Статус: есть телохранитель

Атланта, съемочная площадка «ОСД», здание для персонала, 23 июля, 19:25 Обстановка накалилась до предела. Злились братья Дафферы и Билли Ирвинг, злились миссис Вулфард и Пейдж Браун, Финн едва контролировал себя, я подозревала, что он вот-вот взорвется, в то время как Милли смотрела в пол, съежившись в кресле и обняв себя руками. Спокойными остались только мы с Тейтом, стоя по обе стороны от двери комнаты, отведенной под «мозговой идейный центр ОСД», то есть, кабинет Дафферов. Полчаса назад Мэтт и Росс в одностороннем порядке уволили Брэда Стомерса — ночного сторожа локации дома Байерсов. Оказалось, что Брэд не прочь подзаработать, впуская десяток фанатов каждую ночь на место съемок. Платили наличными, а Стомерс не вел никаких списков и никак не фиксировал «посетителей экскурсии». Максимум до чего он догадался — собирать у них телефоны перед входом, да и то больше боялся вопросов, связанных с фото, чем хотел по-настоящему сохранить какие-либо секреты сериала. Как предполагали мы с Тейтом, а с нами и полиция, сталкер прошел на экскурсию вместе со всеми, но не вышел (замок не был взломан ни у входной, ни у задней дверей), спрятавшись. Сумки Стомерс не собирал, так что он вполне мог пронести фото и гирлянду с краской. В коробке у Брэда обнаружился одноразовый, ни разу не использованный, телефон, «пыль в глаза» от злоумышленника. — Я не могу понять, в чем проблема рассказать? — ожидаемо вспылил Финн, перебив очередные извинения режиссеров проекта. — Нам что с Милли по 5 лет? По-вашему, мы тупые, если не поняли, как ненормально и дико, что вы наняли их? — Вулфард указал большим пальцем за спину на нас с Тейтом. — Два года мы снимались, и телохранители не требовались, а тут прямо раз, — он щелкнул пальцами, — и чуть ли не каждую неделю что-то случается! То мы едва не шлепаемся с вышки, то на нас нападает тройка головорезов в кафе, наши телефоны проверены от и до, на нас нацепили браслеты с кнопкой тревоги, и… вы только посмотрите на них, — повторный жест в нашу сторону. — Они не похожи на всех громил, что сопровождали нас до этого на мероприятиях! Ножи, пистолеты, дубинки, боевые искусства, я не удивлюсь, если они способны дышать под водой по десять минут! Шесть минут двадцать пять секунд — мой последний зафиксированный результат, если быть точной, но сейчас речь не об этом. — К чему такие меры? Что вы от нас скрываете? Я ждал месяц, мам, думал, что хотя бы ты что-то мне скажешь, я не знаю, что нужно сделать, чтобы добиться правды! — Финн, успокойся… — начала миссис Вулфард. — Я не буду спокоен, ясно? ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ НИ ОТ КОГО НЕ ДОБИТЬСЯ ПРАВДЫ, МАТЬ ВАШУ?! — заорал Вулфард. — Что должно случиться? Меня должны ранить, чтобы наконец-то вы сказали хоть что-то? Вы кого защищаете? Нас или себя? — Финн, я… мы не считаем нужным то, что вы должны знать подробности или, тем более, видеть… чужие больные фантазии, — сказала миссис Вулфард. — Не считаете нужным? — голос Финна угрожающе понизился. — Ладно. Спасибо, хотя бы стало ясно, что речь о больных фантазиях. Остальное я и сам додумаю. Развернувшись, не обращая внимания на просьбы взрослых, Финн вышел за дверь, чуть задев меня плечом в намеке следовать за ним. Как будто мне были нужны такие подсказки. Выскользнув за парнем, я прошла всю площадку на требуемой дистанции, осматриваясь по сторонам. Дойдя до трейлера, Финн отпер дверь ключом и продолжил свой воинственный марш. Переступив порог две секунды спустя, я успела заметить, как он пнул диванную подушку, лежащую на полу, отправляя ее в стену. Приподняв бровь на эволюционирующий психоз, я разумно заперла дверь за нами на два поворота замка. Разговаривать с кем-либо из друзей или коллег Вулфард сегодня точно не настроен. Возможно и мне следует покинуть его личное пространство, особого приглашения остаться не звучало, в конце концов, а поохранять до 23.00 можно и снаружи. — Потрясающе. Просто потрясающе! Супер! — Финн зарылся пальцами в волосы, не спеша садиться. — Как меня заебало это, как же меня это все заебало. Вот тебе одежда, будешь носить ее. Вот тебе стилист — он решит, какая у тебя будет прическа. Вот тебе сценарий, мы объясним, как нужно играть. Вот тебе взрослая жизнь, а вот узда, за которую мы будем тянуть и напоминать тебе, что взрослый ты — только когда выгодно нам! — парень резко обернулся, впиваясь в меня взглядом. — По-твоему, это нормально? — По-моему, меня это не касается, — спокойно ответила я, не делая