Статус: есть телохранитель

Атланта, съемочная площадка «ОСД», здание для персонала, 27 июля, 11.00 Для визита Оливия «Клещ» Мей выбрала брючный костюм кремового цвета с персиковой блузкой. Что предыдущий бирюзовый юбочный, что этот, вызывали у меня желание блевануть. Стоя у двери, я смотрела в окно, не видя в нем ничего подозрительного или сколь-нибудь интересного кроме свинцовых туч, затянувших небо. Похоже, Атланте грозила неделя дождей. Финн, миссис Вулфард и его агент сидели за столом в «переговорной» — комнате, где порой проходили финальные читки сценария, когда Дафферы в последний момент меняли сцены, или, когда кадр требовал участия большей части каста. — Мисс Фостер обязательно присутствовать? — поинтересовалась Мей, покосившись на меня, едва мама Финна откинулась на спинку стула, приготовившись слушать. Догадываюсь, что из Нью-Йорка в Атланту Клещ прилетела не ради банального разговора. Речь должна была пойти о чем-то, что нельзя доверить звонку или переписке. — Вигдис обязана быть в курсе любых планов агентства и компании касательно карьеры Финна, — обманчиво вежливо высказала миссис Вулфард. На самом деле, за ее тоном слышалось железное и непререкаемое «телохранитель останется». — Разумеется, Мэри, — тут же улыбнулась Оливия, снова стрельнув глазами в мою сторону. — Ни в коем случае не сомневаюсь в профессионализме и этике мисс Фостер. «Пой, птичка, пой», — подумала кошка, натачивая когти. Лениво скользнув взглядом по комнате, я позволила себе ненужную сейчас аналитику, как удобнее всего метнуть нож в Мей. Как-то с Оливией у нас не задалось с первой встречи. Не то что бы я психопатка, но восемь вариантов ее устранения из моей позиции уже сложились в голове сами собой. В принципе нас учили такому мышлению и необходимости его тренировать, так что мы с Тейтом знали, как убить большую часть съёмочной группы от самых хитроумных вариантов, до топорно-охватывающих, наподобие взрывчатки. Знание возможностей убийства окружающих помогает абстрагироваться от личных эмоций и держать дистанцию. Жаль, я не подумала об этом прежде, чем произошел «сбой» с Вулфардом. Впрочем, это стало бы слишком серьезным резонансом: думать, как убить субъекта, ради защиты которого, в крайнем случае, должен пожертвовать своей жизнью. — В чем дело, Лив? — щелкнул пальцами Вулфард, заерзав на стуле. — Чего ты тянешь? Парень сидел спиной ко мне, как и все четыре дня до этого. И, не будь тут его матери, с удовольствием выставил бы меня за дверь по первой же просьбе Мей, как выставлял все четыре дня до этого по собственной инициативе. Отвернувшись от меня в трейлере, Вулфард продолжал демонстрировать это всем, чем было можно, максимально игнорируя мое существование и все со мной связанное. С одной стороны, такое поведение неописуемо упрощало мою работу, с другой… я не знала, что там, с другой. По ощущениям, битое стекло, посыпанное золой. Я старалась туда не заглядывать, за другую сторону, на личную «Изнанку», как и герои «ОСД». От собственных демонов не спасет никакая чудо-девочка. Их можно перестрелять только самостоятельно, но я еще не подыскала подходящий калибр. — Финн, в этом году тебе семнадцать, и мы считаем, что пришла пора повышать твой рейтинг подогреванием интереса аудитории не только к твоей личности и проектами, в которых ты участвуешь, но и личной жизнью. Несколько недель назад ко мне обратился агент Шанталь Бьёрн, ты, наверняка, помнишь ее по ужину четвертого июля… Девушке… — Мой сын не будет продавать себя ради рейтинга и популярности, — перебила миссис Вулфард, в то время как я придумала еще три варианта убийства Мей. Достаточно изощренных, где летальный исход наступает в результате пыток. — Профессия актера в этом и состоит, Мэри. Продавать себя в проекты подороже… — Не путай искусство и проституцию, Лив, — железно заявила Мэри. — Мам, подожди, — Финн коснулся плеча матери. Никакого возмущения. Он заинтересован. Действительно заинтересован. Где-то там, на моей личной изнанке, захрустело битое стекло, покрываясь льдом. — Лив, договаривай. — Как я начала… Шанталь популярная модель в родной Англии, и сейчас начинающая актриса, недавно ей предложили одну из главных ролей в драматическом сериале, девочке не хватает популярности и любви аудитории США. Если ты согласишься… Я не говорю о чем-то… — Клещ нервно покосилась на закипающую миссис Вулфард, стрельнула глазами в сторону меня-ледяного-изваяния, — чересчур интимном. Это хороший шанс поднять рейтинг Финна, помочь Шанталь наладить контакт с подростковой аудиторией, она заранее готова к массовым хейтерским атакам и уже работает с одним из лучших психологов страны, но, самое главное, старший брат ее агента — продюсер одной из самых крупных кинокомпаний современности и… мы получим возможность участвовать в пробах на серьезные, потенциально-прибыльные картины. Это совершенно другой уровень, на который необходимо выходить и работать. Стоит попасть лишь в одну серию блокбастеров, и после нее… ты будешь выбирать кино, в котором хочешь играть, предлагать будут напрямую, без утомительных кастингов и борьбы за роль. Понимаете? — Что нужно будет делать и как долго? — опередил Финн маму, похоже, готовую вылить на Лив новую порцию возмущений. — Сынок, ты же понимаешь… — Мам, это всего лишь бизнес, — пожал плечами мой субъект. — Если для