, похоже, находил, если сейчас мы здесь при таком разговоре. — Ты прав, — кивнула я. — Иногда мне хочется просто посидеть, посмотреть кино в компании ровесников, обсудить любимую музыку, прокатиться на машине с ветерком, постучать мячом на баскетбольной площадке, пройтись по магазинам и купить себе что-то более соответствующее моему возрасту, но все эти желания быстро проходят. Я от них отказалась, и отказалась очень давно. Ради карьеры, ради амбиций, ради цели в жизни, ради того, чтобы ожидать, обезвреживать и охранять. Поэтому, да, я хотела бы общаться с тобой вне деловых и рабочих отношений, но это совершенно непозволительно. — Ну и к черту тогда твое «непозволительно», — пожал плечами Финн. — Если хочешь — нужно делать. — Как у тебя все просто, — протянула я, отпив сока. — Все на самом деле просто, это ты придумываешь сложности, загоняясь на своих правилах, половина из которых рухнут при столкновении с практическим применением. Хорошо, — Вулфард снова откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом: — Я предлагаю компромисс. — И в чем он заключается? — поторопила я, когда пояснений не последовало. — Когда мы наедине, как сейчас, мы — друзья, когда не одни, работает твой режим супер-солдата, — предложил Финн. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. А еще был момент, совершенно мне непонятный. Привычная всюду искать подвох и двойное дно, я спросила: — С чего ты вдруг так загорелся идеей дружбы со мной? — А почему бы нет? — Это не ответ. — Не на все он есть, — закатил глаза Финн. — Почему люди чего-то хотят, а чего-то нет? — То есть, ты просто хочешь и, следуя твоей логике, если хочется — нужно делать? — Между нами говоря, это единственное правило, дающее гарантию на счастливое существование. — Или ты просто избалован. — Видишь, о чем я говорю? — победно улыбнулся Вулфард. — Ты — единственный человек в моем окружении, который не поддакивает мне, не думает, как сказать мягче, как будто я какая-то хрупкая ваза, нуждающаяся в коробке и ватной защите, — он сжал переносицу. — Блять, Кис-Кис, я просто устал от фальши и того, что окружающие думают, или не думают, чего хотят от меня, смотрят мне в рот и бегают вокруг с гребанным опахалом. У меня много друзей, но я потерял половину из-за этого, — Финн постучал по экрану телефона. — Стоит фанатам узнать, что человек мой друг или хорошая приятельница, они подвергаются тщательному анализу и досмотру каждого своего лайка, хейтерским атакам и миллиарду вопросов обо мне. Вторая половина или мои родственники и люди, знающие меня еще до всего этого, или же такие же актеры. — Ты сам это выбрал, — тихо напомнила я. — Я был малолетним идиотом с романтическими представлениями о профессии актера и жаждой славы. Об обратной стороне успеха никто не заикался. А теперь есть я — Финн, и есть Финн Вулфард — ебаная звезда Голливуда, амбассадор херовой тучи брендов, фронтмен музыкальной группы с графиком 24/7. Когда ты отказалась пойти на мой ультиматум и рассказать, какого хрена происходит, я подумал: «о, мать вашу, наконец-то, неужели, хоть кто-то сказал мне „нет“ без какого-либо сюсюканья и боязни проблем?», — мой субъект замолчал, уткнувшись в тарелку и съев еще пару кусков мяса. — Ты понимаешь, о чем я? Да, как ни странно. Я поняла все, что он сказал и даже то, что сквозило между строк. Как и я, Финн повзрослел очень рано. Пока я бегала по учебным полям, училась защищать и атаковать, собирала и разбирала бесконечное количество оружия, проходила сотни психологических тестирований, вникала, зубрила, грызла все крохи знаний, советы, инструкции, схемы и протоколы, становясь частью взрослого мира с его решениями, возможностями и ответственностью, Финн проходил то же самое, но в другой его сфере. Я познавала оружие. Он учился правильно улыбаться, говорить, избегать неудобных вопросов. Я училась скрывать эмоции. Он познавал, как показывать ту, которая необходима. Я положила все силы на успешную карьеру телохранителя. Он вложил все свои ресурсы в работу актера. Только если я, шагнув в профессию, стала самостоятельной единицей, то его подгребла его под себя, окружив паразитами, соблазнами, лживыми «взрослыми», гоняющимися за рейтингами и пытающимися манипулировать им каждый по-своему. — Да, МаФинн, — заговорила я, медленно протянув ему руку через стол. — Я тебя понимаю. — Спасибо, Кис-Кис, — с облегчением выдохнул Финн, сжимая мои пальцы. — Друзья? — У меня есть дополнение к твоему компромиссу, — чуть улыбнулась я. — Ты так разграничил «наедине» и «со всеми», как будто дружбу можно выключить по щелчку пальцев. Я останусь твоим другом, независимо от количества людей вокруг, но…. — Будем притворяться, чтобы у тебя не возникло проблем, — понятливо закончил Финн. — Договорились. А теперь закажи себе еще что-нибудь более сытное и нормальное, потому что у меня в животе урчит от одного вида этого салата. Я прыснула, когда он скорчил рожицу отвращения. Вулфард снова позвал официанта и, прежде чем я успела открыть рот, попросил повторить свой заказ. Если того это и удивило, вида он не подал, метнувшись выполнять, заранее предложив еще и десерт. Определенно, Финна здесь знали. — Теперь, когда мы со всем разобрались, предлагаю начать нормальное общение, без односложных ответов. И так как ты знаешь обо мне чертовски много, а я о тебе ужасающе мало, то это день моих вопросов. — Ладно, — тяжело вздохнула я. — Но, если они будут как-то касаться информации, разглашать которую я не имею права, я скажу «без комментариев». — Очень смешно, — закатил глаза парень, оценив тонкий юмор. — Итак, мой первый вопрос. Только не смейся, просто ужасно любопытно. Какой длины у тебя волосы? Ты все время ходишь с этим узлом, — он указал на мой пучок на затылке, — и, за твоей спиной, Милли с Сэди часто об этом разговаривают. — Чуть ниже лопаток, — коротко ответила я, придержав при себе все восторги, связанные с обсуждением моей внешности между двумя звездочками. Сомневаюсь, что интересовала их только длина волос. — Круто, я ставил, что до плеч, — махнул вилкой Финн. — Какой твой любимый цвет? — Синий и черный. — Ауч, опасная Кис-Кис, — усмехнулся Вулфард. — Любимое животное? — Собака. — Какая-то определенная порода? — Ротвейлер или кане-корсо. — Очень опасная Кис-Кис, — обескураженно покачал головой Финн, и мы оба прыснули. К тому моменту как принесли мой «нормальный» заказ, Вулфард уже был в курсе, что мне хочется побывать в Японии, я терпеть не могу пиявок и червяков, предпочитаю холод жаре, ночь дню, душ ванне, и собирался перейти к фазе «я никогда не…». Что ж, с этим уже все ясно. Я никогда не расскажу Сколетти, что никакой друг Финна не ждал. Никогда не скажу, что каждая минута этого разговора мне была приятна и желаема. Никогда не признаю даже самой себе, что, возможно, только что совершила тотальную ошибку, способную перечеркнуть все, ради чего я старалась.