попытки приблизиться. — Это, блять, не ответ, — почти прорычал Вулфард. — Что, скажешь, что я не прав и мне должно быть стыдно за такой тон в разговоре с матерью? А то что они мол… — Тебе хотя бы есть кому этот тон высказывать, — оборвала я заход на второй круг возмущений. — Не все удостоены привилегии поораться с мамой, только и делающей, что старающейся тебя защитить. Не у всех она есть. Финн приоткрыл рот, стушевавшись. С такого угла он, конечно же, не думал. С него вообще мало кто умеет думать. Только те, у кого эта самая позиция — настоящая, а не предполагаемая в теории. — Думаю, тебе нужно отдохнуть, — прервала я неловкое молчание, полное моего усталого терпения и его по-настоящему детской растерянности. Отвернувшись, я взялась за задвижку замка, когда руки Вулфарда возникли на двери по бокам от меня, и парень уткнулся носом мне под ухо, вжимаясь грудью в спину. — Нет. Не уходи, пожалуйста, — пробормотал Финн. — Я отдыхаю с тобой. Я уставилась на обивку двери в очередной попытке игнорировать волнение в груди каждый раз, когда Вулфард проворачивает что-то такое, оказываясь преступно близко от меня. Когда его изящный нос спускается вниз по моей шее, проникая за воротник ветровки, а длинные пальцы снова выигрывают сражение с тугой резинкой, позволяя светлым волосам рассыпаться по плечам и смешаться с его искусственно-прямыми темными. — Сейчас не лучшее время, МаФинн, всего восемь вечера, кто-то может постучаться. — Лучшее время всегда, когда мы вдвоем, — пробормотал Финн, и от каждого его поцелуя по шее, словно круги на воде, расходились мурашки. Нечестно. Коварно. Все, как он умеет. Все, как нравится мне. — Плевать, пусть стучатся, — горячее дыхание смешком обдувает мочку, — я не открою. Я же эмоциональная дива. В печали и обиде. Характеристика вызывает смешок уже у меня. Перевернувшись, я чуть задрала голову, встречаясь с разгорающимися углями в черных глазах Финна. Зовут. Кричат. Обещают. Уже иду. Лови меня. Взглядов хватает, чтобы места словам не осталось. Одно движение от него, одно от меня, и мы не существуем раздельно друг от друга. Спина вжимается в дверь, ноги обвивают бедра, руки оплетают шею, его ладони точно на задних карманах моих джинс, губы скользят по горлу, пока Финн придерживает меня собой. Я давно не пытаюсь понять, как, в своих поцелуях, он сочетает несочетаемое. Это требовательная нежность и мягкая дерзость, огненная лавина и облачное землетрясение. Не пытаюсь понять, просто наслаждаюсь. До потери дыхания, до нытья лицевых мышц, до полной запутанности пальцев в его волосах. — Я соскучился, Кис-Кис, — шепчет Вулфард, опускаясь вместе со мной на диван и устраивая на коленях боком. — Я тоже, — больше моя правда его не боится, идет по первому зову, все еще осторожно, на мягких кошачьих лапах, но зато по прямой. — Что, я сегодня настолько жалок, что ты даже отвечаешь сразу? Я демонстративно закусила губу. — Ты еще и раздумываешь? — поперхнулся Финн. — Да. — Жалок я или нет? — Нет. — Моя Кис-Кис вернулась, — широко улыбнулся парень, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Так над чем ты раздумываешь? — Я думаю, что сегодня моя очередь получать правдивые ответы, — решилась я, до конца не веря, что эти слова все же покинули рот. Всего мгновение Вулфард не понимает, о чем я, но почти сразу же угли в глазах превращаются в пылающие костры. Моя инициатива его радует. Пальцы накрывают его губы прежде, чем он успевает приблизиться для поцелуя. — Ты знаешь правила, МаФинн. Сам их придумал. — Знаю, — деланно тяжело вздохнул Финн, получая короткий поцелуй. — Тебе нравится, когда я тебя так называю? — Злостная плагиаторша, — фыркнул Вулфард. — Да, Кис-Кис, мне нравится быть твоим МаФинном. Поцелуй. Долгий, поощряющий, туманящий. — Что еще тебе нравится? — Когда ты сидишь верхом на мне, и на тебе нет твоего оружия. Отстегнув кобуру с пистолетом и дубинкой, я стащила ветровку и наручные ножны и, аккуратно положив все это на полу с другого конца дивана, села на пояс Вулфарду верхом, только сейчас понимая, что это самая частая поза во всех наших… ночных свиданиях до этого. — Вот так? — Да. — Почему именно эта поза? — Потому что в ней я могу сделать так, — Финн прижался губами к правой груди и поцеловал ее сквозь футболку и лифчик, — так, — та же участь настигла левую, — так, — руки, пролезшие под ткань, расцепили узкую застежку, сдерживающую округлости, — а еще так, — парень ощутимо соприкоснулся со мной низом, — и, наконец, так, — задрав футболку, он сжал ее края