того, чтобы продвинуться на следующий уровень, нужно всего лишь на публике подержаться за руки с приятной красивой девушкой и запостить пару совместных фотографий в инсту, то это ни о чем, а результат вполне себе хорош. — Пока мы говорили о нескольких месяцах, — торопливо закивала Мей. — Всего лишь совместное посещение местных выставок (Шанталь готова прилететь в Атланту), подстроенная прогулка для папарацци, несколько вечеринок… Уверена, эффект мы получим почти сразу, как только о новой «парочке», — она дебильно показала кавычки, — пронюхают все таблоиды и интернет взорвется. Миссис Вулфард тяжело вздохнула, глядя на сына. Лица Финна я не видела, но могла поставить все свое оружие на то, что оно спокойно и доброжелательно, возможно, выражает интерес. — Что ты думаешь, Вигдис? — посмотрела на меня Мэри, как будто безмолвно прося помощи. Лучше бы закричала, что у Лив, по ее мнению, нож под столом. Решила бы проблему одним выстрелом. — Какая разница, что она думает? — холодно спросил Финн. — Думать о моей карьере и путях ее продвижения — не ее забота. Это вообще ее не касается. Насколько мне известно, Вигдис обязана охранять меня, а не диктовать, что мне делать, а чего не делать. Ошибаешься, дружочек. Если мне хоть что-то покажется опасным, будешь следовать моим инструкциям и терпеть запреты, как миленький. — Мне абсолютно все равно в каких условиях охранять мистера Вулфарда до тех пор, пока мне будут сообщать обо всех запланированных мероприятиях как минимум за шестнадцать часов до их посещения, — безразлично высказала я. — Как только это условие не будет выполнено, или если вопрос не будет решен с моим руководителем, с меня снимается всякая ответственность за его жизнь. Кроме того, я принимаю окончательные решения в случае возникновения любой чрезвычайной ситуации, напрямую угрожающей безопасности мистера Вулфарда, и могу прервать или не допустить посещение любого мероприятия. Выкуси, звездочка. — Да-да, — отмахнулась Мей, раздраженно покивав. — Это мы уже проходили с вашим…. очаровательным боссом. Только смертник может назвать директора Вайлд очаровательной. Идеально выкованная сталь не может быть очаровательной, милой и прочие нежности. Только смертоносной, холодной и острой. — Так что, вы согласны? — снова сосредоточилась Клещ на Мэри и Финне. — Брось, мам, все нормально, — горячо высказал Финн. — У меня с этим никаких проблем, мы разговаривали с Шанталь, она очень милая и приятная… — И вы отлично смотритесь вместе, — добавила Лив. — Я… — Крепость пала. Я чувствовала ее согласие с первого звука. — Хорошо. Давайте попробуем. Но… Если мне только покажется, что эта девочка использует Финна, или я замечу, что что-то не так, все прекратится. Ясно? — Конечно, Мэри. Я сама мама, и прекрасно тебя понимаю, — закивала Оливия. — Уверена, все будет просто отлично. Мисс Фостер, вы получите всю необходимую информацию, как только мы все обговорим и решим с агентом Шанталь. Я удостоила ее кивком, продолжая прикидываться частью стены, где и было мое место. Следуя за Финном, оставившем мать и Мей решать вопросы оплаты по текущему контракту, я остановилась на лестнице, когда Вулфард резко затормозил и обернулся, впервые за четыре дня посмотрев прямо мне в глаза. — Только не думай, что я делаю это, чтобы ты поревновала. — Мне все равно, мистер Вулфард, каким способом ты тешишь собственное эго. Я отвечаю за твою жизнь, а не за совесть, — с привычной, словно второй кожей, невозмутимостью ответила я, выстреливая слово за словом, как пули по мишеням. — Это вопрос моей карьеры, и к эго не имеет никакого отношения, — процедил Финн, впившись пальцами в перила до побеления. — Неважно, — спокойно отмела я. — Конечно, я не припомню, чтобы Мэрил Стрип, Джонни Депп, Леонардо ДиКаприо и еще пяток матерых актеров добивались популярности за счет инсинуаций желтой прессы на почве псевдороманов, но, как ты совершенно правильно отметил, это не мое дело. Каждый достигает цели тем путем, каким ему удобно. — Пошла ты, — отбрехнулся Вулфард, отворачиваясь и ускоряя шаг, перешагивая по три ступени разом. — Ничего нового, мистер Вулфард, — отметила я ему в спину, схватив за шиворот на следующем шаге. — Осторожно с передвижениями, в мой контракт не входит спасение твоей жизни от перелома шеи в следствии быстрого спуска по лестнице в истеричном припадке дивы. — Иди. На. Хер, — выдавил Финн, задыхаясь от ярости. — Пусти! — С удовольствием, — холодно согласилась я, выпуская ткань его майки из пальцев. Ожидаемо запнувшись, парень вовремя схватился за перила. Резко выпрямившись, чертыхнувшись, он пошел вперед, больше не оглядываясь. Сопроводив его до трейлера Милли, где в этот пасмурный день младший каст собирался устроить очередной киномарафон, я и бровью не повела, когда Вулфард демонстративно закрыл за собой дверь, отрезая нас друг от друга. — На дураков не обижаются, — по-японски высказал Тейт, выйдя ко мне минуту спустя. Присев с ним на порожки, я кивнула, глядя, как начинает накрапывать дождь. — Дураков жалеют и прощают, — медленно ответила я. — Как хорошо, что он не дурак, — хмыкнул Сколетти. — Что бы там у вас не случилось, ты знаешь, я не лезу, но даже не думай расстраиваться. Кивнув, я подставила ладонь под усиливающийся дождь. Объяснять, что я не расстраиваюсь, а крошусь, где-то там, глубоко, желания не было.