Статус: есть телохранитель

Атланта, съемочная площадка «ОСД», здание для персонала, 20 июля, 01:25 Медленно дурман лихорадки оставлял тело и мысли. Последние цеплялись за свой личный апокалипсис как могли, вгрызались в настоящее, пытались не дать выплыть… Несколько раз я открывала рот, чтобы дать выход смущению, стыду и растерянности, но в каждую попытку смыкала губы, лишь плотнее зарываясь носом в шею Финна. Не хочу. Еще минуту. Полторы. Пять. Восемь. Пятнадцать. Молчать с Вулфардом было так же остро, как говорить, не то что действовать. Парень не сказал ни слова с тех пор, как мы оказались в руках друг друга, но его пальцы лениво водили по моему позвоночнику, играли с волосами, с которых он сдернул резинку во время очередного-не-знаю-какого-по-счету-черт-бы-меня-драл-поцелуя. Иногда его ладонь очерчивала мои изгибы, поднималась к лицу, гладила скулу, ныряла под подбородок, и тогда наступало время следующего поцелуя. Следующей отсрочки от реальности. Каким-то образом Финн улавливал моменты, когда меня начинало «отпускать» и ловко разворачивал обратно. Темнота вокруг нас остывала, безумие, развернувшееся в ней ранее, сбавило обороты. Нужно было начать разговор. Спихнуть всё сказанное в пылу его касаний на состояние аффекта и помутнение рассудка. Попробовать объяснить еще раз, почему так, как сейчас, больше нельзя. Для начала, хотя бы самой себе. Несколько раз, правдоподобности ради. — Эй, — шепнул Вулфард. — Эй, — отозвалась я прямо в его горло. — О чем ты думаешь, Кис-Кис? Неправильный вопрос. «О чем ты не хочешь думать, но думаешь, Кис-Кис?». Поморщившись, я сползла ниже по его голой груди (футболка, как и моя с ветровкой и лифчиком, лежали где-то за его спиной). Нежная гладкая кожа, выпирающие косточки… Такой худой, такой хрупкий, такой… беззащитный. — О том, что я чертовски хорош? — насмешливо предположил Финн, чмокнув меня в макушку. Почти. Слишком хорош для меня. Слишком хрупок для меня. Слишком милый со слишком милым поцелуем в макушку. В этой тишине, на пепелище, оставшемся от Вигдис Фостер, все «слишком». Промолчав, я крепче обняла его за пояс, не желая поднимать головы, несмотря на требовательное огненное поглаживание скулы. Сердце парня билось ровно, стучало точно в ухо, сообщая, что его хозяин абсолютно спокоен. Или же оно тоже умело притворяться и актерствовать. — Кис-Кис, не… Я поцеловала его выше груди. Подло. Коварно. Продлевая тишину. Финн чуть вздрогнул, пятерня снова в моих волосах. Понимающее скольжение пальцев по спине. Зовущее, поощряющее, едва заметное, просительное потягивание наверх. С удовольствием. — Поймал, — шепчет Финн, затягивая мою верхнюю губу. Во всех смыслах, МаФинн, во всех гребаных смыслах: от и до, снизу доверху, с глубокого дна и до поверхности — поймал. Я целую. Еще одна порция пепла на голову. Еще одно подчеркивание капитуляции. — И что теперь? Слова срываются прямо в его рот. Прощай, тишина. Мне будет тебя не хватать. Мне уже тебя не хватает. — Разве это не очевидно? — в голосе Финна слышится улыбка. Теплая, бархатная, солнечная. — Представь себе: нет, — в моем тоне только морозная вязь. Привычная, оберегающая, отпугивающая. — Все очень просто, Кис-Кис, — легкий поцелуй в нос. — Будем скрываться, чтобы защитить твою репутацию и работу и не дать всему миру очередного повода совать носы в мою личную жизнь. — Ты делаешь это не в первый раз, — внезапно поняла я, чувствуя уверенность за простотой. Меня такая сопровождает каждый раз, когда я совершаю привычные манипуляции с оружием. То, что обывателю кажется трудным в этом вопросе, для меня лишь смесь теории и практики, разбитая на схематичные действия и последовательные выводы. Похоже, в этой теме, обывателем была я. — Прячу свою личную жизнь от глаз общественности? Конечно. У меня было три девушки, не считая единичных интересов, ты что-то об этом знала? Ни единого хрена. Ни фотографий, ни статусов, ни постов, ни упоминаний незнакомых женских имен. Или он подчистил все аккаунты до того, как я взялась за подготовку к его охране, или никогда не упоминал их в сети в принципе. И не только в сети, но и среди друзей. Ни намека на слухи, ни даже слабого душка сплетни. — Они были… актрисами? — Нет. Обычными девушками, чьим жизням точно было и осталось проще без внимания таблоидов и фан-клуба Финна Вулфарда. — Разве ты не говорил в интервью бесконечное количество раз, что слишком молод для отношений? — приподняла я бровь, привставая на локте. Финн фыркает. Смешок. Хихиканье и тяжелый вздох. — Кис-Кис, это смешно. Как только по утрам начинает возникать стояк, мысли об… «отношениях» и их необходимости невозможно игнорировать. Просто взрослые покупаются на типичные, успокаивающие их ответы, позволяющие не вспоминать себя в нашем возрасте и доверчиво кивать, не забывая поглядывать с умилением. Сколько парней у тебя было до меня? — С чего ты взял, что были? Еще один тяжелый вздох. — Серьезно? — Да. — Напросилась, — констатировал Финн, опрокинув меня на спину и нависнув сверху. — С того, что в твоей реакции на меня не было ничего стыдливо-зажатого, Кис-Кис. Ты знаешь, как целоваться, в