и резко дернул вниз. Вцепившись руками в спинку дивана над его плечами, я упала на ждущие губы, сплетаясь в еще одном поцелуе. Горячем, диком и нетерпеливом. Вкусный-вкусный Финн. Как чертово мороженое. — Когда ты посмотрел на меня по-другому? — Сразу. — Врешь. — Ты перепрыгнула с трейлера на забор, а потом соскочила на землю, как заправский ниндзя. Вся такая спортивная, высокая, сосредоточенная и… Кис-Кис, ты сбила с дерева папарацци из рогатки, — Вулфард чуть вздрогнул, когда я залезла ладонью под его майку. — Я сразу посмотрел на тебя по-другому. — То есть, чтобы заинтересовать тебя, МаФинн, девушке достаточно быть ниндзя? — я погладила его по груди. — И сбить папарацци из рогатки, — серьезно покивал Вулфард. — Это обязательное условие. — Что-то еще? — О, да. Ей нужно выиграть мне ковбойскую шляпу, пригрозить, что она сломает мне руки и пару раз спасти мне жизнь. — Всего-то. Плевое дело, — отметила я, прежде чем снова втянуть его в штормящий поцелуй. — Ты часто фантазируешь обо мне, МаФинн? — Да. Я поцеловала его в шею, лизнув кадык. Финн откинул голову, сжав мою задницу и вжимая в себя. — Когда это случилось впервые? — Когда мы стояли в пробке на трассе, в день моей встречи «с другом». Еще один поцелуй в шею с коротким укусом. — И в чем она заключалась? — В том, что мои руки избавят тебя от напряжения, Кис-Кис, а потом мы заедем в какой-нибудь тупик, и твоя рука, привычная к стволу, обхватит не пистолет, — горячо прошептал Вулфард. — Ты хотел, чтобы я тебе подрочила? — уточнила я, наслаждаясь его стоном и собственными ощущениями, стягивающими низ живота. — Да. Я стянула с него футболку, позволяя сделать с моей то же самое. Длинные пальцы тут же принялись играть с сосками, и я шумно выдохнула, когда Финн потерся об меня. — Ты все еще хочешь этого, МаФинн? — Нет. Теперь у меня другая фантазия, — низко проговорил Финн, выпрямляясь и заглядывая мне в глаза. Пристально, жарко и подавляюще. — Какая. Не вопрос. Требование. Скажи немедленно, я хочу ее знать. Мне нужно ее знать. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, почему вас с Тейтом наняли. Все подробности, детали, все, что ты знаешь. Я исчезаю с него так же быстро, как пуля вылетает из дула. Молниеносно. Награда в категории «Лучший способ испортить момент» уходит Финну Вулфарду! Тело обиженно ноет и саднит, не получив желаемого. Плевать. — Кис-Кис, вернись, брось это, — Финн поднимается, когда кроме лифчика и футболки я возвращаю на себя ножны и застегиваю пояс с кобурой и петлей с дубинкой. — Мечтай об этом в одиночестве, Финн, — холодно оборвала я, ускользая от потянувшейся ко мне руки. — Отлично, ты тоже против меня, — он упал обратно на диван, сложив руки на животе. — Почему ты просто не можешь сказать мне все, как есть? — Потому что я дала слово, и не только дала, но еще и расписалась под ним. Мое слово не фантик от конфеты, его в мусорку не выбросить. — И что в нем такого ценного? — скривился Вулфард. — Я никогда его не нарушаю, — мне кажется, или в моем голосе затрещал лед? — Понимаю, для актера это что-то новенькое, вы разбрасывайтесь словами в рамках своих героев бесконечно. — И насколько оно ценно? — Купить хочешь? — язвительно поинтересовалась я, застегивая ветровку. — Насколько? — Бесценно. В конечном счете, мое слово и следование ему — все, что у меня есть. — Оно дороже, чем наши отношения? — Отношения? Между нами только рабочие отношения, а это, — я показательно очертила подбородком комнату, — сбой системы. — Ты злишься на меня. Злишься, потому что я оставил тебя без разрядки, — прищурился Вулфард. — Ты не думаешь, что то, что между нами — сбой системы. — Мне лучше знать, что я думаю, а чего не думаю. — Забери свои слова назад, Кис-Кис. Мы с тобой — не сбой системы. — Именно он. Сбой — это нарушение. То, что между нами — нарушение. Мы зло сверлили друг друга взглядами, словно всего две минуты назад не обжимались на диване. По лицу Финна прошла какая-то рябь, выражение поменялось в один миг, и сердце пропустило удар. Обратно дороги не будет. В черных глазах потухли угли, вместе с ними погас и мой шанс, на что бы Вулфард мне его ни давал. — Уходи, Вигдис. Возвращайся в свой функционирующий без сбоев мирок. Пошла прочь! — он указал мне на дверь. Приоткрыв рот, я сомкнула губы, сжала в линию, глотая горький ком. Ничего не говоря и не глядя на Финна, я в тишине открыла замок, вышла за дверь и тихо прикрыла ее за собой. Похоже сбой исправлен, только хочется сломать, снести всю систему к чертовой матери.