этом есть опыт, — словно в доказательство, он поцеловал меня долго и глубоко, поглаживая грудь. — Ты не попыталась скинуть мои руки отсюда, — чуть задыхаясь, продолжил парень, помассировав обе груди, прежде чем взять одну в рот и пропустить сосок между зубами. О, Боже. Вздрогнув, я шумно выдохнула, зарывшись обеими руками в его волосы. — А вот так никто точно не делал прежде с тобой, — вкрадчиво отметил Вулфард. — Но зато у тебя уже было это, — его пальцы поскребли по шву джинс. — Ты не зажимала ноги в стеснении, не пыталась убрать мою руку, напротив, ты знала, что это такое и хотела. Я прав? — Я не попадусь на этот трюк еще раз, — сдавленно ответила я, инстинктивно подав бедрами. — Готов поспорить, что попадешься, — усмехнулся Вулфард. — Спорим, или я получу правду сразу? — Это последний вопрос, на который я сегодня отвечу, — поставила я условие, тем более что тему, к которой плавно подбирался Вулфард, я почти ненавидела. — Хорошо, Кис-Кис, — безропотно согласился Финн, когда я освободила его волосы от захвата, и лицо парня снова оказалось напротив моего. — Был один парень. Относительно долгие отношения, о которых я предпочту не говорить никогда. — Он был настолько плох? Обидел тебя? — Лимит вопросов исчерпан, — остановила я Вулфарда. — Хорошо, что не поцелуев, — тут же нашелся мой субъект, находя мои губы своими. Час спустя я поднималась по ступенькам нашего с Тейтом трейлера, проводив Финна и проверив на всякий случай каждую крохотную комнату его собственного. Выйдя, уступив Вулфарду еще один поцелуй, я собралась, переходя в режим лучшего выпускника академии Фостер, вечно ожидающего подвоха, опасности и проблем. Оружие осталось в трейлере, я успела его снять перед тем, как Тейт развернул скандал, но вряд ли мне понадобится защищаться от лучшего друга пистолетом или ножом с дубинкой. В комнате горел настенный светильник возле дивана Сколетти. Напарник сидел на диване, так и не собравшись ко сну. Возможно, раздумывал идти меня искать. Подозреваю, внутренний таймер стоял на четыре утра. Сама я дала бы на остывание столько времени. Скинув ветровку, я повесила ее на крючок на двери и села на свой диван, напротив Тейта, чувствуя каждый шаг под его пристальным вниманием. На лице Сколетти не было никаких следов удара Финна, но вряд ли актер соврал. Скорее всего, просто не умел бить как следует, что было заметно еще вчера во время съемок. — Он не такой хлюпик, как я думал, — нарушил тишину Тейт, заметив мой беглый осмотр. — Не такой, — согласилась я, ранее столкнувшись с уверенными действиями Финна и силой его рук, пусть и в другом ключе. — Врезал мне. — Знаю. — По дуге справа. Какой позор. Позор, если только я не права, а я точно права, слишком хорошо зная Сколетти. — Ему повезло, что я вовремя вспомнил, что он субъект. — Он на это ставил. Ты позволил ему этот удар. — В смысле проглядел? — приподнял бровь Тейт. — В смысле видел и не остановил. Я не дура и помню все зачеты инструктора Бойла. — Бесит, когда тебя знают настолько хорошо, да? — скривился друг. — Я решил, что его возмущения обоснованы. — А-а, — покивала я, сбрасывая кроссовки и садясь по-турецки, ожидая, когда Тейт подберется к основной проблеме сегодняшней ночи. — Виг. — Вот и оно. — Я не хотел, чтобы ты отреагировала так. — Знаю. Давай упростим сразу: ты не сказал ничего, о чем я бы не задумывалась сама до этого. Примерно в тех же тонах, теми же словами и интонациями. Тейт поставил локти на колени, опустив голову на подбородок. Серьезно, давяще серьезно, столкнулся с моим взглядом. Тревога в его глазах была родственна моей. Чертовой близняшкой. — Насколько у вас все серьезно? — Я не знаю. — То есть шанс, что до тайного венчания не дойдет, есть? — Пошел ты, — прыснула я. — Пошел, — кивнул Тейт, поднимаясь. — Пошел репетировать перед зеркалом, как разговаривать теперь с Вайлд, чтобы не возникло лишних вопросов. Вскочив, я крепко обняла друга: — Как ты решился? — Фостер, — он отстранил меня на расстояние вытянутых рук, заглядывая в глаза снова. — Я знаю тебя одиннадцать лет. За все это время ты не нарушила ни одного чертова, даже самого слабого и идиотского, правила академии, неважно, какая проблема стояла. Мне следовало вспомнить, что даже у лучших бывают исключения. Вулфард — твое исключение, а я — твой лучший друг, и я не собираюсь позволить этому исключению испортить твою жизнь и пустить под откос карьеру. — Ты будешь моим «тылом», — пробормотала я, уверенная, что Сколетти прикроет нас с Финном и никому не скажет. — Я всегда твой тыл, Виг, неважно перед кем и где. — Спасибо, Тей, — я вжалась лбом в его грудь. — Будь осторожна, Виг, — только и сказал Тейт, похлопав меня по спине. — Не обожгись на риске. И я сейчас не о работе. Я только кивнула, отстраняясь. Соглашаясь на личные отношения с Финном, я ставила под угрозу не только работу, карьеру и репутацию, но и себя. Последний пункт сейчас казался наиболее опасным. Первые три хотя бы можно вернуть, восстановить и начать заново, но, теряя себя, всегда находишь что-то другое. Пройдя это дважды за шестнадцать лет, на третий круг я подписываться не собиралась.